Виталий Гурков: «В «Brutto» мы все братаны»

В течение последних двух месяцев имя Виталия Гуркова часто появлялось в новостной ленте «Трибуны». Блог «Кровь с молоком» встретился с одним из лучших тайбоксеров Беларуси и поговорил с ним о спорте, музыке, татуировках, «Фастум-геле», кенгуру и Иване Урганте.

- Как здоровье?

– Да как обычно: то лапы ломит, то хвост отваливается :). Это же спорт. Когда говорят: «Я не могу тренироваться, у меня нога или рука болит», – смешно становится. Если бы я не тренировался, когда мне что-то болит, я бы вообще в ринг не выходил.

- Насколько я знаю, у вас в этом году больше не будет боев.

– Пока не планируется.

- Как можете оценить этот сезон?

– Сезон очень успешно начался и сейчас плавно подходит к своему завершению. 25 января завоевал свой первый титул чемпиона мира по профессионалам в Милане в поединке против тайца Кема Ситсонгпинонга. В марте был бой в Лас-Вегасе по правилам кикбоксинга. Затем взял небольшой перерыв – залечил  старые травмы. На Чемпионате Европы перешел в более тяжелую весовую категорию – выиграл, подвинув предыдущего чемпиона.

- Почему вы поменяли весовую категорию? Стало тяжело гонять вес?

– Мне всегда было тяжело гонять вес. Особенно последние четыре года были с этим проблемы. Я знаю свой организм, выучил хорошо, как к сгонке подходить, но в процессе чемпионатов я реально мучился. Когда у тебя четыре-пять поединков на турнире, к финалу подходишь практически без сил. Хочется элементарно водички попить, а нельзя. Ложишься спать, а тебе плюнуть нечем. Ты ставишь перед собой две бутылки: водой из одной рот полощешь, а в другую – выплевываешь. Мне все-таки почти 30 лет, хочется солидно выглядеть, а не воробушком по рингу прыгать :). Да и приелась мне эта весовая слегка. Если бы я видел смысл остаться в той категории, я бы остался. Но мне там откровенно надоело.

- Сколько дней вы обычно гоняете вес?

– Могу 10 килограмм убрать за три недели просто за счет диеты и физических нагрузок.

- Ваши новые соперники, наверно, не очень обрадовались, когда узнали, что вы перешли в другую весовую категорию.

– Ну да :). Когда ехал на Чемпионат Европы, мне в фэйсбуке писали поляки, израильтяне и другие ребята. Интересовались, почему я перешел в более тяжелый вес. Беспокоились, наверное.

- Как вы настраиваетесь на бои? Вам нужно успокоиться или наоборот взбодриться?

– Все зависит от состояния. Существует три варианта того, как спортсмен может чувствовать себя перед боем: состояние боевой готовности, апатии и предстартовой лихорадки. В последнем случае тебя колбасит по полной и ты думаешь, что ты такой крутой сейчас выскочишь и всем вточишь, а потом ты выходишь и понимаешь, что вточил уже в раздевалке, когда бегал от стены к стене, махал ветками и представлял себя грозным. А в реальности вышел в ринг и уже слабо понимаешь, что происходит.

Я стараюсь прислушиваться к своему организму и не противиться тому, что он мне дает. Если чувствую, что я злой, могу выйти просто покричать. Если надо поплакать, я сяду в уголок и поплачу. Если мне надо почитать, я открою книгу и начну разминаться, когда останется полчаса до боя.

- Когда вы выходите в ринг, уже чувствуете что проведете этот бой хорошо?

– Когда я выхожу в ринг, то просто чувствую радость от того, что здесь нахожусь. Я не знаю, как проведу этот бой и всегда исхожу из ситуации. Раньше бывали случаи, когда я выходил в ринг, ловил себя на мысли, что такие же ощущения я уже когда-то испытывал, и пытался концентрировать свое внимание на тех же вещах. И не факт, что для меня это хорошо заканчивалось. Вроде, все сделал как и тогда, а в итоге фигня получилась. Просто каждый день ты – новый человек, новый спортсмен. Движешься либо вперед, либо назад. Ты уже жизнь понимаешь по-другому, а не только то, что происходит в ринге. А привязываться к каким-то старым ощущениям и эмоциям это как-то неправильно и даже губительно.

- В одном из своих интервью вы говорили, что лучший Чемпионат Мира из всех в которых вы участвовали, был ЧМ в Ташкенте. Что там произошло такого, что вы назвали его лучшим?

– Это был лучший чемпионат по приему, организации, атмосфере. Мы к тому времени уже наездились по «тайландам» и прекрасно знали, каким может быть чемпионат мира. А когда турнир стал выезжать за пределы Таиланда, мало кто мог представить, что нас ждет.

В Ташкенте мне понравился сам подход к организации. Нас встретили, расселили, у каждой команды был свой автобус, на котором мы ездили как на соревнования, так и по своим делам. С нами всегда были волонтеры, которые во всем помогали, решали наши бытовые вопросы. Можно было даже попросить их купить нам сувениры домой.

Была очень яркая церемония открытия чемпионата. Среди узбеков этот турнир вызвал большой ажиотаж. Трибуны переполнены – на любительских чемпионатах такое редко бывает. Люди приходили и болели просто за красивые поединки. А то, как местные поддерживали своих – это вообще просто супер.

- Самая тяжелая травма, с которой вам приходилось выходить в ринг?

– На финальный бой на моем первом чемпионате республики меня тренер поставил прямо через канаты. Потому что я элементарно не мог ни ходить, ни стоять. Но, в то же время, я не понимал, как можно сдаться в самом конце. Как буду драться? Я не знал, но должен был попробовать. А в предварительных боях я получил серьезную травму голеностопа – вся нога опухла. Но выиграл на адреналине. Вообще, травм много было. Случалось, что выходишь на финальный поединок, а у тебя один вопрос в голове: «Чем бить?» Болят ноги и руки. Ты понимаешь, что можешь наносить удары левой рукой, локтями и коленями, а ноги перебиты до такой степени, что когда ударишь, больнее будет тебе, чем сопернику.

- Спортсмены говорят, что самое сложное – это перелет домой после проигрыша. Когда вам летелось тяжелее всего?

– Мне всегда тяжело летается. Даже после побед.

- Почему?

– А я сам перелет не люблю. Я не боюсь летать, но все равно по-дурацки себя чувствую в самолете. Я не могу уснуть, вытянуть ноги. Особенно тяжело, если вес сбрасывал -  возникают отеки. Лететь после соревнований – настоящее наказание.

- Вы уже пятнадцать лет тренируетесь у Дмитрия Борисовича Пясецкого. Спустя столько лет у него по-прежнему есть, чему поучиться?

– Конечно! Если бы не он, я бы, наверное, не стал спортсменом. Чтобы заставить такого человека как я более-менее постоянно что-то делать, меня нужно увлечь, объяснить, для чего это надо. Я мог уйти уже раз десять из спорта. И из-за травм и просто потому, что не хотелось этим заниматься. У Дмитрия Борисовича есть какой-то талант. Он всегда знает, что нужно сказать, чтобы я продолжил тренироваться.

Сначала он меня покорил как боец – я видел его поединки. Когда я попал к нему в группу, очень обрадовался, что буду тренироваться у такого знаменитого спортсмена. А с течением времени я просто влюбился в него как в классного чувака. Он заинтересовал меня как личность. У меня появилась мысль, что я хотел бы быть похожим на него. Не потому что он боксер, а потому что этот человек мне нравится.

- Как вам кажется, вы похожи на него?

– Мне не кажется – многие так говорят.

- Ваш любимый формат боя – пять раундов по три минуты. Почему?

– Потому что это такой формат боя, где неуместен и не проканает какой-то глупый фарт. За три раунда можно как-то отбегать, отстреляться, переиграть. Пять раундов – это проверка характера, духа, выносливости и закалки. В таком варианте можно любого, даже очень техничного бойца, переломать тем, что ты все равно поднимаешься и идешь вперед. На мой взгляд, пять раундов – это оптимальный формат для таиландского бокса. Но сейчас в муай-тай три раунда. В принципе это профессиональная формула – три раунда по три минуты. Да и для зрителей этот формат более приемлем.

-

- Вы помните свой первый заработок тайским боксом?

– Помню прекрасно – пять тысяч рублей белорусских. Это призовые за первое место на чемпионате республики в 2000 году. Я тогда в весе до 45 кг дрался. Можно было на эти деньги два тюбика «Фастум геля» купить, чтобы синяки замазать. При этом мне было очень приятно, что всем победителям давали одинаковую сумму, несмотря на возраст и вес :). То есть, и я, и стокилограммовые дядьки получили по пятерке.

- У многих бойцов есть прозвища. А у вас нет. Почему?

– Я считаю, что это дикость какая-то. Прозвища у уголовников, у пацанов с района. Это больше элемент шоу, а я никогда не подходил под эти рамки.

- Ваш тренер как-то сказал, что ему нравится слово «шоу». Вам нет?

– Шоу бывают разного размаха. Бывают турниры, на которых отношение ко всему происходящему как к кабацкой заварухе – люди приходят поковырять пальцем в носу, повтыкать в телефон, попить виски и посмотреть, как две обезьяны в клетке бьют друг другу морду.

Я бы там никогда в жизни не выступал ни за какие деньги. Спортсмен должен выходить и чувствовать себя спортсменом, а не клоуном.

- Вы уже много раз выигрывали Чемпионаты мира по любителям, а чемпионом мира по профессионалам стали только в январе 2014 года. Почему вы так долго шли к этому титулу?

– Потому что это было по-настоящему: без помощи, без промоутеров, без менеджеров. Я много раз встречался в ринге с бойцами, у которых были звания чемпионов мира по профи. И я всегда их побеждал. Просто с профессиональным рингом не складывалось по разным причинам.

- Когда вас поставили на этот бой, вы удивились?

– Нет, не удивился. Просто подумал: «Вот оно, наконец-то». В том поединке я дрался с тайцем, у которого этих поясов как фантиков. А до этого он приезжал на любительский чемпионат мира, где я его выиграл. Все прифигели. На бойцовских сайтах началась волна возмущения. Писали, что это просто был бой по любителям – если бы дрались по профи, таец бы меня сделал. Мне после того чемпионата два раза предлагали с ним встретиться, но все как-то не получалось. В январе 2014 он должен был отстаивать титул, между прочим, по одной из самых престижный версий в боксе и муай-тай – WBC. А вопрос со мной еще остался актуальным. В федерации решили подогреть ажиотаж и заодно дать ему возможность реваншироваться за тот проигрыш. Но я-то знал, что выиграю.

- Кто самый необычный соперник из всех с кем вам приходилось сталкиваться в ринге?

– Их, наверное, было два. Я привык со своими 187 см быть самым высоким в своей весовой категории. А тут появилось два парня по 192 см. Это были израильтянин Илья Град и россиянин Константин Хузин, который потом перешел в весовую до 75 кг. Мы  несколько раз еще встречались. Я всегда выигрывал, но для меня это были очень тяжелые поединки.

- Почему вы не любите футбол?

– Не то, чтобы я не люблю его – я просто с него стебусь. Как я могу к нему относиться, если мои коллеги по цеху все время отпускают шутки в его сторону? Конечно, я тоже поддерживаю это :).

- Многие бойцы любят играть в футбол.

– И я люблю играть в футбол. Я просто холоден к футболу как зрелищу. Я не разбираюсь ни в командах, ни в игроках. Я могу посмотреть, но меня это не захватывает. У меня много друзей, которые любят футбол, я могу съездить с ними на стадион, поболеть, но просмотр игры по телевизору мне удовольствия не доставляет. С хоккеем такая же ситуация – мне от него ни холодно ни жарко.

- Когда в последний раз были на футболе?

– Не так давно, кстати – где-то месяц назад. Причем это была какая-то любительская лига – там наш друг играет. Он и пригласил нас на матч.

- Ладно, давайте закроем спортивную тему…

– Я могу еще и на хоккеистов наругаться. Мне очень не нравится, что дали звание ЗМС людям, которые когда-то там играли в хоккей. Я, чтобы получить заслуженного мастера спорта, занимаюсь этим профессионально уже 15 лет, жертвуя своим здоровьем. Я прошел через такое, что никому бы не пожелал. А вручение такого же звания каким-то пенсионерам – это просто обесценивание наших заслуг. Во что после этого верить? Например, в СССР было почетно стать мастером спорта – все знали, что значит этот значок. А что сейчас звание ЗМС? Я вот до этого случая гордился им. Он был свидетельством, что я много раз выигрывал Чемпионаты Европы и мира. А сейчас я понимаю, что такой значок могут дать любому. Теперь это не показатель результата труда или заслуг в спорте.

***

- Вы полгода жили в Австралии. Что вам больше всего понравилось в этой стране?

– Океан, конечно.

- В каком городе вы жили?

– В Персе.

- Это большой город?

– Нет, это небольшой городок.

- Вы потом возвращались туда?

– Я был три месяца в Австралии, потом вернулся в Беларусь на месяц. Мы поехали на Чемпионат мира. Я его выиграл и остался еще на две недели в Таиланде. Затем опять вернулся в Австралию. Сначала был в Мельбурне, потом снова в Персе.

- Кенгуру видели?

– Только на барбекю :). Нет, видел, конечно, когда проезжали мимо буша – это лес у них так называется. Никогда к ним не подходил – они же ногами лягаются :). Так что, с близкого расстояния видел только в зоопарке.

- А как там погода?

– Мне там не нравится осень, когда начинается сезон дождей. Ветреная погода, хмуро. Когда стояла жара, мне было комфортно – я ее достаточно легко переношу. Тем более, мы жили недалеко от океана – буквально пятнадцать минут на машине, всегда можно было охладиться.

- Акул не боялись?

– Нет. Я не верил просто. Я могу, конечно, придумать, что я их боюсь, что они где-то рядом. Но зачем? Там же были спасатели, которые следили за ними с вышек.

- Бывает, что акулы оказываются быстрее спасателей.

– Зачастую. Но я просто не думал об этом. Решил не притягивать негатив – мысли же материальны.

- Серфингом занимались?

– Нет, как-то не было времени. Хотя там это очень популярно. Я просто иногда немного странно себя веду – сам себе удивляюсь. Когда жил там, была мечта на волнах океана встать на доску. Австралия же – Мекка для серфингистов. Там каждый второй катается! А я… Когда появилась возможность, даже не попробовал ни разу.

***

- Почему вы решили сделать татуировку?

– У меня много друзей, которые были закрашены. Среди моих товарищей это не было чем-то новым. И я решил попробовать.

- Сколько вам было лет?

– Мне было 25. Сначала я набил просто надпись «Muay Thai or Die». Для первого раза эта тату оказалась довольно большой, обычно люди начинают с меньшего. Один мой зататуированный товарищ, когда узнал, что я набил себе такую большую надпись, сказал, что через пять лет я буду весь в татухах. Я тогда посмеялся. Прошло пять лет – я действительно весь зататуирован.

- Как ваши близкие к этому отнеслись?

– Мама плакала, хотя я пытался ее подготовить, а папа довольно спокойно отреагировал.

- Если я не ошибаюсь, вы набивали эту татуировку не в Минске.

– Нет, в Минске, просто мастер был не из Минска.

- Вы же даже засветились в программе «Вечерний Ургант».

– Да, было дело. Мой друг, который делал мне татуировку, пригласил меня на тату-конвенцию в Москву, чтобы продемонстрировать свою работу. Я согласился. Потом он позвонил и сказал, чтобы мы приехали пораньше, потому что идем сниматься в «Вечернем Урганте».

- Что происходит за кулисами этой передачи?

– Да ничего особенного там не происходит. Все в расслабленной обстановке ждут своего выхода. У нас собралась дружная компания, мы все друг друга знали. Отличные ребята. И если сейчас встретиться с этими людьми, то можно очень хорошо провести время в их компании, от души посмеяться. В конечном варианте передачи, кстати, вырезали те места, где мы откалывали шутки про Урганта и Цекало, а оставили только те, где шутит сам Ургант.

***

- Где вы учились играть на гитаре?

– Я не ходил в музыкальную школу – обучение было дворовое. Сначала я учился играть песни Виктора Цоя на акустической гитаре. Потом, когда появились электрогитары, стали с друзьями создавать группы свои. Причем, это было так: если ты хорошо играешь, то будешь играть на электрогитаре, если хуже – будешь басистом. А кто вообще не умел ни на чем играть, тот был барабанщиком :).

- Вы когда-нибудь были барабанщиком?

– Нет. Кстати, всегда хотел быть, но не получалось :).

- Вы помните свое первое выступление?

– Смутно. Это был какой-то заброшенный или недостроенный дом коттеджного типа то ли в Дятлово, то ли в Ивацевичах. Зрителей было человек 150. Притом все какого-то неформального вида, с  волосами разного цвета, с ирокезами, с дредами, с пирсингами в разных местах. В целом, было интересно :).

- Потом вы забросили музыку. Почему?

– Начался период взросления, стало тяжело в коллективе – не всем все нравилось, не со всем соглашались. Плюс надо было находить свободное время – у парней работа была, у меня тренировки. Постепенно мы охладели к этому.

- Но затем вы вернулись в группу «Hard Stance».

– Да, там басист переехал жить в другую страну – я взялся его подменить. Сначала мы отлично репетировали – все было классно, а потом жизнь опять всех развела. Даже просто в территориальном смысле. Вокалист, например, переехал жить в Лондон.

- Несколько лет назад вы с Пясецким участвовали в проекте «Две звезды».

– Нет, там другое название было. «Великолепная пятерка» или что-то типа того. Это было в 2008 году. Собирали участников из разных сфер. С нами участвовали ребята из Сновского комбината, футболистки, работники какого-то завода. У нас была команда мастеров восточных единоборств. Там были каратисты и тайбоксеры. Первое место не заняли, но что-то из наград зрительских симпатий нам досталось.

***

- Как познакомились с Михалком?

– Изначально – через альбом «Ранетое сердце», который слушала моя сестра. Мне всегда его творчество нравилось. Вообще, так получилось, что мы друг друга заочно уже давно знали – через общих знакомых-музыкантов. Я сам играл в разных рок-группах, ребята рассказывали Сергею обо мне. И мы еще параллельно занимались у одного тренера по боксу.

- Вы быстро подружились?

– Достаточно быстро. У нас сразу появилось много тем для разговоров, общих интересов. Я бывал на репетициях. Потом он пригласил меня сняться в клипе «Буревестник».

- Когда он предложил вам играть с ним в группе?

– Это было еще во время существования «Ляписов». Мы долго разговаривали на эту тему, у нас было четкое понимание того, как это делать. Я даже некоторые планы пересмотрел, поменял вектор направлений своих действий, потому что у меня были свои профессиональные цели – Америка, турниры.

- Авторитет Михалка в коллективе чувствуется или вы все там братаны?

– Конечно, мы там все братаны :). И у каждого свой авторитет. Споры? Да нет. Есть какой-то конструктивный разбор полетов. Споров, как таковых, не возникает. Есть огромное уважение друг к другу. У каждого есть своя история, свой авторитет, свои достижения.

- Расскажите, как вы снимали первый клип.

– Клип мы снимали в Шаблях двое суток. Появился новый коллектив – необходимо было о нем заявить. Нам нужно было прожить в эти дни свою маленькую жизнь. Все, что показано в видео – это не постановка. В этом клипе нет ни одного случайно приглашенного человека. Это все и есть «BRUTTO». Каждый в коллективе выполняет какую-то роль. Это был настоящий семейный сбор.

- Вам понравилось играть в регби в грязи?

– Честно говоря, я думал, что будет прикольнее :). Вроде грязь, весело, все дела. Я с детства хотел от души в грязи поваляться. Меня родители загоняли домой, чтобы отмыть, а я всегда очень противился, ведь у меня игра была в самом разгаре. Я в детстве даже танкистом хотел стать, потому что они грязные всегда :). Ну и когда клип снимали, я подумал: «Ой, класс, в грязи будем бегать!». Но нам с погодой конкретно не повезло. Дул сильный ветер и было очень холодно. У нас ноги в грязи разъезжались. А я еще был одет во всем светлом. Вещи потом все сразу выкинул. В какой-то момент нам нужно, чтобы солнце взошло, а оно не всходит. И мы все стоим в этой грязи по колено. Приходилось терпеть. Мылись в конце холодной водой из шланга пожарной машины.

И со мной еще произошел случай такой во время съемки. Боролись, я упал. А когда встал, у меня все лицо было грязью залито. А протереть глаза сам я не мог, потому что руки тоже грязные. Пришлось просить ребят, чтобы помогли.

Кстати, рефери в нашем втором клипе «UNDERDOG» – это мой отец. Во время съемок он очень волновался – даже курить начал :). Все время спрашивал меня, как судья должен двигаться в ринге. Я ему говорю: «Пап, ну ты же смотрел бокс по телевизору. Рефери видел? Видел. Так что справишься». В итоге он сыграл так, что лучшего претендента на эту роль и представить нельзя. Ему 66 лет, только на пенсию вышел. А тут роль, съемочная площадка, все серьезно. У него столько эмоций было, что он потом два месяца всем рассказывал, какой он крутой :).

- У вас в этом клипе была капа с "Погоней". Где ее достали?

– На заказ сделал. Это профессиональная капа. Приезжал человек из Москвы, который занимается этим. Можно любой рисунок нанести – хоть Спанч Боба.

- У вас сейчас две яркие роли: спортсмена и музыканта. Какая из них приносит больше удовольствия?

– Я их не разделяю.

- Невозможно же быть одновременно и тем, и тем.

– Почему?

- В спорте у вас одна цель, а в музыке другая. Вы же в ринге о музыке не думаете.

– Поединок – это и есть музыка, у каждого боя свой ритм, и если хочешь выиграть, ты должен слушать мелодию внутри себя.

 Фото: vk.com., из личного архива Виталия Гуркова.