За что вы бросили меня, за что? Как пережить ад и попасть в сборную Бразилии

Денис Романцов – о полузащитнике «Тоттенхэма» Паулиньо, который рос в фавеле без отца, страдал от расизма во второй литовской лиге, сидел без зарплаты с беременной женой в Польше, а сегодня сыграет в полуфинале Кубка мира.

Они жили в фавеле Ново Мундо на севере Сан-Пауло. Окна в их доме выводили не на улицу, а на равнодушную стену соседней халупы. Отец, Жозе Пауло, ушел из семьи, когда Паулиньо было два года, а его старшему брату Эрику – двенадцать. Отец Паулиньо работал водителем. Укатил как-то по делам в рыбацкую деревню Пескейра, штат Пернамбуко, да там и остался. Начал в Пескейре новую жизнь, пару раз заехал к бывшей жене Эрике и двум сыновьям, но в 2002 году пропал с концами. Увидел, что у Эрики появился мужчина, не то обиделся, не то успокоился – в общем, исчез.

С новым мужем мать Паулиньо сблизилась на работе. Она – финансовый ассистент, он – госслужащий. Он усыновил пацанов, стал водить старшего, Эрика, в футбольную секцию, а Паулиньо часто напрашивался с ними – и вот повозился как-то с мячом на полянке за большим полем, где играл брат, понравился кому-то из тренеров и в семь лет попал в футзальную команду. Закрутилось.

Ради тренировок Паулиньо каждый день пересекал Сан-Пауло с севера на юг. Не один – то с мамой, то с отчимом. Те не то чтобы видели в Паулиньо дикий потенциал, просто устали от его упрямых истерик – если Паулиньо не пускали играть на улицу, он вышвыривал вещи из окна. Вещей в семье было немного, доставать их из закутка между двумя домами было неудобно, так что Паулиньо каждый раз хорошо доставалось (однажды мать схватила его за волосы и повела в таком виде за скинутыми вещами), но когда потом его опять не пускали на площадку, он начинал по новой. В общем, лучше уж возить ребенка к черту на рога каждое утро, чем с той же регулярностью терпеть его истерики.

Паулиньо громыхнул на всю Бразилию в майке «Коринтианса», куда перешел в двадцать два года, но переживать за клуб стал в детстве. Его тетя Элиа страстно поддерживала «Коринтианс» и в 1990 году взяла на стадион «Итакера» старшего брата Паулиньо, Эрика. Тот сразу проникся, а когда младший подрос – заразил и его. Была и еще одна причина – владелец лачуги, где жил Паулиньо с братом и мамой, работал кузнецом и однажды по заказу «Коринтианса» изготовил огромный герб клуба, чтобы повесить его на воротах стадиона. Что-то не срослось, «Коринтианс» работу не принял, а гигантская железяка так и продолжила стоять у дома Паулиньо.

Но до «Коринтианса» было еще далеко. Карьера старшего брата угасла – возить на тренировки еще и его ни мать, ни отчим не успевали, да и Эрик особо не рвался. Через несколько лет он поступил в полицию и дослужился до главы службы безопасности района Вила Мария, где и родился.

Паулиньо гонял до двенадцати лет в футзал, а потом вокруг его мамы начали сгущаться тренеры других команд. Каждый говорил, что у ее сына большой талант, но его лучше развивать в большом футболе. Эрика смекнула, что карьерный рост младшего сына – последний шанс вырваться из фавелы на северной окраине Сан-Пауло – и заставила Паулиньо, во-первых, серьезно, без дуракаваляния, взяться за тренировки, а во вторых – принять предложение «Португезы». Однажды у мамы Паулиньо кончился бензин в машине, денег на заправку не нашлось, поперлись через весь город на автобусах с тремя пересадками, а в «Португезе» – интернат, где можно жить, и какой-никакой газон, а не паркет для футзала. Уговорила.

Эрика, мать Паулиньо

«Португеза», потом «Аудаш». Для Паулиньо началась взрослая жизнь. Его партнер по «Аудашу» Вагнер Кавальканте рассказывал, что когда все линяли из интерната и искали новых девчонок, Паулиньо спешил к своей подруге Барбаре. Паулиньо познакомился с ней в 15, а в 18 – сделал предложение.

Тренер «Аудаша» Сержио Роберто обещал, что из Паулиньо вырастет новый Кафу, а тот хотел играть только в центре поля. «Если будешь правым латералем, дотянешь до сборной, вот увидишь!» Паулиньо опускал голову и бубнил: «Тренер, но я хочу играть в середине». Тренер сдался.

Владелец «Аудаша», бизнесмен Тиаго Скуро имел бизнес-партнеров в Литве и Польше, и, когда Паулиньо исполнилось восемнадцать, предложил ему подзаработать в футбольном клубе «Вильнюс». Паулиньо посоветовался с мамой, братом, Барбарой, даже отцу позвонил. Деньги хорошие, а к любой загранице можно привыкнуть – был ему ответ. К тому же в «Вильнюсе» уже окопалось несколько бразильцев. Короче, скучно не будет, так и быть – полетели.

Скучно и правда не было. Паулиньо очутился в Литве зимой. Температура – минус 25. Четыре свитера и пара штанов спасали дома и на улице, но на поле приходилось надевать несколько меньше одежды, а специфика второго литовского дивизиона («Вильнюс» ухнул туда как раз перед прилетом Паулиньо) вынуждала футболистов самих расчищать на заснеженном поле хотя бы разметку. Но и это было бы ерундой, если б не местные фанаты. На одном из выездных матчей в Паулиньо кидали монетами и жалили обезьяньими выкриками. Друга и партнера Паулиньо Руднея однажды оскорбили в магазине из-за цвета кожи, а потом другой бразилец «Вильнюса» Ричард Гомес закрутил роман с дочерью президента клуба, президент был не то чтобы за, и как-то стало ясно, что оттуда пора валить – тем более что и сам клуб скоро исчез с радаров профессионального футбола.

Вот где-то здесь и появился на горизонте гродненский «Неман». Дмитрий Ровнейко .

Паулиньо подвернулся вариант неподалеку – в ЛКС из Лодзи. Монетами не швыряли, в магазинах не хихикали, но Барбара уже была беременна, а зарплату задерживали по два месяца и Паулиньо решил, что лучше получать в пять раз меньше, но дома, в «Аудаше». 

«Аудаш» играл в четвертом дивизионе штата Сан-Пауло, но хоть платили исправно. Паулиньо здорово помог клубу улучшить турнирное и финансовое положение и понравился владельцу «Брагантино» – а это серия В, уже серьезно. Понеслось. В чемпионате штата схлестнулись с «Коринтианс», за который как раз дебютировали Роберто Карлос и Роналдо. «Брагантино» победил 2:1, Паулиньо забил и мигом получил приглашение в любимый клуб детства. Сказка! Центр поля «Коринтианса», правда, патрулировали крутые по меркам бразильской серии А Элиас и Жусилей, но первый скоро уехал в «Атлетико», а второй – в «Анжи».

Паулиньо сформировал с Ралфом лучший центр полузащиты Бразилии, выиграл чемпионат, Кубок Либертадорес, попал в сборную, а осенью позапрошлого года приехал играть в Ресифе с местным «Наутико». Ресифи – это штат Пернамбуку. 215 километров от Пескейры, где осел его биологический отец. Они не виделись двенадцать лет и уже пару лет – даже не созванивались. У отца сменился телефон, а новый он не сообщил. «Коринтианс» проиграл 1:2, но Паулиньо нерешительно улыбнулся. Администратор «Наутико» сказал, что его отец на стадионе – вон, стоит за забором.

Паулиньо ускорил шаг. Побежал. Все, оказывается, были в курсе, один он – нет. Журналисты тут как тут – обхватили его с двух сторон и прямо прилепили к лицу пять микрофонов. Взялись за руки, Паулиньо поцеловал отца сквозь решетку, тот, конечно, сразу заплакал. Не виделись двенадцать лет.

– О нет, разойдитесь, пожалуйста, это мой папа, – говорил Паулиньо. – Я тебе дам свою майку, обещаю, но не сейчас – надо бежать на допинг-контроль. А ты скажи свой номер телефона. Я позвоню, обещаю, позвоню. Я люблю тебя.

Жозе Пауло нервно закивал. Паулиньо убежал, а отец присел без сил. Ему принесли воды:

– Я очень горжусь им и не хочу причинять ему боль. Я плакал от счастья, когда видел его по телевизору, и рад, что наконец-то увидел его игру вживую. Он слишком занят футболом, а я оставил их с матерью и теперь отделен от семьи.

Журналисты настигли Паулиньо и по пути на допинг-контроль:

– Я не видел его много-много лет, но желаю счастья и ему и девушке, что была с ним. Но у меня есть жена и четырехлетняя дочь, и сейчас я думаю о них. 

Жозе Пауло уехал в Пескейру, а Паулиньо меньше чем через год – в Лондон. Сегодня он сыграет против Германии в полуфинале чемпионата мира, а отец докрутит баранку и сядет у телевизора. Белу-Оризонти – почти две тысячи километров от Пескейры. Далековато. Не поедет.

Фото: esporte.uol.com.br, esportes.estadao.com.br, globoesporte.globo.com.