Анжелика Котюга: «Со мной сейчас сводят счеты. Какое уж там развитие конькобежного спорта»

Прославленная белорусская конькобежка Анжелика Котюга рассказала о проблемах с конькобежным спортом в нашей стране.«Почти уверена, что, доработав до конца сезона, уйду. Со мной сейчас сводят счеты. Какое уж там развитие конькобежного спорта, какие ученики–чемпионы!Могла остаться в Канаде. Сменить гражданство, выступать за них. Отказалась. Два года карантина, а у меня уже возраст был...  Игорь (Погорелов — тренер и муж Котюги — Goals.by), тоже мог там остаться — варианты были, но мне хотелось жить здесь, разговаривать на родном языке. Его вот недавно в Оман звали работать. Коньков там особо нет, но есть хоккейная коробка, есть люди, которые хотят что–то развивать, им нужен человек, который мог бы тренировать. Но мы — здесь. Мне никто не верит, но для меня деньги сейчас не главное. Я жадная до результата, а его нет.Проблем несколько. Первая — организация. Практически все сотрудники нашей федерации — работники «Минск–Арены». А это — разные структуры. И если федерация должна заботиться о развитии коньков, то для «Минск–Арены» главное — зарабатывать деньги. В результате лед большую часть времени стоит пустой, но нас туда не пускают. Говорят: платите 2 миллиона 600 тысяч за полуторачасовую тренировку. При этом такой объект, как конькобежный овал, не окупается нигде в мире. Это было понято изначально, и эти два с половиной миллиона ситуацию не спасут.Об этом говорила еще когда вместе с Погореловым входила в тендерную комиссию при постройке конькобежного стадиона. И обо всех возможных недостатках тоже. Вот, например, выезды с хоккейных коробок: нельзя было делать так, чтобы на льду пересекались конькобежцы, хоккеисты, любители массового катания и заливочные комбайны. Тогда нас не слушали, а сейчас что ни соревнования — на льду месиво. Фигуристы, хоккеисты, конькобежцы. Кто–то упал, кого–то сбили... А как относиться к тому, что во время тренировки национальной команды в целях экономии могут запросто выключить большую часть освещения, но при этом во время массовых катаний он включается на полную? Ведь любители (пусть даже их пять человек пришло) платят деньги... Пыталась объяснить проблему на исполкомах федерации — никто не слышит. И сегодня мне кажется, что в свое время, инициируя строительство конькобежного овала, носясь по инстанциям со своими медалями и работая на субботниках, я совершила большую ошибку. Создала кому–то теплое место, при этом ничуть не изменив ситуацию в конькобежном спорте. В мое время, когда выступали Светлана Радкевич, Виталий Михайлов, Игорь Маковецкий, в спринте было по четыре квоты на Кубке мира, на «полуторке» две женские квоты, у мужчин на длинных дистанциях две... А сегодня, имея такие возможности, у нас минимальный допуск — по одному человеку на дистанцию.Мне часто говорят, дескать, мы растим молодежь. Но юниорами очень легко и выгодно прикрываться. Вырастут или нет — неясно, но в любом случае это вечные сборы и вечные деньги. У меня вот в группе есть парень — Дмитрий Висковский. Понятно, что каждый тренер своих спортсменов хвалит, но парень этот в 20 лет выполнил норматив для участия в Кубке мира! А его второй год решением тренерского совета не пускают туда.Коньки — спорт специфический. Родители тех детей, которые приходят заниматься конькобежным спортом, не настолько богаты, чтобы купить ребенку коньки или даже комбинезон. А у нас еще совсем недавно собирались ввести платные группы! Это все равно что организовать платные группы по легкой атлетике — кто туда пойдет? Глядя на то, что происходит вокруг, я все больше утверждаюсь в мысли, что от коньков в Беларуси скоро останется одно массовое катание...», — цитирует Котюгу «Беларусь сегодня».