Подписант за режим поведал об игре «Металлурга» без клюшек с ломаными коньками – а ведь там нахваливали Лукашенко за развитие хоккея
...
Завод-спонсор близок к дефолту, но собирается дать клубу большие деньги.
10 июля вышло интервью возглавлявшего последние два сезона жлобинский «Металлург» украинского тренера Анатолия Степанищева, об отставке которого объявили в мае. Оно получилось достаточно громким – коуч полуфиналистов плей-офф экстралиги минувшего сезона рассказал о признаках разрухи в клубе. По словам Степанищева:
- в сезоне 2019/20 российский защитник Алексей Лебедев играл в разваливавшихся коньках, которые держались на проволоке – клуб не мог помочь с этим;
- в прошлом сезоне был некомплект клюшек – так что некоторые игроки пользовались чужими клюшками (тренер не в первый раз привел в пример Дмитрия Заламая), кто-то, как Алексей Ефименко, играл с простецкой, да и вообще хорошие клюшки имели только двое, Евгений Соломонов и Алексей Михнов, «остальные же все играли практически любыми»;
- сам тренер за два года в клубе получил от него лишь деловой костюм с нашивкой эмблемы клуба.
Зато чего было в «Металлурге» с лихвой – так это подписей под письмом за режим в минувшем декабре. Обращение, содержащее благодарность государству за вложения в спорт, в белхоккее подмахивали командами – и жлобинская тут не стала исключением: 4 декабря в списке появились фамилии 21 представителя клуба, 7 декабря – еще 23 представителя. И да, среди них был тренерский штаб во главе со Степанищевым – кажется, в декабре ситуация его более чем устраивала. Да это еще что – украинец-помощник Анатолий Хоменко прямо заявил, по какой причине подписал письмо, даже не читая: «Мои мотивы? Развитие хоккея в Беларуси. И развивает его Лукашенко. Не будет человека – не будет и хоккея. При чем тут репрессии? Я говорю: для развития хоккея человек сделал много. А в политике я не участвую». Интересное, конечно, было развитие, если послушать теперешнего Степанищева.
Анатолий Степанищев (первый слева) и Анатолий Хоменко (второй слева)
Посетовал Степанищев и на руководителя Беларусского металлургического завода Дмитрия Корчика – он также является главой набсовета «Металлурга», давно спонсируемого предприятием. Претензии тренера заключались в том, что во время плей-офф руководители не поздравляли и не поддерживали команду лично (Корчик только два сообщения прислал), а на послесезонном заседании набсовета украинцу не сказали, что хотят с ним расстаться, сообщив об этом позже по телефону.
E управленца, возглавившего завод два года назад, проблем хватает и без хоккея. Конечно, год назад они были особенно заметными из-за массовых выступлений на предприятиях по всей стране, ставших ответом на объявленные ЦИК результаты выборов и особенно насилие со стороны силовиков к мирным протестующим. Работники БМЗ выходили на акции и на первой послевыборной неделе, но самая крупная случилась 17 августа – в тот самый день, когда Лукашенко на громкое «Уходи!» на заводе колесных тягачей ответил: «Других выборов не будет, пока вы меня не убьете». Что удивительно, жлобинскую забастовку провели через ячейку госпрофсоюза – около 400 сотрудников подписали документ, что останавливают труд на пять часов, а в случае невыполнения требований (отставка Лукашенко, честные выборы, свобода политзаключенных) перестанут работать совсем. Также собравшиеся на территории завода люди (среди которых были и просто жители Жлобина, пришедшие поддержать рабочих) преградили дорогу перевозившим сырье машинам – из-за этого местные плавильни два часа провели вхолостую.
Больше на заметные акции в Жлобине не осмеливались, а многие, несмотря на невыполнение требований, продолжили работу. Система же, оправившись, пошла наказывать несогласных, чего в горячие дни обещала не делать. На участвовавших в акции 17 августа завели дела – в декабре (сроки привлечения прошли, но суд придумал, как это обойти) 26 человек получили штрафы и сутки по «народной» статье 23.34. Еще четверым впаяли «уголовку» за якобы «действия, которые грубо нарушают общественный порядок» – из них за границу успел выехать только Павел Магидов. Трое остальных получили реальные сроки в колонии (и были признаны политзаключенными) – на 2,5 года туда отправились Александр Бобров и Евгений Говор, три года дали Игорю Поварову. Ущерб от их действий официально оценили в чуть более чем тысячу рублей – хотя до этого зампремьера Юрий Назаров заявил о якобы потерянных от остановки печей 1,5 миллиона.
Экономические же проблемы завода начались задолго до последних выборов. Пошло с затянутой модернизации – на покупку нового зарубежного оборудования брали валютные кредиты, а потом внезапно обнаруживали «изменения конъюнктуры рынка» (то есть слабую популярность или прибыльность новой продукции). Еще в феврале 2016-го Лукашенко своим указом позволил БМЗ рефинансировать 240 миллионов долларов накопившихся долгов. А пандемия нанесла новый удар: люди стали ощутимо меньше передвигаться по всему миру, а значит, мировым автопроизводителям нужно было гораздо меньше самого успешного продукта жлобинцев – металлокорда, используемого в изготовлении шин. Власти в ответ пообещали реструктуризацию задолженностей – в частности, дали рассрочку платежей за электроэнергию до 2022-го.
Но долгов все равно было слишком много – несмотря на то, что по итогам 2020-го БМЗ отчитался о небольшой прибыли в 36 тысяч рублей (за 2019-й был убыток на 150 миллионов), завод из-за краткосрочных кредитов на 3,6 миллиарда рублей приблизился к дефолту, который мог бы ударить и по банкам-кредиторам. В феврале «Наша Нiва» раскрыла «секретный план» спасения завода – заключался он в том, что Минфин выпустил для беларусских банков специальные облигации на 600 миллионов долларов (по сути, приняв на себя в такой сумме долг БМЗ), еще 400 миллионов превратили в бюджетный займ до 2050-го, а сам завод каждый месяц получал по шесть кредитных миллионов на зарплаты. Экономист Дмитрий Крук назвал такие схемы «существенным подкопом под фискальную и финансовую стабильность [государства]».
12 мая БМЗ выступил в соцсетях с заявлением о том, что некие организации «под надуманными предлогами призывают иностранных партнеров прекратить сотрудничество». В связи с этим на заводе набросали открытое письмо, суть которого можно свести к фразе «Не вводите санкции». В обращении по стандарту говорили, что коллектив был против остановки производства, все процессы против завода якобы политически мотивированы, а разрывы контрактов оставят семьи работников без денег (других причин для такого у преддефолтного предприятия, конечно же, нет). Пока санкции жлобинский завод миновали – в четвертом пакете ЕС из больших заводов оказались лишь МАЗ и БелАЗ, но очень вряд ли этот пакет был последним.
Занятно, что в такой ситуации в Жлобине в мае клуб устами директора клуба Артура Путькова заявил: «Сейчас завод ставит большую задачу – первое-второе место. Деньги будут вкладываться большие». И, кажется, некоторые средства откуда-то уже взялись. Об этом тоже рассказал Степанищев – он приехал оформлять бумаги по увольнению через полтора месяца после самого увольнения и заметил, что за это время «уже появилось на девяносто процентов то, что должно быть у хорошего клуба». Также, по словам украинца, его сменщик в должности Дмитрий Кравченко упомянул о поставленной задаче выхода в финал плей-офф.
Фото: vk.com/hcmogilev, tut.by
