Избитый на протесте чемпион мира мог получить срок, но исчез в день суда. Поговорили с женой бойца о его уголовном деле и жизни под домашним арестом
К пропаже Алексея Кудина не была готова даже его супруга.
К пропаже Алексея Кудина не была готова даже его супруга.
19 ноября должен был состояться суд по уголовному делу над многократным чемпионом мира по кикбоксингу и тайскому боксу Алексеем Кудиным. Бойца обвиняют в том, что он 10 августа в Молодечно во время акции протеста против фальсификации выборов оказывал им сопротивление и применил насилие. Тогда Алексей вместе с друзьями оказался в центре Молодечно в момент, когда силовики начали атаковать протестующих. К бойцу подбежали омоновцы, распылили газ и принялись избивать дубинками – при этом, как утверждает одно из провластных медиа, Кудин отправил одного из силовиков в нокаут.
Кудину удалось убежать и добраться домой, но оттуда из-за головокружения и тошноты он решил отправиться в больницу. Недалеко от нее бойца и арестовали – при этом разбили его машину, а в Кудина выстрелили и снова избили. У него были травмы головы и груди, а также сильное повреждение пальца. Почти две недели Алексей провел за решеткой, пока 21 августа не появился в сюжете на госТВ. В нем боец признавал себя виновным в нанесении телесных повреждений сотрудникам МВД и раскаивался. В тот же день он был отпущен под домашний арест – при этом думал о возвращении к тренировкам и выразил надежду на скорый дебют в новом промоушне.
В октябре у Кудина за то же 10 августа был административный суд по популярной нынче статье КоАП 23.34 о незаконных массовых мероприятиях – боец был оштрафован на 25 базовых величин, то есть 625 рублей. Обвинительный приговор по уголовному делу Алексея не мог бы ограничиться штрафом – согласно части 2 статьи 363 Уголовного кодекса Беларуси, за такое полагается до пяти лет ограничения или лишения свободы.
Однако на заседание 19 ноября Кудин не явился. К нему домой был выслан наряд милиции, который застал там только супругу бойца Татьяну. Она заявила, что муж утром поехал в суд, и с тех пор она его не видела. Кудин тут же был объявлен в розыск, а судья Ольга Дубовик отметила, что если беглеца найдут, то отправят под арест в жодинское СИЗО. Но пока местоположение белоруса неизвестно, а Татьяна осталась одна с пятью детьми пары.
Андрей Масловский поговорил с супругой чемпиона о внезапной пропаже мужа, его буднях под домашним арестом и перенесенном коронавирусе, а также выслушал ее версию событий 10 августа, с которых все и началось.
– Для меня его исчезновение стало такой же неожиданностью, как и для всех. Но я прекрасно понимаю, для чего муж так сделал и почему не поставил меня в известность. Мне надо, чтобы он был в безопасности.
– Как вы узнали о том, что до суда муж не добрался?
– Леша поехал на суд [19 ноября] в 9:30, а в 10:01 мне позвонил секретарь: «Алексея нет. Вы не знаете, где Алексей?» – «На суд поехал. Где он может быть еще?» Я на суд с ним ехать не хотела. Я не люблю и на бои его ездить, а тут такое мероприятие. Меня должны были вызывать в качестве свидетеля, но так как Леши нет, то и мне приезжать не надо. Я, правда, не понимаю, какой я свидетель. Меня не было при этих всех манипуляциях, которые с ним происходили 10 августа и потом.
Позже [19 ноября] домой приехала милиция, чтобы мужа доставить на заседание. Перед этим мне позвонили и сказали, что если его не будет дома, то будут приниматься более жесткие меры.
– Не заметили чего-то необычного в его поведении накануне суда?
– Видела, что он очень закрылся. Привез огромные «чурки» – четыре куба – и за восемь часов (после коронавируса, к слову) их порубил. Вообще в дом не заходил, с детьми мало общался. Просто был весь в себе. Рубил, складывал, рубил, складывал. Гонял мысли, понимая, что его могут посадить. Это 95 процентов. Может быть, даже и 97.
– Как дети это все переживали?
– Дети не знают ничего. У них нет доступа к интернету. Поэтому я говорю им, что папа просто уехал на сборы, тренироваться.
– Как Алексей проводил домашний арест?
– Леша оптимистичен был всегда. Настрой был хороший. Жил как всегда, тренировался. Единственное, не мог выезжать из города, из-за этого были определенные сложности. Физуху прокачивать и кроссы бегать можно было, но спарринг-партнер его живет в Вилейке – приходилось проводить домашние тренировки. Нам много людей помогало. Предлагали помощь [в лечении] ребята из BY Help, но в Молодечно мужа лечили только капельницей.
Мы до последнего ждали, что все будет нормально. А арест постоянно продлевали, наверное, чтобы дотянуть до того времени, когда с судами совсем чернуха началась. Правового поля просто нет. Мужа сперва судили по административной статье – адвокат еще недоумевала, как можно по одному делу два раза судить.
Леша ни в чем не виноват. Те, кто его знают, понимают, что он никогда никого не ударит. И сам он был побитый – мне рассказывали об этом, потому что его не выпускали, пока не зажило. Человек просто отбивается, а его сажают – ни за что.
– Вы сказали, он перенес коронавирус.
– Да. Скорее всего, я принесла домой. У нас были одинаковые симптомы с разницей в 8-9 дней. У меня поднялась температура и болели мышцы, а на седьмой день пропало обоняние. А потом и у него тоже поднялась температура и появилась ломота. В итоге тесты показали, что у него «плюс», а КТ – двустороннюю пневмонию.
– Его контролировали милиционеры?
– Да, раз в два дня проходили и проверяли. Приезжала машина, иногда даже с выключенными фарами – мы только слышали, что собака начинала лаять, тогда понимали, что кто-то пришел. Мы поставили забор, но еще не сделали видеозвонок, и люди ходили вокруг до около. А летом, когда еще не было забора, они просто заходили на территорию. Мы сидели на террасе, а они аккуратно подходили с фонариком: «Алексей, вы здесь?». Только последние две недели не было никого, но за день до суда проверили.
– Нормально проверяющие относились?
– Да. Некоторые говорили: «Леха, заколебался к тебе уже ездить, пускай бы тебя выпустили». Некоторые говорили: «Держись. Мы за тебя».
– Как вы в целом отреагировали на его августовскую историю?
– Вообще мы 9 августа большой компанией ходили по городу. Проголосовали и пошли с детьми и соседями в пиццерию и парк – сладкая ваты, мороженое, карусели. И в один момент мы увидели, как на площадь вышла линия людей в черных балаклавах. Они стояли и говорили, что все мы должны уходить – мы и ушли, как стемнело. Тогда мы, кстати, видели человека с флагом – потом, когда появилось фото, поняли, что это был Никита Кривцов.
На следующий день Леша созвонился с друзьями и решил прогуляться в центр, посмотреть, что там происходит. Обычные люди его узнавали, подбегали, жали руку: «О, Лешка, ты здесь!» – и потом шли своим рассказывать: «Кудин здесь!»
А потом пошел газ… Есть видео (мне не показывали – видела только адвокат), как муж стоял прямо перед щитами, показывал силовикам чистые руки и спрашивал: «Что, бить будете?». Леша никогда не будет первым бить! Никогда! И на камерах это видно, как адвокат говорила.
Когда все началось, он начал прикрываться руками, отбиваться. А после этого газа он половину не помнит вообще. Наверное, какой-то нервно-паралитический газ. В общем, он получил по голове и пошел домой. Мне не позвонил, хотя я была недалеко, у мамы – это был ее день рождения. Но он никогда мне сразу о травмах не говорит. Может травмироваться на тренировке, собраться и поехать в больницу зашить губу или еще что-то, а потом приехать уже со швом.
Дома он сел в машину и поехал в больницу: подташнивало, кружилась голова (шишка от удара дубинкой на голове до сих пор). Но недалеко от больницы его подрезал бусик, а на асфальт кинули гранату. Он успел заблокировать машину, силовики ее начали бить – потом на корпусе машины видела следы от дубинок. В итоге он сказал: «Пацаны, выхожу. Все нормально». Говорил, что кто-то его узнал – кого-то он тренировал, с кем-то тренировался, когда выступал в тайском боксе. Ну и выстрелили в него, в грудину. Рассказывал, что там налилась такая «булка», куски мяса были.
Мы с мамой шампанское пили, и тут Леша позвонил: «Забери машину. Меня упаковали». Не поверила, даже посмеялась, спросила: «Ты что, шутишь?». Стала звонить друзьям, но никто ничего не знал – они же разошлись. Еду забирать, подхожу к авто – а оттуда вылезает человек в черном. Ну и поехала я в РОВД.
– Там вам все сказали сразу или морочили голову?
– Вышел сотрудник, читал фамилии. Сказал: «Кудин – уголовка. Вырубил или избил сотрудника». Думаю: «Блин, если Леша кого-то стукнул, то это все…» Потом около 11 часов вечера увидела, как его выводили из РОВД. Майка была вся окровавленная. Ему в отделении стало плохо. Читала в различных чатах сообщения людей, которые тоже в то время были в РОВД, что милиционеры долго не реагировали на его просьбы. А у него было сотрясение, он терял кровь из-за [травмы] пальца – Леша говорил, что там кость торчала. В итоге вызвали скорую, но не хотели его отдавать. И только когда доктор сказал: «Если вы хотите здесь получить жмура, то я поехал обратно»... Только тогда его отдали врачам и отвезли в больницу. Там сделали КТ, зашили палец. Я стояла на улице и ждала, когда его повезут обратно. И когда его вели, милиционеры говорили ему не реагировать на меня, а меня просили не провоцировать.
Потом я узнала, что его этапировали в Жодино. В четверг [13 августа] у него была уже адвокат. Она сперва сказала, что договорилась об освобождении под залог, но мужа не отпускали неделю. В пятницу сказали: «Собирайте залог. Могут выпустить». Собрала деньги, но ко мне приехала следователь: «Татьяна, завтра суббота. Никого не выпускают». Потом сказали, что в понедельник выпустят, потом оказалось, что его во вторник перевезли в Молодечно – и крутили до следующей пятницы, чтобы он зажил. Вышел целехоньким. Только что рука перебинтована и на груди рубцы.
– Залог большой требовали?
– 500 базовых [13 500 рублей]. Но его в итоге не приняли – мужа отправили под домашний арест, а весь залог ушел на потерпевших. Нам посоветовали так сделать – адвокат говорила, что есть возможность дело до суда не доводить, если искать потерпевших и компенсировать им все под расписку. Я нашла, отдала им деньги. У нас есть расписки. Но потом сотрудники получили по шапке за то, что взяли деньги.
– Вас подозревали в исчезновении мужа?
– Да. Но что меня подозревать – я же не в сладких условиях осталась: одна без супруга с пятью детьми.
Не знаю, что сейчас может со мной быть. Я раньше спокойно себя чувствовала, но сейчас не знаю, что будет и как. Может, какие-то органы опеки будут ко мне приходить и смотреть. Не знаю…
Фото: fightnights.ru, Анастасия Уткина/rh.by
