«Всякий раз, когда я буду думать о нем, я буду улыбаться». Джефф Ван Ганди – о Яо Мине

Знаменитый тренер и комментатор приветствует Яо в Зале славы баскетбола.

Оригинал – Yahoo! Sports

После пресс-конференции, прошедшей во время предсезонного турне в его родном Шанхае, Яо Мин спросил меня на пути обратно в отель: хотел бы я увидеть, где он рос?

«Безусловно», – ответил я.

Это был октябрь 2003 года. Я был новым главным тренером «Хьюстон Рокетс», работал всего несколько месяцев. Вместе с Трэйси МакГрэйди Яо был фундаментом нашей команды, первый пик драфта-2002, у которого при росте в 229 см были навыки, желание и темперамент, которые могли делать его претендентом на награду MVP каждый сезон.

На тот момент были все еще были в ранней стадии построения отношений. Начнем с того, что это предсезонное турне по Китаю сразу показало мне ту ответственность и давление, с которой Яо прибыл с Дальнего Востока. Люди толпились возле нашего автобуса у стадионов. Куда бы мы ни поехали, они окружали нас. Но что я сразу заметил: Яо никогда не был взволнован. Он никогда не терял самообладание и терпение. Яо на публике был тем же, что Яо дома: умиротворенным.

Водитель микроавтобуса довез нас до школы, где учился Яо, и мы зашли на игровую площадку. «Вот здесь, – сказал он мне, указывая на землю, – вот то место, на котором я стоял каждый день на линейке».

Мы приехали в дом его детства, скромный семи- или восьмиэтажный дом без лифта. Его старые соседи ринулись к нему, молодежь и старики. Образ Яо, поглощенного общением с пожилыми людьми, никогда не забудется. Между ними была такая атмосфера тепла и взаимной заботы. Он не был Яо Мином, суперзвездой баскетбола. Он был Яо Мином, маленьким мальчиком, которого они помогали воспитывать.

Яо – великий игрок, но при этом он всегда был добр и терпелив к каждому. Он не пытался создать образ, или культивировать бренд, или манипулировать своим публичным обликом. В Яо есть уникальная добродетель, которая не пропала после всех травм, боли и разочарований, которые сопутствовали его беспрецедентным достижениям и успехам.

Я слышал, что некоторые люди пренебрежительно относятся к включению Яо в Зал славы, и это беспокоит. Я знаю, что есть важные факторы вне его короткой игровой карьеры: мост, который он построил между НБА и Азией, огромное влияние на рост популярности баскетбола и финансового благополучия лиги. Да, это все входит в его заслуги для включения в Зал, но никто не должен упускать из виду простой факт: не считая Шака, Яо Мин был лучшим центровым мира.

Разница между Шаком и Яо была намного меньше пропасти, что существовала между Яо и следующим по рангу центровым, Дуайтом Ховардом. Пересмотрите те игры, изучите статистику: это было полное и совершенное доминирование.

Я не собираюсь придираться к Ховарду, у которого была великолепная карьера. Но Яо был очевидно лучше. Его габариты, его игра под кольцом, точность его штрафных – все это делало его практически несдерживаемым в защите – а ведь Ховард является трехкратным Лучшим оборонительным игроком сезона.

Яо также постоянно свистели «левые» фолы, и это часто забывают. Когда Яо получил серьезную травму колена в сезоне 2006-07, я считаю, он был на пути к завоеванию MVP. Он набирал 26,8 очка, 9,7 подбора и 2,3 блока. По правде, Яо Мин тогда просто игрался к остальной лигой.

Иногда люди забывают, насколько тяжелым был путь Яо в НБА. Вся Ассоциация была настроена против него. Возможно, дело в излишней рекламе. Возможно, в чем-то ином. Но многие люди в открытую издевались и высмеивали его, и это бы сломало более слабого. Даже в своей раздевалке Яо не встретили с распростертыми объятиями. Некоторые лучшие игроки команды прямо заявляли руководству «Рокетс», что нужно драфтовать кого-то другого.

Впрочем, вскоре Яо расположил раздевалку к себе благодаря своему характеру, таланту и рабочей этике.

В своей неустанной работе и подготовке Яо не походил ни на одного другого игрока, которого я тренировал. Не имело значения, выступил ли он великолепно или ужасно, выиграли мы или проиграли: его подход никогда не менялся. Ни разу. До сих пор вспоминаю, как он сидел с моим экс-ассистентом Томом Тибодо и разбирал видео рано утром в дни тренировок. Затем – на паркет, работать индивидуально; потом командное занятие. И после того, как все уже ушли, Яо оставался в затемненной видеокомнате, изучая еще больше кадров. Можно было сверять часы по его расписанию. Мы попросили его сбросить вес, чтобы снизить нагрузку на его тело и предотвратить травмы, держаться в районе 135-138 кг, с 5-6% жира. И его преданность тренировкам, чтобы достичь этого, была бесподобна.

В списке самых трудолюбивых игроков, с которыми мне довелось работать, Яо находится на первой строчке. Но вот что на самом деле отличало его от остальных – его способность радоваться успехам других людей.

Многие баскетболисты (и просто люди) говорят «главное – это победа», но вот что большинство из них умалчивает: «…на моих условиях».

В самом начале карьеры Яо в «Хьюстоне» бывали ситуации, когда в концовках игр на паркете играл Дикембе Мутомбо. Дикембе все еще был сильным баскетболистом, и в некоторых играх мы не выпускали Яо в последние минуты четвертой четверти. Но Яо не просто оставался профессионалам и легко справлялся с этой ситуацией, он делал гораздо больше: он был искренне счастлив за Дикембе.

Но вскоре уже никто – включая главного тренера – не мог убрать Яо с паркета. Люди привыкли видеть ограниченные таланты в людях его роста – Мануте Боле, Георге Мурешане, Шоне Брэдли. Яо же заслужил уважение по всей лиге. Люди пытались вывести его из себя «трэш-током», но он никогда не отвечал. А иногда, знаете ли, хотелось ответить за него.

Однажды Ти-Мак выбыл, а нам предстояли две тяжелые выездные игры за два дня против «Лейкерс» и «Уорриорз». Яо уничтожал Кваме Брауна, но усталось накапливалась. Не так-то просто передвигать такое большое тело по паркету. К концу третьей четверти у Яо было 35 очков, и он стоял, согнутый и тяжело дышащий, рядом с Брауном при штрафном броске.

Браун повернулся к нашей скамейке и крикнул нашему ассистенту, Патрику Юингу: «Ваш парень выдохся!»

Яо услышал это и ничего не ответил. Ноль реакции. Но я не сдержался. «Конечно, он выдохся, – наорал я на Кваме. – Он выдохся, потому что возил твою задницу по паркету всю игру».

Можно было увидеть усмешку на лице Яо. У него было фантастическое чувство юмора. В свой дебютный сезон в НБА, 2002-03, у него все еще был переводчик, Колин Пайн, постоянно игравший сценку из ООН позади него. В какой-то момент мы дали Колину Пайну микрофон и отсадили его в соседнюю комнату. Яо каждый день донимал меня, говорил, что я сделал из Колина изгоя, отправил его в ссылку. Яо глух на одно ухо, но я до сих пор не знаю, на какое. Он всегда просил меня пересесть с другой стороны и говорить в противоположное ухо. Ну и, конечно, когда я просил его становиться в низкую стойку при защите от пикенролла, он был глух на оба уха.

Всякий раз, когда я буду думать о Яо, я буду улыбаться. Это радостный, замечательный человек, один из лучших, кого я знаю. Я буду в Спрингфилде в эти выходные, чтобы присутствовать на его вступительной речи, и я действительно верю в то, что его самый главный вклад в общество и его величайшее наследие еще впереди. Великие вещи, которые он отстаивает, те жизни, которые он может изменить к лучшему, движут им так же, как когда-то желание стать великим игроком в НБА.

Добро пожаловать в Зал славы баскетбола имени Нэйсмита, Яо. Ты заслужил это.

Джефф Ван Ганди.

Фото: Gettyimages.ru/Ronald Martinez