Кристина – не сумасшедшая, истории тренера про Наполеона – бред, звонили из администрации Лукашенко. Муж Тимановской – о событиях последних дней
А также о словах пропаганды, Недосекова и Мирончик-Ивановой.
В шоке от пропаганды и некоторых коллег жены.
Кристиной Тимановской решила не возвращаться в Беларусь после всего, что с ней произошло на Олимпиаде, а муж Тимановской на всякий случай решил из Беларуси уехать. В понедельник, наскоро собрав вещи, 25-летний Арсений Зданевич, в прошлом сам профессиональный барьерист, а ныне фитнес-инструктор и массажист, отправился в Киев. Там его застал звонок корреспондента «Трибуны» Дмитрия Руто, которому Зданевич рассказал о нежелании вмешиваться в политику, о поддержке премьер-министра Украины (из администрации Лукашенко тоже звонили), о выпадах Мирончик-Ивановой с Недосековым и о том, можно ли его супругу заподозрить в безумии.
– Недавно вы дали интервью SKY News, где сказали, что у вас никогда не было никаких связей с оппозицией, вы никогда ее не поддерживали. Кому-то эти слова показались слишком резкими.
– Хотел бы сразу уточнить по этому поводу. Либо журналисты меня неправильно поняли, либо в Беларуси неправильно перевели, но я вообще таких слов не говорил. Я имел в виду, что мы в политику не лезем, а сконцентрированы только на спорте. Про оппозицию и уж тем более о действующей власти я ничего не говорил. За эти слова мне никто ничего не сделал, ниоткуда не звонили, но просто я хотел бы, чтобы люди знали правду и понимали, что я на самом деле имел в виду.
– Ваше стремление быть вне политики отразилось на том, что Кристина и вы не подписали ни провластное, ни письмо против насилия и за честные выборы?
– Да, именно так. Кристина в прошлом году обозначила свою гражданскую позицию, она сказала, что против насилия, которое творилось в Беларуси, но дальше – только спорт. Мы – атлеты, наша задача – тренироваться, показывать результаты на соревнованиях. И мы все силы хотели направить только на это.
– Опасений из-за того, что Кристина высказалась, не было?
– Честно, были. И мы думали, что будет какое-то давление по этому поводу, еще какие-то последствия. Но вплоть до Олимпиады на Кристину не оказывалось никакого пресса. Мы спокойно работали, тренировались. Были кое-какие проблемы с выездом за границу, но я склонен связывать это с пандемией.
– Вам или Кристине предлагали подписать какое-нибудь письмо?
– Конкретно ко мне никто не обращался с этим предложением, а вот Кристине, насколько знаю, предлагали подписать письмо против насилия. Но мы решили, что не будем этого делать, чтобы потом ситуация не пошла в неправильном направлении. Не хотелось, чтобы были какие-то последствия, вопросы и проблемы, и это помешало бы тренировочному процессу. Хотелось готовиться к Олимпийским играм. У Кристины это первые в жизни Игры, поэтому мы хотели выступить на них, показать хороший результат. И, повторюсь, чтобы ни на что не отвлекаться, решили не лезть в политику.
На дистанции в 100 метров Кристина отобралась на ОИ согласно мировому рейтингу. Эту дистанцию она рассматривала как что-то подготовительное к главному старту – на 200 метров. Чтобы уже там показать свой максимум, все, на что готова. Но ее лишили этой возможности, хотя она была прекрасно готова и ждала старта.
– На прошлой неделе Кристина раскритиковала руководителей национальной команды, которые без ее ведома поставили ее в эстафету 4х400, выложив видео в Instagram.
– Как и все, я увидел ролики в соцсетях, потом связался с супругой, которая мне все и рассказала подробно. Я сам был в шоке! Как так можно поступать с человеком? Кристина высказалась, но я даже не думал, что возможны какие-то последствия. Она же в своих видео ничего противозаконного не говорила, ни к чему не призывала. Даже не оскорбляла ни чиновников, ни тренеров. Почему люди так отреагировали на критику, я до сих пор удивлен. Возможно, таким образом нацкоманда пытается прикрыть свои ошибки с допинг-пробами. Нашли человека, на которого можно перевести все стрелки.
– Какую реакцию у вас вызвали все эти события?
– Если честно, я просто шокирован. И до сих пор не понимаю, почему супруге не дали выступить. Разрешили бы, пробежала бы – и все, на этом бы закончили. Но произошло что-то необъяснимое.
Еще находясь в своей комнате в олимпийской деревне, Кристина связалась со мной, мы обсуждали, что происходит, вдвоем были в шоке. Потом вместе решили, что Кристине нужно ехать в аэропорт и уже там обращаться в полицию, чтобы иметь хоть какую-то защиту. К счастью, нам еще начали оказывать активную поддержку люди из Беларуси. За себя и за Кристину выражу огромную благодарность Беларусскому фонду спортивной солидарности, который нам помогает с первых минут, как начал разворачиваться конфликт. Фонд продолжает поддерживать нас и сейчас. Если бы не он, то не знаю, что было бы. И спасибо вообще всем людям, которые не остались в стороне в этой ситуации, оказали какую-то помощь. Очень многие писали и оказывались моральную поддержку. Для нас это очень важно.
– Как принималось решение не лететь в Беларусь?
– На самом деле мы до последнего сомневались, решали, лететь Кристине на Родину или нет. Надеялись, что ситуация каким-то образом благополучно разрешится и не зайдет всё настолько далеко, как мы видим сейчас. Но когда по государственному ТВ в Беларуси начали негативно высказываться о моей супруге, начали поливать ее грязью, тогда стало понятно, что ничего хорошего по возвращении в Беларусь Кристину не ждет. Точно не будет так, как прежде.
Потом мы рассматривали вариант перелета в Австрию. Там у Кристины личный тренер, он точно бы нам помог первое время. Но польские чиновники как-то связались с супругой, выразили ей свою поддержку, сказали, что готовы ей помочь и предоставить визу и шанс выступать за их страну. Мы приняли решение принять помощь Польши.
– Как для вас прозвучали слова Кристины о страхе попасть в Беларуси в тюрьму?
– Понимаете, это больше ее предположения, не факт, что такое случилось бы. Но кто его знает… В итоге Кристина решила перестраховаться, потому что определенные опасения есть. Да и я решил обезопасить себя – уехал в Украину. Во многом из-за опасений, что через меня как-то будут давить на Кристину.
– За сколько вы собрались в дорогу?
– Очень быстро, в течение получаса. Захватил совсем немного вещей, самое важное для жизни за границей, – и отправился в дорогу. Благо в Киеве есть знакомые, у которых я остановился, у которых сейчас живу.
Но, знаете, даже здесь стараюсь один не выходить на улицу, потому что, признаюсь честно, есть определенный страх. А сегодня мне позвонил директор Второго территориального департамента МИД Украины Василь Зварич. Он сказал, что премьер-министр страны [Денис Шмыгаль] выразил нашей семье слова поддержки и пообещал, что если мне нужна будет какая-то помощь, то он готов посодействовать в решении любых вопросов.
– Как Кристина отреагировала на ваше решение уехать, или она о нем узнала, когда вы уже пересекли границу?
– После того, как супруга сказала, что точно не вернется в Беларусь, я принял решение уезжать за границу. И сказал об этом Кристине. Она согласилась со мной. Будем стараться решить вопросы уже не в Беларуси, чтобы побыстрее встретиться и дальше действовать по обстоятельствам.
– Встретитесь уже в Европе?
– Да, на территории Польши. Когда Кристина попадет в эту страну, когда мы будем уверены, что она находится в безопасности, тогда уже согласуем, где и когда встретимся. Думаю, в течение месяца все сможем решить. К сожалению, долго, но по-другому никак.
– Кристина уже задумывается о том, чтобы выступать за Польшу?
– Если честно, пока с ней этот вопрос не обсуждал и ничего такого от нее не слышал. Но мое мнение: если предложение поступит, она согласится. Да и, если объективно, Польша сейчас защищает Кристину так, будто она является гражданкой этой страны. А это дорогого стоит.
– Как вы можете прокомментировать реакцию госСМИ Беларуси на всю ситуацию с Кристиной?
– Честно, вообще не понимаю, зачем человека, который долгие годы представлял страну на международных аренах, брал медали, был лучшим в своей дисциплине, так поливать грязью.
– Пропаганда пытается все преподнести таким образом, словно Кристина ехала на Олимпиаду, чтобы хайпануть, а вся ситуация была спланирована заранее.
– Так вы сами понимаете, что это вранье. У меня одна мысль: таким образом просто хотят оскорбить и задеть саму Кристину, всех ее друзей и родственников. Да, Кристина – не чемпионка мира, не побеждала на Олимпиаде, но она ехала не для того, чтобы устраивать какие-то скандалы. Она ехала отдаваться спорту.
– Национальный олимпийский комитет заявил, что Кристину сняли с Игр из-за ее нестабильного психологического состояния.
– Когда услышал это, просто онемел. А потом это же заявил еще и главный тренер национальной команды Юрий Моисевич! Я все время общался с супругой, созванивался. И ни разу не заметил чего-то того, что могло бы встревожить. Кристина всегда была веселой, общалась с друзьями и из беларусской сборной, и из австрийской. На тренировках она устанавливала свои личные рекорды. А тут заявляют, что Кристина чуть ли не психически больная. Как?! Более того, я вам скажу откровенно, довести Кристину до слез очень сложно, она сама по себе очень сильный человек.
– Однако, судя по аудиозаписи, представители легкоатлетической команды сумели сделать это.
– Так а как по-другому? Пришли два мужика и пытались ее убедить, что нужно сделать то и то, давили на нее, угрожали. Вот она и расплакалась. И уже тогда она прекрасно понимала, что если вернется в Беларусь, то не будет так, как прежде. Хоть люди из команды ей и обещали, что не возникнет проблем, если она откажется сама [стартовать на 200 метрах]. А еще эти истории Моисевича про Кутузова, про Наполеона. Что за бред вообще?
– Что вы чувствовали, когда слышали аудиозапись?
– Я был, мягко говоря, очень зол. Было обидно из-за того, что я нахожусь в Беларуси и никак не могу помочь супруге, как-то ее защитить. Вообще считаю, что если вы – руководители команды, нужно общаться со спортсменами адекватно, а уж тем более с девушками. Да и вообще, уверен, всей этой ситуации можно было избежать, если бы тренеры, функционеры подошли к Кристине, объяснили, мол, нет людей на эстафету по таким-то причинам, попросили Кристину пробежать, – тогда она согласилась бы выйти на старт, даже несмотря на то, что это не ее профильная дистанция. И не было бы такого скандала. Но люди решили действовать своими методами.
– Вы же сами выступали за сборную по легкой атлетике, бегали 110 метров с барьерами. Что можете сказать о Моисевиче?
– Честно, ничего хорошего о нем не могу сказать. У меня с ним тоже были кое-какие проблемы. Когда я был профессиональным спортсменом, готовился к переходу из переменного состава национальной команды в основной. Выполнил для этого все критерии, например, стал чемпионом Кубка Беларуси несколько лет назад, даже несмотря на то, что выступал с травмой. Но в нацкоманде решили, что этого с моей стороны недостаточно. В итоге оставили за бортом. Можно сказать, из-за этого я закончил свою карьеру. После обращался к Моисевичу с просьбой, чтобы меня поставили на должность тренера, так как тренирую Кристину, чтобы были хоть какие-то деньги. Но в итоге нам сказали, что оснований для этого нет. Но я потом выяснил, что, оказывается, люди просто не захотели помогать, хотя все было возможно.
– Поведение Кристины уже раскритиковали некоторые беларусские легкоатлеты. Например, высказалась прыгунья в длину Анастасия Мирончик-Иванова, прыгун в высоту Максим Недосеков.
– Самое интересное, что Кристина с этими людьми никаких взаимоотношений не строила. Я в шоке и от Мирончик-Ивановой, и от Недосекова. Они в буквальном смысле настраивают людей против Кристины своими высказываниями. Недосеков, может, и молодец, что взял бронзовую медаль, но ведет себя совершенно не как мужчина, позволяя себе так высказываться.
– А кто-нибудь из национальной команды вам лично писал слова поддержки, звонил?
– Из руководителей никто не звонил. Только спортсмены писали и выражали свою солидарность, но не буду уточнять кто.
– Когда вы уезжали из Беларуси, не боялись за родных, которые оставались на Родине?
– Не скрою, были и есть опасения за моих родителей, за родителей Кристины. Сейчас держу с ними связь. Да, они сильно переживают, но ничего страшного пока не случилось. Единственное, маме Кристины уже звонили из администрации Лукашенко, задавали какие-то вопросы. Подробностей разговора не знаю, но такой звонок был.
– Была информация, что к маме Кристины, предположительно, из Минска выезжали силовики.
– Эта информация не совсем достоверная. Ни вчера, ни сегодня к ней никто не ездил. Был только звонок.
– Не боитесь, что кто-то все-таки приедет?
– Конечно, страх есть. Наши родители немолоды, не хотелось бы их сильно тревожить. Но ничего исключать нельзя. Хотя, извините, почему родители должны отвечать фактически ни за что?
– Вы собираетесь с Кристиной возвращаться в Беларусь?
– Пока не готов ответить на этот вопрос. Хотелось бы вернуться, но, скорее, чтобы увидеть родителей, потому что и так с ними нечасто встречаемся. Они люди в возрасте, им нужна какая-то помощь и поддержка. Но пока для нас главный вопрос – это чтобы Кристина была в безопасности и спокойно могла перелететь в Польшу.
Фото: Instagram Кристины Тимановской
