«Потихоньку дальше будем загнивать, разлагаться». Остапчук опасается за будущее страны, если все останется как есть
Надежда Остапчук – о решение ЦИК и честном подсчете голосов.
Чемпионка мира не верит в честные выборы.
Во вторник Центральная избирательная комиссия объявила кандидатов в президенты, которые можно будет выбрать 9 августа. В список не попали два популярных оппозиционных выдвиженца – Виктор Бабарико и Валерий Цепкало. Такое решение пришлось по душе далеко не всем белорусам. Среди возмутившихся есть и представители спорта, которые свои симпатии Бабарико и Цепкало выражали еще на стадии сбора подписей.
Одной из симпатизирующих оппозиционным кандидатам оказалась толкательница ядра Надежда Остапчук. Чемпионка мира и Европы оставила подписи за Бабарико, Цепкало и Светлану Тихановскую. Неудивительно, что нерегистрация двоих кандидатов вызвала у известной спортсменки негативные эмоции, которыми она поделилась.
– Знаете, что ЦИК отказал в регистрации Виктору Бабарико?
– Уже да. Меня до сих пор не отпускает ощущение, как в народе говорят: нагадили в душу. В принципе, это было довольно предсказуемо. Кого-то посадить, кого-то постепенно не зарегистрировать – это уже было ожидаемо. Тянули до последнего, чтобы выкинуть альтернативных кандидатов.
– Пойдете теперь на выборы?
– На данный момент не могу ответить на этот вопрос со 100-процентной вероятностью. Все будет зависеть от того, как будет дальше развиваться ситуация. Если, допустим, объединятся вокруг Тихановской той же самой. Хотя бы помогут ей, потому что у нее все сидят. Весь штаб, который с ней работал, пересажали. А если каждый будет сам за себя, то смысла в этих выборах как такового нет. Для чего это все и затевалось? Наши голоса там никому не нужны. Меньше надо будет вбрасывать.
– То есть из оставшихся кандидатов вам ближе всего Тихановская?
– Да, она осталась одна из трех за тех, за кого я подпись оставляла.
– А верите в то, что еще возможен честный подсчет голосов?
– Нет. Я не знаю, что должно случиться, чтобы... Допустили хотя бы нормальных людей наблюдать за выборами.
– Слышали про мем, согласно которому рейтинг Лукашенко – 3 процента? Реальна ли такая низкая поддержка?
– Может быть, больше 3 процентов, но то, что рейтинг низкий – да. Обыски в Институте социологии Академии наук Беларуси, о которых говорят, – это очередное подтверждение... Тот рейтинг, который еще до всех этих событий попал в сеть, был низкий, после всего этого он точно не вырос.
– В случае победы Лукашенко какие нас перспективы ждут?
– Очередное пробитие дна, как обычно. Ничего хорошего людям от этого не будет. 100 процентов. Мы потихоньку дальше будем загнивать, разлагаться. Что у нас нового может появиться? Что, к нам инвесторы придут новые? Что, у нас сразу куча рабочих мест появится? Мы в долгах сидим все, а отдавать нечем. А еще не факт, что нас какими-то санкциями не забросают. Ничего хорошего, никаких перспектив я здесь не вижу.
– А в плане общественного давления? Думаете, что после выборов будет дальнейшее закручивание гаек?
– Пока вряд ли будет закручивание. В принципе, закручивать уже нечего и некого. Вопрос только остался: насколько хватит терпения у людей. Все зависит только от нас всех. Больше ни от кого. Все... Ни от людей каких-то, ни от лидеров... Каждый должен думать за себя.
– Если Лукашенко победит, не спровоцирует ли это людей к эмиграции?
– Да вы посмотрите те акции солидарности, которые проходят сейчас за границей. Посмотрите, сколько там людей, сколько там молодых людей. Это все наши, которые уже уехали. То есть тот слой населения, который должен строить Беларусь будущего – его уже здесь нет. Это умные, образованные, интеллектуальные люди, которые уехали. Сколько еще уедет... Есть такое выражение: кто будет последним уезжать из Беларуси, выключите свет в аэропорту. К этому все и идет.
– Как вам кажется, есть ли шанс того, что силовики в час икс отвернутся от Лукашенко?
– Сомневаюсь. Им есть что терять. У них квартиры под копеечный процент. Получают зарплаты в три-четыре раза больше, чем работяги на заводе. Кто-то из них на завод кто-то пойдет, что ли? Сомневаюсь. Повторится 2010 год, если будет что-то.
Фото: Gettyimages/Hannah Peters
