«В «Динамо» пришли новые люди и начали тащить своих». Экс-защитник минчан – о переходе из футбола в музыку

Фото: из личного архива Павла Шагарова

Бывший футболист Павел Шагаров, он же рэпер «13 shards», рассказал Андрею Масловскому о творчестве, стероидах, отказе Виктору Гончаренко, доброте Эдуарда Малофеева и о том, что футболист может быть даже наркоманом, если дает результат.

– Как дела?

– Отлично. Только что сдал зачет. Учусь на футбольного тренера в университете физкультуры. А в июне переезжаю жить в Москву.

– Почему так решил?

– В Минске нет перспектив, никому ничего не надо. Это касается и музыки, и футбола.

– Что там будешь делать?

– Я уже несколько лет организовываю ночные вечеринки. Работал в клубах Dozari, Millenium. По этой дорожке буду двигаться и в России. Может быть, праздниками займусь. Вариантов и возможностей работать там море. Понимаешь, я хочу зарабатывать и в конечном итоге разбогатеть.

– Почему ты вдруг решил этим заниматься?

– Деньги карман никогда не жмут.

– Ну ты ж не пришел к владельцу Dozari и не сказал: «Я – Павел. Я хочу организовывать вечеринки».

– В принципе, так и сказал :). Я долгое время там выступал в качестве артиста, после предложил свои услуги в организации вечеринок. Мне выделили дни, и я начал придумывать программы, зазывать на них людей. Если у тебя с фантазией все в порядке, на этом можно зарабатывать.

– Ты часто встречаешь футболистов на своих вечеринках?

– Не очень. Нормальные футболисты гуляют только при наличии выходного на следующий день Допоздна практически никто не остается и не напивается. Я как организатор ухожу последним – и все вижу.

– Многие негативно относят к тому, что футболисты ходят по клубам.

– Расскажу тебе историю. Я был неплохим футболистом, не курил, не пил. А играл все равно Антон Сарока, выпивавший перед матчем две банки пива. Спрашивал у тренера: «Во мне алкоголя два года не было, а вы ставите его. Почему?» В ответ: «Мне похер: пьешь ты или нет. Главное, что он забивает». Вот и выходит: главное–результат. А сам игрок может быть хоть наркоманом.

Я «Динамо» и песни посвящал, и мячи с 40 метров забивал, и вроде всем нужен был, но потом все резко поменялось. Пришли новые люди – и начали тащить своих. Меня стали опускать… Потом тренер сказал, что меня должен интересовать только футбол, а рэп и все остальное – лишнее.

– Это кто так сказал?

– Орловский, Мустыгин. Да много таких! «Футболист должен играть в футбол, а не песни петь» – коронная фраза. И я из стабильного игрока основного состава юношеских команд стал превращаться в скамеечника. А когда случилась травма, со мной вообще разорвали контракт. Никому не были нужны мои травмированные колени.

Начал щелкать мениск. Посоветовали походить в наколенниках. Прислушался. Вроде бы все стало нормально. Снял. Присел, встал – хруст. В итоге разрыв связок и вырезанный мениск. Но я восстановился полностью. Полгода себя изматывал. Даже допинг принимал. И меня взяли обратно. Тренировался с «Динамо»-2, правда, после расформирования команды, я понял, что конец.

– Допинг? Что принимал?

– Станозолол – легкоатлетический препарат, увеличивающий скорость бега, реакцию, подвижность. Надеялся, что сейчас как выстрелю! Но в итоге не помогло. Конечно, я советовался с тренером по физической подготовке. Он мне рассказал о побочных эффектах – понос, рвота и так далее.

– И сколько надо было эту штуку пить?

– Курс две недели. На пятый день почувствовал реальные улучшения. На третьей неделе случился набор максимальных кондиций. Но это фигня, если честно. Я думал, будто стану себя ощущать Богом на поле, а такого не было. Так что в допинге смысла особого не вижу.

– Когда ты говорил о людях, тянувших своих, кого имел в виду?

– Генеральным директором в то время работал Юрий Шуканов. Спортивным – Геннадий Тумилович. Он, кстати, единственный, кто мне помогал и вставал на мою сторону. Видимо понимал, что я могу «Динамо» прославлять не только на поле. Но после его ухода Шуканов стал пихать своих знакомых в клуб.

Вот тебе пример. Из юношеской команды убрали Сергея Плаксенка – тренера, при котором наш возраст добился самых больших результатов. Уволили якобы за нестандартное спортивное поведение. Мол, он с нами матом общался и все такое. А этот тренер был для нас настоящим другом. Мужество, закалка, борьба – основные качества, которые нам прививал. Другие начали ставить мягкую игру, квадратики, техничность. И если раньше вся команда бежала, то после начали сливать.

Примерно тогда случилась ссора Шуканова с моим отцом, который работал в клубе. Говорят, что их размолвка сказалась и на мне.

– Можно ж было перейти в другой клуб.

– Куда? Когда мне было 15 лет, Виктор Гончаренко сказал, что я буду играть за БАТЭ. Но я не поехал в Борисов – решил добиваться всего в «Динамо». Да и не хотел я нигде играть, кроме как в «Динамо». Мне сложно представить себя в другой форме. Зарабатывать две тысячи долларов, играя за нелюбимую команду... Не хочу я такого.

– Где ты так с Гончаренко успел пообщаться в 15 лет?

– Было это на стадионе «Динамо» во время игры. Виктор Михайлович тогда уже в основе работал. Я стоял рядом с их скамейкой запасных – мячи вроде подавал или что-то такое. Я ему в итоге ответил: «Вряд ли».

– Сейчас в руководстве клуба, как принято говорить, динамовцы. Сергей Павлюкович тот же.

– Меня он, кстати, выгнал из дубля :). Что касается его «динамовскости»… Людям на должностях, как правило, надо говорить то, что надо. У меня нет к нему неприязни, но и уважения большого – тоже.

– Как тебе последние результаты команды?

– Первых мест нет. И уже давно. Что еще нужно говорить. Тренерские шараханья? Это очень глупо. Оставили бы тогда Криушенко и дали бы ему пять лет – был бы результат. А у нас хотят всего и сразу. Если вообще хотят. Кажется, людям пофиг на тех, с кем они работают, на то, что у них происходит с деньгами.

Я как-то был на приеме у одного из руководителей холдинга. Когда тебе говорят, что «борцы – это круто, а футбольный клуб «Динамо» – полное дерьмо», понимаешь суть фразы «рыба гниет с головы».

– Зачем тебя вызывали?

– Я сам к нему пришел. У меня возникла идея снять клип. Он согласился, заверил, что поможет. Я ждал полгода – глухо. Позвонил. В ответ: «Сейчас все сделаем». Через полгода он мне через третьих лиц передает, что ничего не обещал … В итоге клип снимал сам. Монтировал тоже сам. Поэтому такой и получился. Я же не профессионал в этом деле.

– Ты с Юрием Чижом встречался хоть раз?

– Нет. Ему пофиг на все. Могу поспорить, что приди я сейчас к нему, он меня, во-первых, не узнает. А во-вторых, если я, допустим, предложу методику изменения клубной структуры, ее оптимизации, положит все это в стол и забудет чрез час. Если бы руководители клуба в США или Европе узнали, что 15-летний футболист читает рэп, то смекнули бы, что в него можно вкладывать деньги для собственного пиара. Но у нас никому не надо, чтобы игрок основного состава пел песни о «Динамо», пропагандировал клубный патриотизм и так далее.

– А у тебя есть методика?

– Я могу составить, но кому это надо? Мне? Помимо физической тренировки, техники у футболистов, должны быть злость на поле, драйв. Игрок обязан забывать, что у него что-то болит. Мужество должно выходить на первый план. Для нас это лучший вариант, чем поиск техники, которой не может быть в нашей стране. У португальца или бразильца круглый год лето и мяч под ногами. Мышцы эластичные, так как постоянно теплые. Зачем мы в своем холоде ищем эту технику? У нас совершенно другой футбол должен быть. Скоростной. Чтобы игроки 90 минут бегали, не уставая. Покажи мне техничного играющего белоруса. Путило? Да. Глеб – немного. Все!

– Слова о мужестве напомнили речи Эдуарда Малофеева.

– Мы с ним очень много общались. И он, кстати, обещал мне помочь заиграть. Сказал, чтобы я не забивал на футбол. Но ему ничего не дали сделать…

– Как ты вообще оказался в клубе?

– Сперва занимался в «Смене», но ушел оттуда через две недели. Куда? На асфальт в «Динамо»! Перепробовал едва ли не каждую позицию. Признавался лучшим вратарем 2005 или 2004 года в стране среди юношей. Но в итоге остановился на центре защиты. А в скором времени создалось ЗАО «Динамо». Наш возраст забрали туда.

***

– Когда в твоей жизни появилась музыка?

– В 14 лет. Влюбился в девушку, начал посвящать ей стихи. Любил рэп, начал его читать. Начинал с плохих рифм. Но я видел перспективу и стремился за ней. Все шло по нарастающей. В 16 лет читал уже с ST. У него в 2007 году было на 250 тысяч больше скачиваний, чем у Тимати!

– Почему рэп? Кто твой вдохновитель?

– Эминем. Умный белый парень читает о жизни. Я хорошо знал английский, поэтому понимал тексты без проблем.

– Ты посещал уроки по музыке, вокалу?

– Нет. Музыка, ноты – это не главное. Главное – чувство ритма. Ноты я могу сделать программами на компе. Если же мне нужен чистый вокал, беру человека, который споет. В остальном ритм.

– Как рождаются твои тексты?

– Чаще пришло в голову – написал. Я пишу только о том, что произошло со мной. О взрывах, увиденных по телевизору, я не напишу и строчки. В чем смысл музыки, если ты пишешь не о себе, не о своих переживаниях? Что ты можешь рассказать своего? Есть такой рэпер Bahh Tee. Он тупо «перекрал» истории людей в стиле: я люблю девушку, она меня, но потом меня сбивает машина, я теряю конечности, и она от меня уходит. Зачем это? Он же не проживал этого!

– О чем ты пишешь?

– О семье, о жизни, о «Динамо». Кстати, о клубе больше песен не будет. Все, что можно написать, я уже написал. Жанр очень узкий. Из одного слова надо раздуть многое. Сила, мужество, духовность, братство, стремление к победе, вера – и все. Я об этом уже сказал, зачем повторяться? Не вижу смысла писать однообразные песни.

Вообще, я сейчас взял небольшую творческую паузу. Хочу сделать то, что сразу станет популярным. Чтобы люди услышали и поняли – хит. А не прослушивали по десять раз.

– Твоя группа называется «13 Shards». Это что-то значит?

– Один и три – это первая и последняя цифры моего года рождения, в 13 лет я потерял девственность, в 13 заработал первые деньги, 13 числа получил права. В общем, в жизни многое связано с этим числом.

– Белорусская рэп-сцена…

– Ее нет. Вообще.

– Ну есть же…

– Кто? Макс Корж? :)

– Это ж не рэп.

– Он в будущем хочет им стать. Но деньги ему приносит попса. Голос то у него не вокальный. Просто попадает в ноты, когда говорит. Это круто, это молодежно, это то, что надо именно сейчас.

Раньше звучал «Нестандартный вариант». Сейчас это не модно. Это вообще никому не надо.

– «Чырвоным па беламу», например?

– Сразу вопрос: сколько они зарабатывают? Нисколько! Зачем тогда делать музыку, если ты не хочешь зарабатывать? Для души? Не встречал еще ни одного рэпера, который бы говорил: зарабатывать буду через год-два, а пока для души. Петь для себя можно тогда, когда ты уже имеешь деньги изначально. И их у тебя столько, что есть возможность пихнуть себя куда-то, чтобы душа насладилась наличием слушателей.

А так... Ты дашь послушать свои песни друзьям. Им понравится. Но затем они услышат Эминема, Гуфа или «Касту» и поймут, что ты плохо читаешь и лирика так себе. И так далее. Ну и зачем тебе писать для себя?

– То есть когда ты понял, что хочешь не только девочке стихи посвящать, то поставил цель заработать?

– Да. Умные люди занимаются тем, где есть перспектива. Эти же умные люди вкладывают деньги в приложения к айфонам. Выпустив сраную игру, которая стоит полторы тысячи долларов, можно заработать миллионы.

– Почему в рэпе так много ненормативной лексики?

– Я считаю, что мат в музыке – это экспрессия, а не проявление бескультурья. Человек не будет в песнях ругаться матом, если его что-то не сильно задевает. А вот если у него «пи#дец, какие проблемы начались», то он будет выражать свои мысли, в том числе, и нецензурно.

– Когда готовился к интервью, часто слышал: «А, это тот, который в шоу-бизнес подался». Как тебе подобное?

– Я не в шоу-бизнесе. Я никогда не буду делать того, что мне не нравится. А законы шоу-бизнеса такие: для людей, у которых есть деньги, ты пушечное мясо, оболочка, без каких либо своих действий и желаний. У меня же свой путь.