50 лучших игроков НБА XXI века. Ману Джинобили и Трэйси Макгрэйди
Фото: Fotobank/Getty Images/Kevin C. Cox
17. Ману Джинобили (2002-н.в.)
Команда: «Сан-Антонио»
Количество участий в Матчах всех Звезд: 2 (2005, 2011)
Статистика: 15,4 очка, 4,3 подбора, 4,0 передачи, 1,4 перехвата, 2,5 потери, 44%-36%-82%
Количество участий в плей-офф: 11 (2003-2008, 2010-2014)
16. Трэйси Макгрэйди (1997-2013)
Команды: «Торонто», «Орландо», «Хьюстон», «Нью-Йорк», «Детройт», «Атланта», «Сан-Антонио»
Количество участий в Матчах всех Звезд: 7 (2001-2007)
Статистика: 19,6 очка, 5,6 подбора, 4,4 передачи, 1,2 перехвата, 2,2 потери, 44%-34%-75%
Количество участий в плей-офф: 8 (2000 (не учитывается), 2001-2003, 2005, 2007, 2008, 2012, 2013)
Возможно, это последний раз, когда в одном выпуске будут рассмотрены сразу два игрока, и поэтому мы вместе с драматически выбывшим и триумфально вернувшимся Василием решили немного похулиганить, благо появилась такая возможность. Любому проекту нужны новые веяния и свежие краски, и о следующих номинантах мы позволили себе рассказать в жанре заочной беседы-диалога, чтобы окончательно выяснить, кто же из них круче.
Ману Джинобили против Трэйси Макгрэйди – это не просто дискуссия, а вполне себе современная версия знаменитого спора между Джорджем Гервином и Сэмом Джонсом, описанного в той самой книге Билла Симмонса. В какой-то степени наш вариант – это те дебаты в миниатюре, потому что у Симмонса речь шла о сравнении великолепного командного защитника, который выиграл десять чемпионств, и великого снайпера, четырежды выигрывавшего титул самого результативного игрока лиги, но так ни раз и не сыгравшего в финале. У наших героев все несколько более скудно в плане достижений, хотя суть все та же – командная игра против индивидуальной, титулы против личной статистики, трудолюбие против таланта. Каждый волен выбирать то, что ближе лично ему, и мы свой выбор тоже сделали.
Рахон Р.: Ману Джинобили и Трэйси Макгрэйди — игроки настолько разные, что связывать их может только игровая позиция, да и то условно — один комбогард, второй свингмен, и проч. Беглый взгляд на статистику заставляет пренебрежительно засмеяться: как можно вообще их сопоставлять? Один в 23 года уже выдал сезон, в котором превысил психологическую отметку в 32 очка в среднем за матч. Второй появился в НБА только в 25 лет, отыграл в старте три сезона из двенадцати, его средняя результативность ни разу не добралась даже до скромной двадцатки, и он никогда не претендовал не то что на звание лучшего игрока лиги — да даже на «лучшего игрока на своей позиции».
И, тем не менее, они рядом, и их вполне можно сравнивать, и не просто сравнивать, а вполне серьезно колебаться — кому же отдать предпочтение. Что характерно, спор может получиться не менее ожесточенный, чем в опостылевших дебатах «КОБЕИЛИМАЙКЛ», и куда более интересный.
Павел Хрусталев: Действительно, как можно сравнивать игроков, один из которых выиграл почти все, что только может выиграть профессиональный баскетболист, а другой так толком и не понял, каково это – быть во втором раунде. Однажды он его все-таки увидел, но сделал это, по иронии судьбы, лишь год назад, выглядывая из-за мощной спины Ману Джинобили.
При всем при этом трудно отрицать, что Макгрэйди – уникальный талант, который в лучшие моменты был способен практически на все. Особенно это проявлялось в те годы, когда он играл за «Мэджик» – казалось, что он на самом деле может творить магию, и что в руках у него не баскетбольный мяч, а волшебная палочка с пером сладкоголосого феникса внутри. Это было «иногда», «недолго» и заканчивалось в самый неподходящий момент. Но это было, черт возьми. Как в старой притче про теннисистов, о том, как Бог раздавал таланты, и для Марата Сафина, загулявшего в баре и опоздавшего на собрание, ничего не осталось. Всевышний подумал-подумал и сказал: «Марат, никому не говори, но иногда ты сможешь играть, как я».
Макгрэйди точно такой же. Иногда (!) он брал оборону соперника за шкирку, как плохой хозяин берет нашкодившего котенка, и ставил в безвыходную ситуацию, заставляя жертву признать собственную беспомощность. Например, так было в первых четырех матчах серии первого раунда с «Детройтом» в 2003 году. В том исключительном сезоне Трэйси самолично втащил в плей-офф за волосы «Орландо» – команду, в иных обстоятельствах способную лишь на ленивые танцы вокруг отметки в двадцать побед за сезон. Потом у него хватило наглости еще и на то, чтобы общественности показался вполне естественным грядущий и вроде бы уже почти свершившийся вылет лучшей команды конференции в дебютном раунде. Но сразу же после третьей победы в серии все изменилось, волшебная палочка главного Волшебника стала искриться без повода, личная статистика поползла вниз и следующие три матча были проиграны с суммарной разницей «-61». Несмотря на то, что у Трэйси было шесть попыток преодолеть первый раунд в качестве лидера, и не один раз он оказывался буквально в шаге от решения задачи, именно неудавшийся поход 2003 года мне всегда виделся квинтэссенцией его карьеры. Он был гением, никому в здравом уме вроде бы не могло прийти в голову обвинить его в том, что он не смог пройти в то время уже могучий «Детройт» в одиночку (никто ведь слова плохого не скажет про Кобе, что ему не удалось дожать «Финикс» в 2006), но от сомнений «а не чокер ли ты часом?» было никуда не уйти. Сомнения врезались в память и остались в ней навсегда.
Зайдем со стороны другого американского континента и поговорим о Джинобили. Итальянский «Киндер» начала века признается многими одной из лучших команд в новейшей истории Евролиги. «Сан-Антонио Сперс» почти официально стали лучшей франшизой постджордановского времени. Мир видел очень мало таких крутых и харизматичных сборных, как Аргентина первого десятилетия XXI века. Можно сказать, что Джинобили всегда чертовски везло с окружением, но нельзя же всерьез считать все его успехи лишь материальным отображением игривой улыбки фортуны. Он не просто находился в этих командах, он всегда был лидером или одним из главных действующих лиц. Даже сейчас, проводя на паркете в среднем 23 минуты за матч, Ману не растерял своего главного качества – когда он на площадке, именно он становится главным и тем, кто ведет игру.
Джинобили живет для борьбы и для того, чтобы вдыхать неповторимый аромат решающих матчей. Он идеальный воин – хитрый, умный, бесстрашный, умелый, обладающий несколькими фирменными боевыми приемами. Хорошо, что несколько веков назад появился спорт, этот ненасильственный аналог войны, иначе Ману с его одной лишь жизни страстью наверняка уже занимался бы тем, что поднимал свой народ на какое-нибудь восстание против каких-нибудь узурпаторов. Нет совершенно никаких сомнений в том, что если бы Джинобили связал бы свою жизнь с футболом или с теннисом, то и там смог бы добиться мирового признания. Несомненный талант в его случае является лишь отличным и своевременным приложением к уникальному бойцовскому духу.
Рахон Р.: При детальном рассмотрении выясняется, что старая диалектическая присказка про «единство и борьбу противоположностей» работает на все сто: Ти-Мак и Ману настолько непохожи, что даже уже и похожи. Например, началом карьеры. Макгрэйди пришел в лигу школьником в те годы, когда экспансия амбициозных сопляков только-только набирала обороты. Да и еще и тень двоюродного брата – очередного и самого вероятного кандидата в бесконечной плеяде несостоявшихся наследников Джордана. Высоченного тощего юнца с сонным апатичным взглядом на фоне безумных полетов Картера никто и не замечал. Прошло время, и уже самого Макгрэйди записали в ряды наследников Джордана — разумеется, с предсказуемым результатом.
Павел Хрусталев: Вот этот сонный взгляд как раз мне всегда очень нравился в Макгрэйди, потому что благодаря нему он получил одно из самых крутых прозвищ в истории баскетбола – «The Big Sleep» или «Глубокий сон» в честь одного из лучших нуаровских фильмов всех времен. Жаль, оно не слишком прижилось, но был период, когда его называли именно так. Вся жизнь и карьера Трэйси Макгрэйди – блестящая, многообещающая и разочаровывающая – это готовый сюжет для хорошего нуара. Его легко можно представить себе в каком-нибудь современном фильме этого жанра со шляпой и сигаретой, уставшим взглядом и хриплым голосом Хэмфри Богарта, держащим в руках поддельный чемпионский титул НБА. Разумеется, рядом должна быть демонически красивая блондинка-чирлидер с порочными глазами. «Тяжелый. Из чего он сделан?» «Из того же, из чего сделаны мечты».
Рахон Р.: Джинобили приходил в НБА игроком уже зрелым, сложившимся, с именем. Проблема была в том, что это имя ценилось в лиге примерно так же, как однодолларовая банкнота, да еще и фальшивая. И если школьника Макгрэйди выбрали под вполне пристойным девятым пиком, то Джинобили взяли даже не в подвале драфта, а вообще где-то в тридцати сантиметрах от крыши ада (в подвале выловили, скажем, Паркера — для сравнения; если Паркер думал, что его выбрали на самом дне, то снизу ему постучал как раз Ману). Впрочем, это не имело ровно никакого значения — ведь выбирала его команда «Сан-Антонио Сперс»...
Начинать им, однако, пришлось примерно с равных позиций: скромных, неамбициозных, немедийных новичков. Макгрэйди с небывалым для школьников остервенением рубился в защите, имея по три с половиной броска на игру. Джинобили отвыкал от евробаскетбола, осваивал хитроумную геометрию скучнейшей чемпионской команды нулевых и особо не высовывался.
Конечно, Ти-Мака природа оснастила для баскетбола куда богаче. Высоченный, чуть ли не самый высокий защитник в лиге, с длиннющими паучьими руками, могущий в один широченный шаг оторваться от опекуна, – в общем, с точки зрения антропометрии у него все было идеально. На эту благодать нужно было нарастить умения — задача непростая, но решаемая, и Макгрэйди с ней справился на все сто. Не было элемента, которого бы Ти-Мак не смог исполнить на паркете — и исполнить не просто так, а в решающие, переломные моменты. Легендарный тридцатисекундный эпизод с 13 очками характерен именно обилием и разнообразием действий, который Макгрэйди успел выполнить за эти полминуты.
У Джинобили с антропометрией все было не так радужно: природа если чем его и наградила, так это неповторимым носом, выжженной пустыней на макушке и своеобычным леворуким броском. Компенсировать это приходилось разнообразными штучками-дрючками, как то: игровая хитрость, стопроцентная обучаемость, парадоксальная техника, приводившая в растерянность опекунов (евростеп Ману — то же, что зима в России: все знают, что она скоро наступит, но всегда свежо удивляются, как в первый раз). Способность взрываться в тот момент, когда игра идет «на тоненького», сделавшая его одним из главных «шестых» в истории НБА. Флоппинг, наконец, который Ману одним из первых в НБА возвел в разряд высокого искусства.
Павел Хрусталев: К черту флоппинг, давай лучше поговорим вот о чем. Левая рука Ману Джинобили – одна из лучших вещей, которая случалась с североамериканским баскетболом. Иногда кажется, что она сделана из жидкого металла, как у того терминатора из второй части, потому что она всегда принимает нужную ее владельцу форму и направляет мяч туда, куда и было задумано. Мало что в баскетболе может сравниться по эстетической составляющей с теми моментами, когда Джинобили, находясь в углу площадки у лицевой линии, своей рукой-скальпелем делает дерзкое движение и разрезает оборону соперника, направляя мяч под кольцо Тиму Данкану. Или когда после слаломного прохода, дойдя до линии штрафного броска, он вдруг резко останавливается и телепортирует мяч на трехочковую дугу открытому партнеру. В «Сан-Антонио» все и всегда было подчинено механическому началу – даже необузданные проходы Паркера так похожи друг на друга, что давно стали частью системы. Джинобили при всей своей командности всегда вносил в это великое царство покоя ту частичку безумия, без которого «Сперс» не могли бы рассчитывать на минимум два чемпионства 2005 и 2007 годов. Случались матчи, в которых потерь было больше, чем передач, но ведь никто не говорил, что воины всегда должны побеждать.
Рахон Р.: Сопоставлять Джинобили и Макгрэйди тяжело, даже тяжелей, чем кажется. Ману с первых дней попал в орденоносные цеха сборки биороботов – здесь перековали бы даже Джордана с Чемберленом, вылепив из них то, что нужно главному конструктору. Макгрэйди с первого же сезона в «Орландо» стал таким же идолом, каким был там Пенни Хардуэй – «Джордан после Джордана», «Макгрэйди до Макгрэйди» (их судьбы вообще очень похожи). Статусы разнились радикально — но некие точки сопоставления найти можно, опять вспомнив про баскетбольную диалектику.
Машина Поповича была не только хорошо отлаженной, но и вполне победительной – Ману было более чем комфортно именно в такой роли, как будто не главного, но все же важного участника Большого Трио. На каждый полувздох в свою сторону Ману может достать из кармана четыре перстня, покачать на ладони и и спокойно спросить: «Ну а это ты, сукин сын, видал?». Как ни странно прозвучит, но Джинобили даже в большей степени воплощает дух «Сперс», нежели Данкан. С Данканом все понятно: он был самым «железным» первым пиком со времен Шакила, заведомой суперзвездой, уже пришедшей в лигу в статусе игрока-победителя. История Ману – это история человека, безжалостно подчинившего свои амбиции (подкрепленные безмерным талантом) достижению большой цели: стоит ли удивляться, что он ее таки достиг?
Макгрэйди — это как негатив Джинобили. Беспощадная карма носилась за ним из команды в команду, и где бы он ни пытался пустить корни — там чередой шли травмы, травмы, травмы... Он мог стать элементом потенциально величайшего трио в истории НБА: Тим Данкан, Грант Хилл, Трэйси Макгрэйди. В итоге Данкан остался в «Сперс», в чем чувствуется перст судьбы; Грант Хилл стал, кажется, самым ярким воплощением баскетбольной несправедливости — в его мрачной судьбе, как в зеркале, отразился и сам Макгрэйди. Чуть позже он попробовал по завету Дмитрия Маликова начать все с чистого листа — и для этого ему достался самый неподходящий партнер из всех возможных, китайский колосс на глиняных ногах, не способный даже встать с постели без микротравмы. Макгрэйди лихо, с ходу заразил Яо своим проклятием: когда «Хьюстон» выдавал двадцатиматчевые победные серии гомеровских масштабов, в глубине души у стороннего наблюдателя уже зрела спокойная уверенность: ну нет, эти двое-то уж точно ничего не выиграют. Так и вышло — кто-то был удивлен? История Макгрэйди — это история могучего индивидуального таланта, вечно попадавшего не к месту и не ко времени. Макгрэйди — это не игрок, это экспонат музея баскетбола: модель идеального баскетболиста в вакууме, не выдержавшая столкновения с будничной реальностью. Именно так и воплощаются сказки — некрасиво, коряво, не по-голливудски.
Отдать кому-то предпочтение очень сложно: с одной стороны реальные четыре гайки, взятые в роли важнейшего винтика — но лишь одного из; с другой стороны — некий эфемерный и расплывчатый статус одного из самых одаренных игроков в истории, не подкрепленный решительно ничем — даже, извините, вторым раундом плей-офф. И все же Макгрэйди будет стоять выше — даже несмотря на то, что Джинобили определенно попадет в Зал Славы, а Макгрэйди — не определенно; несмотря на то, что Джинобили еще может сравняться по числу титулов с Кобе Брайантом, а Макгрэйди уже ничего не выиграет; даже несмотря на то, что Джинобили — воплощение командной игры, то есть сути баскетбола, а Макгрэйди — амбициозный эгоцентрик, некогда сам назначивший себе операцию и прилично подставивший собственную команду.
Конечно, в «Сперс» Макгрэйди смог бы умерить костры своего тщеславия и встроиться в модель Поповича; Джинобили подходит под эту модель идеально, но с Макгрэйди мудрый Поп просто нашел бы другой идеал, другие схемы, другой баланс игры. Макгрэйди в прайме был несомненно сильнее Джинобили, но все-таки ставить одного гениального защитника выше другого гениального защитника нас заставляет не это – а тоска по несбывшемуся, щемящее чувство, что когда-то Макгрэйди просто постучал не в ту дверь, да так и не смог найти нужную.
Павел Хрусталев: Ну да, Ти-Мак как ни старался, так и не нашел способа открыть ту самую дверь в лето, которая в итоге покорилась герою романа Роберта Хайнлайна. Но я поставлю его на полступеньки выше Джинобили вовсе не для более убедительного некролога по его безвременно ушедшей карьере, а потому что именно в НБА он оставил больший след, чем Джинобили, наследие которого во многом зиждется на международных заслугах (тут я прошу всех обратить внимание на название цикла). Трэйси – дважды самый результативный игрок лиги, когда-то явный кандидат на MVP, краеугольный камень своих команд на протяжении восьми лет, самый сложный соперник для Кобе Брайанта. Как уже сказал Василий, если его поместить в команду к Поповичу, то он наверняка добился бы успеха (хотя такими темпами мы рискуем приравнять Поповича к какому-нибудь альтернативному санаторию-профилакторию для тех, кому не слишком повезло с карьерой). В то же время, играй Джинобили в тех командах с теми партнерами, что и Трэйси, проводя со своим не богатырским здоровьем такое же количество минут на площадке год за годом, он едва ли смог бы выбить себе лучшее резюме, чем то, которым сейчас располагает Ти-Мак.
При всей своей любви к Джинобили и одновременному неоднозначному отношению к Макгрэйди, я не представляю, как можно сделать выбор в пользу первого. Если бы я создавал свою воображаемую команду, из этих двоих я бы взял именно Ти-Мака. Джинобили – более надежный вариант, с ним можно быть уверенным за бойцовский дух команды, позитивную атмосферу в раздевалке и многочасовую пахоту на тренировках, но Макгрэйди – это ставка на чудо и на магию. По-моему, выбор очевиден.
