Борис Пуховский: «Дома нет войны, но мы похожи на Украину: каждые полгода что-то обваливается»

Разыгрывающий сборной Беларуси рассказал Tribuna.com об удивительном протесте БГК, украинской контрабанде продуктов, венгерской рыбалке и воодушевляющих словах Шевцова.

– Завершившийся сезон – период самых больших разочарований в карьере?

– С одной стороны, да. Вместе со СКА уступили в финалах Кубка страны и чемпионата. Проигрывать, а тем более на последних секундах, не любит никто. Да и психология человека, отдавшего всю свою жизнь спорту, в такие моменты может дать небольшой сбой. Появляются вопросы: «Что я делаю не так? Может, надо что-то менять?» Но впадать в панику не стоит.

С другой стороны, я не потерял чего-то, чего у меня не было до этого. Да и основная цель на сезон все-таки – отбор Евро. Все, по сути, сводилось к сборной. Это не значит, что я ничего не хотел выиграть с клубом. Хотел. И была возможность. Но немного не получилось.

– Что вы почувствовали, когда не забросили на последних секундах кубкового финала?

– Что сделал ошибку. Но старался себя подбодрить: «Она ведь не роковая». Впереди было дополнительное время. Это уже потом шел самоанализ и самокритика. Я долго переживал. Когда приехали в Брест на финал чемпионата, думал: главное не попасть на схожую концовочку. Но избежать ее не удалось – дело вообще дошло до семиметровых! И снова проиграли. А когда сборной встречались с боснийцами, у меня вообще был стресс на последних минутах. Думал: если сейчас хет-трик случится, то это уже перебор. Слава Богу, все обошлось!

Подобные промахи стараюсь анализировать объективно. Да, была ошибка. Но по ходу игры каждая ошибка может считаться роковой. Просто моя пришлась именно на концовку. Оказалась последней, и на ней все сконцентрировали внимание. Но когда просматривали видео, то увидели, что за последние десять минут наделали столько ошибок, что могли бы выиграть пять-шесть мячей! И никто бы внимания не обратил на мой промах. Да его могло и не случиться вовсе. Правда, теперь понимаю однозначно: надо было принимать какое-то другое решение.

– Чего не хватило СКА в двух финалах: опыта или домашней площадки?

– Никто не боялся. Это я могу сказать точно. В сезоне у команды был не самый приятный отрезок: в еврокубках не прошли, проигрывали не суперсильным командам из Гомеля и Гродно. Вера в себя пошатнулась, нарушился микроклимат. И кто-то дал слабинку – перестал на сто процентов выкладываться на занятиях, безоговорочно верить в тренера. А это большая проблема. Даже если ты мастер, но у тебя нет идиллии с тренером и командой, наилучших результатов никогда не покажешь!

Когда я приехал, ребята встрепенулись, вернулись в игру. И нам не хватило каких-то 10-15 секунд. Я потом говорил парням, что они сделали мини-подвиг, что были достойны участвовать в финалах, и достойны победить! Но для того, чтобы выигрывать, надо тренироваться целый год, а не какой-то определенный его отрезок.

– То есть опыта не хватило?

– Конечно. Опыта и стабильности. Особенно, когда на коротком отрезке много игр с одной и той же командой. В таких матчах побеждает тот, кто показывает лучший средний результат. А не так, что выстрелил в одном – закинул десятку, а два остальных провалил. Надо демонстрировать стабильность.

– Между финальными матчами в чемпионате случилась странная история с протестом БГК им. Мешкова, мол, вы, якобы, неправомерно заявлены за СКА. Как реагировали?

– Это хохма! Ни секунды не сомневался, что руководство СКА отстоит меня, и я буду играть. А когда вдался в подробности, то оказалось, что все просто отдает каким-то идиотизмом. Есть ощущение, руководителям БГК не сказали, что ими так же был куплен Шилович, что я уже так же возвращался к Мироновичу! На что они надеялись, я не представляю. Было непонятно, зачем это делается. В Бресте вроде работают умные люди, но занимаются не тем, чем надо.

– Вы же общаетесь с ребятами из БГК. Не выясняли причины того решения?

– Ну, это не от них зависело. Я не уверен, что парни надеялись на протест. Люди, которые адекватно оценивали ситуацию, еще до моего возвращения понимали, что со СКА будут проблемы. Оттого не думаю, будто без меня что-то бы изменилось. Да, психологически «армейцам» было бы неуютно. Но мало кто верил, что поданый протест удовлетворят.

Как БГК подпортил себе репутацию

– В чем феномен Спартака Мироновича, который без нормального финансирования с периодичностью в два-три года рождает хорошие команды?

– Он разбирается в гандболе. Знает, что надо делать. Спартак Петрович – талантливый человек. И его школа, и методика работают. Да, не все гладко. Ребята в 25 лет должны не просто заявлять о себе, а делать это во весь голос. Но проблема не только в их квалификации, а шире. Лидеры СКА – молодые игроки, у которых в карьере не было старших гандболистов, наставников, примеров для подражания. А у Мироновича это большой фактор. Если нет связующего звена, молодые не понимают, что они делают и почему это сегодня не дает результата. Когда нужное среднее звено есть – становится лучше.

Я понимал, что мое присутствие в команде – дополнительная мотивация для молодежи. На тренировках всем хочется меня обставить. И ради этого парни начинают работать усерднее. Прикладывают больше усилий. Это полезно для роста.

Миронович–хороший психолог. Никогда не ставит кого-то в рамки. Для него главным в гандболе является игрок. Тренер – чисто вспомогательный человек: взять тайм-аут, успокоить, подсказать, подбодрить.

– Опытных ребят нет потому, что клуб не может позволить себе их финансово?

– Да. Все это прекрасно понимают, но почему-то мы развиваем то Гомель, то Могилев, то Гродно. А до СКА все дело не доходит. Видно, надеются на Мироновича, что он опять конфетку сделает.

Спартак Петрович – патриот. Когда был на пике, отверг предложения уехать и зарабатывать деньги. Он понимал, что после развала СССР здесь будет тяжело, и остался. И если завтра придет солидный спонсор и скажет: «Я вам даю много денег, но надо сменить название», Миронович откажется. Если бы СКА пять-семь лет назад получил финансовые возможности того же БГК, можно было бы ожидать успехов сродни советским, которые были у нашего гандбола в конце 80-х.

– Вместе с вами из СКА ушло пятеро гандболистов. Следующих серьезных заруб с БГК снова ждать как минимум пару лет?

– Тяжело сказать. Кажется, мало кто верил в СКА и в этом году. Тем более на фоне БГК, который совершал достаточно громкие покупки. Но мы все сделаны из одного теста. Так что будет видно в следующем сезоне.

– СКА финансово стабилен?

– Сейчас молодые игроки имеют зарплату, питание (только обед или обед и ужин – не знаю) и жилье. Ребятам постарше даже снимают квартиры. И есть возможность благосостояние увеличивать. Показываешь результат – зарплату добавляют. Система правильная, но с нынешней молодежью она не работает. У них же как: «Хватит того, что дали». Нет агрессивности и наглости «Я хочу быть первым во всем»!

Что касается моих условий, то меня деньги не интересовали. Сразу сказал руководству: «Какие возможности будут – приму. Я в СКА не за деньгами вернулся». Что касается зарплат молодых, то они варьируются от 8 до 20 миллионов. Плюс премиальные. Для сравнения в Бресте получают в несколько раз больше. Но мне неинтересно считать чужие деньги.

***

– Что представляет собой чемпионат Украины, в который вы переезжаете?

– Затрудняюсь ответить. Лига чемпионов – основное направление «Мотора», а насколько серьезен местный турнир, не знаю. Но мне кажется, он похож на белорусский.

Решился на переезд во многом из-за отсутствия языкового барьера. Посчитали с женой, что это лучший вариант. Для семьи хорошо. Да и финансовая составляющая, чего скрывать, неплохая. Я летал в Запорожье – понравилось. Более того, у меня там живут и играют друзья. Они уверяют, в Запорожье все спокойно. Тот же Саша Титов говорил, что у него не было никаких проблем с войной и местными жителями. Конечно, если найти ребят из Правого сектора и спеть перед ними гимн России, с тебя спросят. А к белорусам претензий нет. Кстати, все игроки, которые ушли из команды, сделали это не по политическим мотивам. Знаю точно.

Подписал соглашение на год. В контракте есть пункт, что если начнутся какие-то политические или военные проблемы, я могу спокойно уехать.

Был в Запорожье одну ночь. Общался с водителем, который меня возил. Он говорил, война до них не добралась, а вот финансово люди, конечно, пострадали. Особенно те, кто получал зарплату в гривнах. Сегодня доллар стоит столько, завтра – столько. Вообще, интересно, в Беларуси нет войны, но мы в принципе, в схожей ситуации: каждые полгода что-то где-то обваливается.

– Запорожье – промышленный город, в котором иногда идут грязные дожди. Это не пугает?

– Если честно, меня там все пугает :). Но особых вариантов не было. Ехать в четвертый клуб Румынии или Венгрии, где уже был, не хотелось. Наигрался. Хочется и на евроарене засветиться. Солидней это как-то. Поэтому на многое закрывал глаза.

– Какое относитесь к происходящему в Украине?

– Я вообще не политик и стараюсь особо не высказываться. Так как знаю, что ошибусь. Но мне кажется, Украина всегда была коррупционной страной. Сейчас же люди делятся на две категории. Одни бешено и заинтересованно отвоевывают непонятно что. И воюют непонятно с кем. А вторые пытаются позиционировать себя следующим образом: мы хорошие и просто прикрываем вот эти позиции и не хотим, чтобы было плохо. А в итоге кто-то просто набивает карманы. Бедные становятся беднее, а богатые – богаче.

– Люди и вышли на Майдан, чтобы попытаться избавиться, в том числе от коррупции.

– Коррупция против некоррупции выходит... И кто победил? Ехал по Киеву в такси. Водитель разговорчивый попался. Рассказал, как на всем этом наживаются. Дельцы покупают еды на 200 тысяч долларов. Гонят в фурах на ЛНР и ДНР. Дают пограничникам денег, чтобы беспрепятственно проехать, и продают эту еду местным бедным людям в четыре раза дороже! И это внутри страны!

***

– Вы говорили, что тренеру «Чурго» не нужен индивидуально сильный гандболист. Как поняли это?

– Я был третьим разыгрывающим, но, был лучше конкурентов. Один парень только восстановился после травмы, из-за которой пропустил почти год. А второй еще вчера был любителем и в тяжелых матчах не справлялся.

Наши фанаты даже после побед спрашивали: «Когда ты вернешься?» А я не мог им сказать, что у меня проблемы с тренером. Это было бы глупо с моей стороны. Старался вести себя нормально. Директор тоже был за меня. Говорил тренеру: «Давай, выпускай его». Но тому я, видимо, совсем не нравился. Когда шла игра, он все равно находил зацепку, чтобы меня заменить. Выглядело это примерно так: «Посиди, успокойся, не забрасывай много».

А впереди маячили важные матчи сборной. И если бы дело так и продолжалось, я бы не смог помочь. Поэтому решил уехать.

– Тренер хотел от вас передач?

– Не совсем. Он хотел создать идеальную команду из 14 человек. Чтобы каждый заменял каждого безболезненно. Но не бывает такого, чтобы вышел другой игрок и общий рисунок не изменился. Даже в «Барселоне», что в футбольной, что в гандбольной. Вот в «Веспреме» один полусредний высокий, а второй низкий. И у команды две разные тактики в зависимости от того, какой на площадке.

Почти сразу я сказал ему: «Ну, зачем вы меня переучиваете?! Я вот это могу сделать, а вот это – нет». А он: «Надо так!» Ладно, думаю, окей. Два месяца усердно пытался адаптироваться к предложенным методикам. Но толку никакого. Его философия прокатывала, если бы у меня справа и слева играли приличные полусредние, с которыми можно отыграться. А у нас получалось, что я создаю для ребят, а они не используют. И когда такое повторяется неоднократно, выходит, что и я ничего не делаю, и команда не забрасывает. Тогда начинаю забрасывать сам. И в этот момент тренер всегда меня обрубал: «Мне не надо такого»! Я злился. Ведь потенциал у команды сумасшедший! Играем с кем-то. Идем мяч в мяч. Все хорошо. Как сделает замену или стратегический ход – сразу получаем минус три…

– Вас когда-нибудь звал топ-клуб?

– Лет пять назад ездил на просмотр в «Веспрем». Грубо говоря, меня кинули в пасть льву – выбирайся сам. Раз в два дня приходили смс-ки от агента: «Надо сделать то или это». Хотя поначалу все было идеально. Меня встретили, завезли в гостиницу, показали зал. Но косяки начались почти сразу. Как-то выхожу после тренировки на улицу, а машины, которая должна меня везти в отель, нет. Чтобы связаться с руководством, надо звонить человеку, который знает русский язык. Он должен звонить боссам и просить кого-то прислать. Геморрой приличный. Просматривался два раза по три дня. Постоянно твердили: «Решаем. Надо собрание провести». Мой менеджер говорил примерно то же самое. В какой-то момент это надоело. И я уехал домой.

– Где вы жили, когда играли за «Чурго»?

– Команда базируется в небольшом приграничном городке. До хорватского Загреба всего ничего. Очень интересное место. Особенно в плане рыбалки и охоты. Венгрия – вообще неплохая страна. Чем-то похожа на нашу. И мы, и они – аграрии. Народ не сильно богатый – на улицах нет россыпи крутых тачек, выпендрежей. Если бы не язык такой странный, все было бы супер.

– Рыбачили?

– Да. Мы после игр часто приезжали на озеро с самого утра, закидывали удочки и до вечера беседовали: обсуждали вчерашний матч, говорили о жизни. В общем, было круто. Как-то вытянул рыбину весом килограмм десять. Обалденно. Я тянул и чуть от радости в штаны не наделал! Когда приехал в сборную – всем показал фото! Не верили, думали, купил.

***

– После победы над литовцами наш выход на Евро зависел от матча Дания – Босния. Юрий Шевцов не смотрел, а вы?

– Сперва следил только за счетом. Смотрел, как футболисты играют. Но когда увидел, что у датчан идет туговато, переключил с футбола со словами: «Ребята, сражайтесь дальше, а я посмотрю, что там происходит». Боснийцы играли здорово, но все хорошо закончилось!

Я очень горжусь, что играю за сборную. После Катара мы собрались, поговорили. И, кажется, нашли, наконец, общий язык с Юрием Шевцовым. Стали понимать друг друга лучше. Я осознал, для чего нахожусь в сборной. Перед Боснией шел на первую тренировку после травмы с разными мыслями. Но когда увидел, что таких травмированных чуть ли не полкоманды, не смог сказать «я не могу». А потом стало известно, что Сереги Рутенко не будет, и Юрий Анатольевич сказал, как мне кажется, главные слова: «Ребята, Серега, безусловно, важен. Но без вас он не сможет выиграть эти матчи». И мы сыграли воодушевленно. Нет, мы не хотели показать Сергею, что он нам не нужен, и ему пора заканчивать! Просто собрались.

– Какой Шевцов человек?

– Человек слова. Если берется за какое-то дело, то наводит в нем порядок. Юрий Анатольевич – человек, которому можно позвонить в любое время и быть уверенным, что он поможет. Человек, который задал высокую планку в гандболе и требует соответствия ей. Шевцов не понимает: «Ай, что-то болит, не знаю смогу ли…» Или белое, или черное. Нам понадобилось года три-четыре, чтобы понять это. И сейчас, мне кажется, микроклимат в сборной идеальный.

Фото в тексте: facebook.com, БФГ, Юлия Чепа, официальный сайт СКА-Минск