Капитан сборной Беларуси по баскетболу – о слезах из-за Левченко, отношении к молчащим и о том, кто победит
А ведь раньше Екатерина Снытина даже не голосовала.
Прежде Екатерина Снытина даже не голосовала.
Екатерина Снытина из того яркого поколения белорусских баскетболисток, которое брало бронзу на Евробаскете-2007 и дважды ездило на Олимпиаду и чемпионат мира, где в 2010-м чуть не стали третьими. Сейчас минчанка является капитаном сборной Беларуси и выступает в чемпионате Турции.
Снытина стала одной из первых, кто подписал открытое письмо спортивной общественности за новые президентские выборы и прекращение насилия со стороны силовиков. Казалось, Екатерину ожидает участь других белорусских спортсменов, выступивших против режима. Однако пока баскетболистку не отлучили от сборной и не лишили ставки в национальной команде.
Интересно, что раньше Снытина практически не интересовалась политикой, но события последних месяцев в Беларуси заставили ее высказать свою гражданскую позицию. В интервью «Трибуне» одна из самых ярких персон в белбаскете рассказала, что заставило ее подписать письмо, как она пережила арест Елены Левченко и что думает об игроках сборной, которые предпочитают молчать.
– Вы одной из первых подписали письмо спортивной общественности. Что побудило сделать это?
– Наверное, больше всего – насилие в отношение народа. То, что происходило 9-11 августа, – безумие какое-то. Я за этим наблюдала из Турции через Instagram, Telegram-каналы, у меня уже начался сезон к тому времени. Смотрела на экран телефона и не верила, что все происходит в моей стране, в моем городе. После этого, конечно, никаких сомнений не осталось.
– Когда в Беларуси на два дня отключили интернет, стало страшно?
– Конечно. Когда кому-то рассказываю, что в 21-м веке может пропасть интернет в целой стране, никто не верит. Это дурдом полнейший. Какие-то обрывки информации от друзей и знакомых я получала, но... Представьте, не дозвониться до семьи. Это нормально? Поэтому даже на расстоянии было страшно.
– Не опасались, что ваша подпись может стоить места в сборной? А вы в ней – капитан.
– Нет. Такого страха, что начну высказываться и потеряю место в сборной, не было. Знаете, пришлось для себя сделать выбор: или остаешься гражданином своей страны, который хочет только хорошего для нее, или ты просто гражданин, у которого хата с краю – меня не трогают и у меня все хорошо. Вижу, что происходит в Беларуси, и моя вера укрепляется с каждым днем.
Поэтому страха не чувствовала. В первую очередь хотела высказать свое мнение о происходящем. Когда опубликовала первый пост, как будто камень с груди упал. Было такое ощущение, что выдохнула. Конечно, возникали мысли, что я спортсменка и не должна высказываться на политические темы – изменения в правительстве, государственное управление и так далее. Не знаю, насколько сильно сейчас я стала в этом разбираться, но, думаю, чуть лучше, чем в августе. Но ведь все происходит на моей Родине. Как я могу молчать? Своей подписью хотела поддержать наших болельщиков, наш народ, который находился в августе на улице и который уже четвертый месяц борется за свободу.
Подписала письмо чуть ли не в тот же день, как оно появилось онлайн. Тогда пошли слухи, что его начинают формировать. Поэтому подписала сразу, как появилась возможность. Поддерживаю все шесть пунктов в письме. Необходимо остановить насилие, провести новые выборы и освободить всех политических заключенных.
– Насколько известно, вас вызвали в сборную на ноябрьский матч против Польши. Удивились, ведь в других видах спорта за подпись доходит до исключения из команды?
– Да, была удивлена. Действительно, многие люди лишились мест в сборных. Вы сами прекрасно знаете эти истории. Никто не молчит об этом, спортсмены не боятся рассказывать – там много было увольнений и давления. Поэтому когда сказали, что я все еще капитан, то, в принципе, была удивлена.
– На вас лично не оказывали давление? Были ли разговоры со стороны федерации?
– Нет. Но периодически появляются пропущенные звонки на телефоне с каких-то белорусских номеров. Однако на этом все.
– Не задумывались, кто звонит – журналисты или руководители белорусского баскетбола?
– Не знаю. Трубку не поднимаю, поэтому не хочу сейчас гадать, кто мне набирает :). Но скажу, что в последние месяцы на телефоне у меня такое часто.
– Обсуждали ситуацию с главным тренером сборной Натальей Трофимовой?
– Не обсуждали. У меня нет желания говорить со спортсменами, которые не подписали письмо и до сих пор молчат. Не хочу с ними делиться своей точкой зрения. Просто нет такого желания. Если человек сам первый ко мне с таким разговором не подходит, не звонит, то я никому не собираюсь свою точку зрения объяснять.
С главным тренером пообщалась несколько дней назад, когда ФИБА решала, отменять нашу игру с Польшей или нет – было много положительных тестов на COVID-19 в сборной. И на этом все.
– В баскетбольных кругах говорят, что Минспорта провело аттестацию нацкоманды, однако об ее итогах не сообщается. Может, у вас есть какие-либо новости?
– Официальной информации нет, ничего мне не присылали. Конечно, какие-то слухи ходят. Говорят, аттестация уже прошла, вроде как подали списки, но сам процесс еще не завершен. Что именно это значит, я не знаю. Поэтому приходится ждать заявлений от Минспорта или баскетбольной федерации. Не хочу полагаться только на слухи.
– Вообще какого решения ожидаете?
– Без понятия. Это будет их выбор. Я свой выбор уже сделала. Я гражданин Республики Беларусь и я капитан сборной. Посмотрим, что они объявят. Если что-то вообще будет.
– В любом случае вы собираетесь продолжать выступать за сборную?
– Думаю, да. Скажу, что мне очень много писали и спрашивали по этому поводу. Разговаривала со своими друзьями, с семьей о том, что в такой ситуации вообще делать. Лично я не буду давать повод увольнять себя по причине того, что отказываюсь играть за сборную. Еще раз повторюсь: я гражданин своей страны и капитан сборной. Это мое решение. Какое решение примут они – это уже на их усмотрение, на их совести.
– Все ради болельщиков?
– Меня внутри как-то разрывало от того, что в расписании стоит матч против Польши. Было некомфортно, что сейчас столько людей страдает в Беларуси, а мне нужно играть. Грубо говоря, в дни, когда арестовали сотни или тысячу людей на белорусских улицах. Но сложилось так, что мне не нужно выбирать – игру отменили.
Еще раз повторюсь, что не дам им повода так легко меня убрать из сборной. Если будут принимать решение, то это сделают без меня. Ставить свою подпись и говорить, что ухожу из сборной, не собираюсь. Если кто-то решит иначе, то пусть, но у меня своя позиция.
– Спортсмены рассказывают о беспрецедентном давлении за гражданскую позицию. У них хватит сил выстоять под прессом?
– Если честно, мне трудно ответить. Надеюсь, ребята и девчонки морально сильны, и как бы на них не давили, у них найдутся силы продолжить выбранный путь. Главное, чтобы помнили: если что-то пойдет не так, у них есть поддержка в лице SOS.BY, Фонда спортивной солидарности. Ребята должны знать, что они не одни.
– Как на вашу подпись отреагировали в баскетбольном сообществе?
– Не знаю, повезло мне или нет, но в отношении меня практически не прилетало никакого осуждения. Те, кто хотел выразить поддержку, написали и позвонили, когда увидели, что открыто говорю о гражданской позиции. Те, кто против или полагающие, что получился дурацкий шаг с моей стороны, со мной не связывались.
99 процентов людей, которые пишут мне в Instagram или Facebook, отправляют слова поддержки или положительные комментарии. Благодарят, что спортсмены не остались в стороне в то время, как народ борется.
– Но, видимо, есть и один процент, пишущий совершенно иное.
– Если брать Instagram, то те, кто пишет там, – это заблокированные или пустые аккаунты. Возможно, вообще боты. Даже не могу сказать, что действительно реальные люди. С другой стороны, откройте комментарии под любым моим постом и увидите невероятное количество положительных отзывов. Приятно, что пишут люди разных возрастов и профессий, со всей Беларуси. Оттого не обращаю внимания на этот один процент.
– Интересно, о чем пишет один процент?
– Разное было. Иногда просто мат. Или вопрос к спортсменам, куда мы лезем. Если честно, то даже трудно вспомнить последний негативный комментарий и что в нем было. Я не концентрируюсь на негативе. Увидела, прочитала, удалила, заблокировала – и живу дальше.
– Если правильно подсчитал, вместе с вами шесть баскетболисток оставили подпись под письмом. Такое количество удивило либо наоборот разочаровало?
– С одной стороны шесть – это не ноль. С другой, шесть, наверное, мало по сравнению со всем баскетбольным сообществом Беларуси. Но это их выбор. Я не ищу вопрос на ответ, почему они этого не сделали.
– Вместе с вами подпись поставила Елена Левченко, которая за свои убеждения побывала на Окрестина. Ваша реакция на ее задержание?
– Шок. За несколько дней до ареста разговаривала с Леной по телефону. Она была готова, знала, что могут задержать. Несколько раз видела непонятные машины у себя во дворе.
После ареста стала думать: блин, что делать? За 15 дней, что Лена провела на Окрестина, у меня случались перепады настроения – от слез до смеха. Узнавала новую информацию и это на меня влияло, конечно. Знаю, осудили тысячи людей, они отсидели сутки, но когда это случается с настолько близким человеком, то все переносится намного тяжелее.
Оставалось давать публичную огласку по всем возможным каналам. По большому счету, я использовала свой Instagram. Там сумела дописаться до многих звезд мирового баскетбола, с которыми когда-то играла или пересекалась Левченко. Они помогли придать большую огласку аресту. Также работали SOS.BY и Фонд спортивной солидарности. Получается, что, вроде бы, за Лену переживаешь, но в то же время делаешь кучу работы и уже не остается сил на эмоции.
– Но эта ситуация как-то сказывалась на вашем состоянии?
– Конечно. У меня была игра. Помню, приехала перед ней в зал, сидела в душе и ревела. Пошла на паркет, отыграла 20 минут, вернулась в раздевалку на перерыв и опять поревела из-за Лены. И пошла дальше играть :). Морально находилась на эмоциональных качелях, когда ее осудили на 15 суток.
– Как на это реагировали в команде?
– Девчонки видели мои посты. Больше половины из них были про Лену и на английском, поэтому баскетболистки находились в курсе ситуации. Интересовались, поддерживали, понимали, поэтому потом уже никто не расспрашивал. Видели, что у меня поникшее настроение. Подходили, похлопывали по плечу, могли приобнять. Чувствовала, что на меня смотрят с удивлением – только что нормально играла 20 минут, а сейчас во всю ревет в раздевалке :). Понятно, что они были в шоке.
Помню, была одна тренировка в день освобождения Лены. Тогда решалось или ее отпустят, или продлят арест. Даже телефон с собой взяла в зал – так не могла дождаться решения суда. Как тренировка закончилась, бегу к скамейке и хватаю телефон. Смотрю новости и вижу, что Лену отпустили. Кричу девчонкам, что Левченко на свободе. Начали все вместе прыгать от радости :).
Я за «Несибе Айдын» играю три месяца. В такие моменты приятно иметь такую поддержку, в которой можно и плакать, и смеяться.
– Как скоро после освобождения удалось поговорить с Левченко?
– Наверное, только через дня два услышала ее голос. Она мне позвонила через знакомого, потому что на тот момент у Лены не было телефона. Минут 30 поговорили об общих моментах. Потом через неделю, когда у Лены был телефон, мы созвонились наконец-то и просто три часа разговаривали. Где-то в 11 вечера начали и закончили в районе 2:30. Давно не общались, а тут все выплеснулось и у меня, и у нее. Эмоции, которые сидели внутри. Мне не с кем было поделиться ими. Этот трехчасовой разговор... Было классно услышать ее голос и смех, просто общаться с человеком, который на свободе.
– Плакали?
– Конечно! Чего мы там только не делали. Плакали и смеялись, и сидели в ужасе, и опять смеялись. В таких стрессовых моментах, особенно когда ты хорошо знаешь человека, без слез и смеха не обойтись. Поэтому, конечно, плакали. Ревели :).
– Раньше могли предположить, что власть пойдет на репрессии против такой известной спортсменки?
– Как я писала в Instagram, пробивают дно за дном. Мы задумывались, но не думали, что так произойдет. Последние месяцы в разговорах сразу не веришь, что что-то может произойти, а потом, грубо говоря, на следующий день происходит очередное пробитие дна. Скажем так, теоретически готовились к арестам, репрессиям, но совсем другое ощущение, когда это реально происходит.
– Мама Елены Левченко разочарована, что некоторые подруги по сборной промолчали по поводу ареста дочери. Удивлены, что даже сутки не заставили некоторых баскетболисток высказаться?
– Да. Это был момент, когда в голове мелькнуло «ну вот сейчас точно выскажутся». Когда уже Лену арестовали – человека, с которым ты играла 10-15 лет в одной команде. Неважно, нравилась она тебе как человек или не нравилась. Но ты ведь знакома с ней. Казалось, вся ситуация подвигнет на слова поддержки или, может быть, увеличит количество подписантов с шести. Но, к сожалению, нет. Такие мысли приходили, но про них быстро забыла.
Ленину маму это намного больше задело. Я с ней общалась, она не могла поверить, что девчонки до сих пор молчат.
– Не было опасений, что вся ситуация могла повлиять на подготовку к матчу против Польши?
– Я себе пыталась представить это. Должна была присоединиться к команде уже в Стамбуле. Думала, как выглядела бы встреча в отеле. Понимала, что с девчонками поздороваюсь, но... Сейчас со своими друзьями 80 процентов из того, что мы обсуждаем, касается ситуации в стране – плохих и хороших моментов.
У меня нет проблем пообщаться с людьми на любые темы. Когда приезжаю в новую компанию или команду, у меня нет такого, что сижу в углу только потому, что мне не о чем поговорить. Понимала, с девочками из сборной смогу спокойно общаться на баскетбольные темы и так далее. Пыталась представить моменты нахождения в команде, но ничего такого – ну прилетели, отыграли и все. О чем бы с ними разговаривали на завтраке, обеде и ужине? Я не знаю, без понятия.
– 9 августа вы находились в Турции. Удалось сходить на выборы?
– Если честно, нет. Я была на побережье, поэтому выбраться ни в Анкару, ни в Стамбул не удалось. Тем более никогда в своей жизни не голосовала.
– Почему?
– Считала, что мой голос ничего не решит, поэтому и на сей раз сильного желания не возникло.
– Перед выборами следили за ситуацией в Беларуси?
– Нет. У меня получилось довольно-таки тяжелое лето в моральном плане – семейные проблемы. Поэтому было не до событий в стране.
Один раз пересеклась с подругой, рассказавшей мне, что происходит в Беларуси. Я была в шоке – этого кандидата посадили, того посадили, три женщины объединились. И у меня такое: что?! Реально, когда мне это рассказывали, я сразу не поверила, что такое может происходить у нас, настолько была абстрагирована от новостей. Вот такое эмоциональное состояние.
Буквально через несколько дней улетела из Минска. Жила летом в своем коконе, оттого не следила, не знала. До 9 августа не представляла, что в Беларуси что-то неимоверное происходит.
– Протесты после выборов в Беларуси продолжаются уже почти 100 дней. Могли подумать, что в белорусах столько мужества и бесстрашия?
– Не предполагала, потому что никогда не задумывалась, а надо ли нам это. Просто не задавалась никогда вопросом о мужестве белорусов. Раньше как-то об этом не говорили, не было каких-то глобальных всенародных проблем.
Не скажу, что удивилась. Просто сейчас такое чувство, что видим что-то в первый раз. Скорее удивление от этого, что находишься в новой ситуации. А вообще у нас невероятные люди, которые день изо дня идут, делают что-то, говорят вслух, вешают ленточки, на «Каскаде» – трусики :). Многие пишут, что нация возродилась. У нас даже попыток такого в стране [прежде] не было. Такого всплеска, такой ситуации не возникало, чтобы нация сплотилась. 100 дней – это невероятно! У меня они пролетели как две-три недели. Каждый день что-то происходит – и хорошее, и плохое. Видишь невероятных людей и не невероятных людей :). Я просто рада, что живу в это время и что могу участвовать в таких изменениях в своей стране.
– Не невероятных людей можно часто увидеть в сторис вашего Instaragam. Вы понимаете их брутальные действия?
– Когда бьют безоружных людей на земле, когда женщинам распыляют газ в автозаках – вот это я не могу объяснить. Понимала, если бы милиция выходила на улицы и наводила там порядок, чтобы люди не ходили по проезжей части. Были бы объяснения, если не применяли непропроциональную силу и жестокость в отношении мирных граждан. Какой бы у вас приказ ни был, как бы он ни звучал (официальный или неофициальный) – это переход человеческих границ.
Или возьмем судебный процесс над Андреем Кравченко и Иваном Ганиным. К ним не допустили даже адвоката. Я очень возмущена этим. А история с врачами, которых начали забирать с самого утра?! В стране началась вторая волна коронавируса, количество заболевших растет. Врачи стояли возле своей больницы, а их просто забрали и увезли в неизвестном направлении. И не одного-двух человек, а 40-50. И это продолжается до сих пор. Кажется, после такого уже нечему удивляться, но каждый день происходит что-то новое, еще более возмутительное. Ну кто в разгар пандемии так обходится с врачами?
– Как думаете, кто должен ответить за насилие?
– Те, кто отдавали приказы, и те, кто их выполнял со всей жестокостью. Они должны отвечать. Если отдали приказ, у тебя есть выбор – выполнять его или нет. Особенно сейчас, когда создали фонды поддержки. Ты не уходишь в пустоту, ты уходишь за своей совестью. Поэтому всех, кто отдавал приказы и выполнял их, должен ждать суд. Но не тот, который сейчас работает, а действительно честный и независимый.
– Думаете, белорусы смогут простить силовиков?
– Не знаю.
– А вы бы смогли?
– Не знаю. Может быть, смогла, а, может, и нет. У меня нет друзей среди тех, кто выходит на улицу в форме. Просто не могу сейчас ответить на этот вопрос. Одна часть меня кричит «Нет! Ни за что!» Но какая-то маленькая часть белоруса внутри пытается все-таки как-то их оправдать. Однако каждый день происходит такое, что вот этот голос прощения внутри становится все тише и тише. Если честно, даже не знаю, остался ли он вообще после всех событий. Возможно, когда-нибудь их прощу. Скорее для себя, чтобы душе было спокойно, но не для них. Но то, что мы не забудем, – это точно.
– Вы уже долгое время играете в Турции. Как там смотрят на белорусские события?
– Местные баскетбольные СМИ меня поддержали, особенно когда Лена оказалась в изоляторе. Несколько порталов распространили мою информацию. Но на этом все. Думаю, еще будет всплеск новостей по Беларуси. Нужно держать СМИ в курсе :).
Вообще в Турции своих проблем хватает. Когда отвечаю знакомым, что происходит в Беларуси, то слышу от турков, мол, у них ведь то же самое. Спрашивают, как у нас народ так сплотился. Все дело в жестокости, которая возмутила страну. Было три жестких дня – 9-11 августа – из-за которых сейчас все происходит.
– Не боитесь возвращаться в Беларусь?
– Мне некомфортно, скажем так. Когда сезон закончится, я вернусь. На данный момент мне не надо лететь в Беларусь, матч сборной отменили, сбора в Минске для меня лично не было. Об этом вопросе, наверное, задумаюсь только в феврале, когда состоятся следующие игры отбора на Евробаскет.
– За родных, находящихся в Беларуси, не страшно? Ведь можно выйти в магазин, а вернуться через 15 суток.
– Конечно, страшно. Созваниваюсь, переписываюсь с родными каждый день. Раньше мама всегда просила писать хотя бы раз в день, о себе что-нибудь. А сейчас мы поменялись ролями. Теперь прошу ее писать хотя бы раз в день, что все нормально у них. Сейчас никто не защищен.
– По-вашему, когда и чем закончится политический кризис в Беларуси?
– Когда – не знаю. Надеюсь на лучшее. Чем? Мирный протест должен победить. Как бы это не звучало по-киношному, добро побеждает зло. Я в этом уверена. Люди не взяли оружие, а мирно с цветами, с ленточками отстаивают свою гражданскую позицию, желание правдивых и честных выборов в своей собственной стране. Эти люди должны победить. И мы победим.
– Каким образом?
– Сейчас у меня нет иллюзий, что ОМОН сложит щиты. Хотя в августе еще могла поверить в это. Наоборот, с их стороны идет эскалация жестокости. С каждой неделей они все жестче и жестче обращаются с людьми на улицах. Поэтому как победим, я не знаю.
Мы все вместе пишем историю, которая войдет не только в белорусские учебники, но и мировые. День за днем мы должны делать то, что делаем. Не молчать, делать все, что в наших силах, насколько позволяют возможности, страх и физические способности. Много или мало – это неважно. Важен сам факт действий. Я горжусь каждым белорусом, который вывешивает флаг в окне, который на Комаровке стоит в цепи солидарности. Этими суперволонтерами, помогающими в Жодино и на Окрестина. Каждым человеком, каждым партизаном, который рисует на дереве бело-красно-белый флаг. Я горжусь ими.
Фото: БФБ, Nesibe Aydın Spor Kulübü, FIBA
