«Игроки работают на стороне, чтобы прокормить семью». Белорус – о хоккее во Франции

Родство с гродненской легендой, знакомство с Шуинаром, разрушенные стереотипы и готовность к большим переменам. 20-летний Глеб Воробьев поведал Вадиму Кнырко, как оказался во французском «Гренобле».

20-летний Глеб Воробьев – воспитанник гродненского хоккея. Пару лет назад вместе с мамой уехал во Францию, где продолжил играть в хоккей. Сначала Глеб выступал за «Пуатье» из третьего французского дивизиона, а с этого года находится в системе «Гренобля». Большую часть сезона Воробьев провел в молодежной команде клуба, которая выступает в чемпионате Франции U-22. За 30 матчей форвард набрал 10 (4+6) очков. Тем не менее, за основу Глеб тоже успел сыграть в семи матчах, в которых очками не отметился.

Молодой хоккеист рассказал Tribuna.com о себе, своем жизненном пути и нюансах французского быта.

«Приехав во Францию, языка не знал совершенно»

– Когда мне было 16, мама улетала во Францию. Я встал перед выбором: либо оставаться в Беларуси и жить у родственников, либо уехать с мамой. Приняли решение на годик отправиться во Францию – попробовать адаптироваться, попытаться выучить язык. Назад вернуться я всегда бы успел. В итоге все получилось отлично. Вскоре нашел во Франции хоккейную команду и решил остаться.

В языке была самая большая загвоздка. В школе учил английский, а французский не знал совершенно. Во Францию мы приехали в июне, поэтому у меня было два месяца до школы, чтобы подтянуть базу. На учебу пришел с минимальными знаниями, а потом в процессе общения выучил язык досконально. Спустя полтора года я уже комфортно общался с местными и понимал абсолютно все.

«Примером для подражания стал Олег Малашкевич»

– Начал заниматься хоккеем в Гродно. Любовь к спорту мне привил мой дядя Олег Малашкевич – легенда гродненского хоккея. С 5 до 16 лет я занимался в школе «Немана» с 95-м годом. В Гродно все было отлично – определенную базу мне там заложили. Любимые тренеры – Виктор Минин и Илья Полицынский. Эти люди больше всего дали мне. Запомнилось, что в Гродно мы часто ездили на турниры – в Москву, в Польшу. Мобильная команда была. Еще любопытно, что в «Немане» я всегда играл защитника, а во Франции меня поставили в атаку. Ничего сложного – перестроился быстро. Лишь бы было тренерское доверие.

А еще никогда не забудутся противостояния с «Юностью» – это наш самый заклятый соперник. Такие жестокие игры были! Драка – постоянный атрибут наших матчей. Мы друг друга всегда в гости на игры приглашали: в Гродно проходил турнир «Молочный мир», а в столице – «Кубок Макдональдс». Вот там все время куролесили :).

В общем-то, другой дорожки, кроме как хоккейной, у меня не было. Уже в четыре года Олег Малашкевич подарил мне коньки и поставил на лед. Он мне очень помог – не в хоккейном плане, а в жизненном. Создается впечатление, что дядя Олег – закрытый человек. Но он знает подходящие слова, которые нужно сказать в определенный момент. А еще мне нравился его подход к тренировкам. Когда дядя был капитаном в «Немане», он не отлынивал, а работал наравне со всеми. Никаких привилегий для себя не требовал. Малашкевич стал примером для подражания.  Не зря же его в Гродно уважают и до сих пор помнят заслуги.

«Во Франции агрессивный атакующий хоккей. Счета 7:5 и 8:4 – норма»

– Во Франции хоккей отличается от белорусского. У нас все завязано на защите. Здесь же все команды играют в агрессивный атакующий хоккей. Счета 7:5 и 8:4 – норма. В принципе, это предсказуемо. Во Франции работает очень много тренеров из Канады – они и прививают атакующую игру. Забросы в зону, силовая борьба, постоянная нацеленность на ворота и практически полное отсутствие комбинаций – вот составляющие здешнего хоккея. Тяжеловато. Но для моей антропометрии (187 см, 93 кг) подобный стиль больше подходит. Поначалу я пытался играть, как учили в Беларуси, – обыгрыш один в один, самостоятельный проход через центр. Но тренеры такие инициативы рубят на корню: «Это неправильно. Надо играть забросами». За обыгрывание защитника на синей линии можно получить серьезный нагоняй. Переучился достаточно быстро.

«Во Франции нет никаких лимитов – это плюс»

– Команду во Франции нашел довольно быстро – «Пуатье» из третьего дивизиона. Сразу столкнулся вот с чем: минимум техники, максимум физики. Чем ниже дивизион во Франции, тем серьезнее упор на физические данные.

В принципе, в «Пуатье» меня все устраивало. Команда неплохо шла в таблице, сложились хорошие отношения с партнерами и тренерским штабом. Развиваться можно было и в третьей лиге – даже в этом дивизионе играют достаточно сильные хоккеисты из Чехии, Финляндии, Словакии, России. Но потом поступило предложение из «Гренобля» – согласился без раздумий. Все-таки клуб с традициями.

Во Франции нет никаких лимитов – это плюс. Единственное ограничение – в каждой команде должно быть 11 хоккеистов, воспитанных во Франции. То есть, три года в возрасте от 18 до 21 игрок должен отработать во французском клубе. Это правило распространяется на все лиги. В следующем сезоне я буду считаться французом.

В Пуатье было всего два легионера – я и канадец. Ко мне все относились нормально. Еще с Гродно я привык, что нужно играть на полную – бросал со всей силы, хитовал. Так ко мне начали подходить ребята: «Ты поспокойнее, а то чуть руку мне не сломал». Пришлось успокоиться.

В целом, первый сезон в «Пуатье» у меня получился не очень хороший. Зато спортивного и жизненного опыта поднабрался – впервые поиграл с мужиками.

«Когда «Гренобль» выиграл у «Марселя», в городе началось сумасшествие»

– В «Гренобле» отличная организация – ребята говорят, лучшая во Франции. Хороший ледовый – похож очень на гродненский. Во дворце есть все необходимое для тренировок – ни с чем проблем нет. Для меня в школе сделано все возможное, чтобы я мог совмещать учебу и тренировки.

Хоккей в городе любят. В этом году матчи основной команды постоянно собирали аншлаги. Вообще. в Гренобле две любви – хоккей и регби. На регби тоже собираются полные трибуны. Если на один день выпадают домашние матчи в хоккее и регби, люди окаываются перед непростым выбором. Французская регбийная лига называется «Топ-14» – лучшая в мире. В каждой команде собраны сильнейшие регбисты планеты. За «Гренобль», например, выступают сразу несколько австралийцев.

Я пару раз бывал на регбийном матче – мне понравилось. Интересно, настоящее шоу. Очень травмоопасный вид спорта. Хоккей, наверное, поспокойнее. На льду травмы зачастую случайны. Я вот в начале сезона сломал нос – просто шайба попала. В регби же без травм вообще никуда – сплошной контакт.

Футбол в городе на втором плане. Когда «Гренобль» играл в первом дивизионе, зрители набивались на стадион. Сейчас команда выступает лишь в третьей лиге – интерес пропал. Правда, не так давно «Гренобль» играл в Кубке Франции с «Марселем» – на трибунах собралось 16 тысяч человек. И что ты думаешь? «Гренобль» выиграл по пенальти. Город гудел – настоящее сумасшествие началось. Я закупорил все окна – боялся, что фаером в окно попадут. Люди до поздней ночи гуляли. Всеобщая радость.

«Занимаясь только хоккеем, уверенно себя во Франции чувствовать невозможно»

– Я в Гренобле живу в маленькой квартирке – клуб снимает. Расположение – удобнее не придумать. До школы мне две минуты, до ледовика – пять. Все в пределах пешей доступности.

Сейчас заканчиваю бакалавриат в лицее. Бакалавриат – это что-то вроде белорусской средней школы. Только во Франции в средней школе ребята сидят до 19-20 лет. После лицея можно уже идти работать, но престижное место ты получишь едва ли. Максимум, «подай – отстань». Нужно обязательно идти дальше, чтобы найти нормальную работу. Хочу поступить либо на менеджмент, либо на спортивное тренерство. Занимаясь только хоккеем, уверенно во Франции себя чувствовать невозможно. За выступление в молодежной команде я получаю стипендию в 300 евро плюс некоторые бонусы за хорошие результаты.

Глеб Воробьев (#24)

Например, в основе «Гренобля» средняя зарплата всего лишь 2 тысячи евро – для Франции очень маленькие деньги. Только лидеры в нашей команде получают более-менее хорошую зарплату. Вот у бывшего динамовца, а ныне капитана «Гренобля» Эрика Шуинара что-то около 8 тысяч евро. В первой французской лиге все игроки работают где-то на стороне, чтобы прокормить себя и семью. Это не Беларусь или Россия.

С Шуинаром раззнакомились быстро – хороший парень. Ему очень нравилось в Минске. Но, похоже, ему было не очень комфортно в динамовском коллективе. Эрик очень хотел остаться, но у руководства клуба было свое мнение на его счет.

«Французы очень материальны. Деньги, деньги, деньги»

– Французы очень материальны – в этом их главное отличие от нас. Что в цене в Беларуси? Дружба, отношения в семье. Во Франции же на первом месте денежный вопрос. Деньги, деньги, деньги. Но и условия жизни соответствуют. Здесь все стараются делать качественно – начиная с услуг и банально заканчивая едой. Обычный поход в магазин за покупками здесь обойдется раза в два дороже, чем в Беларуси. Только за хлеб нужно выложить евро.

Очень много общался с французами, которые побывали в Минске на чемпионате мира. Им очень не понравилась наша кухня – особенно супы. Говорят: «У вас не суп, а какая-то каша». В понимании французских кулинаров это немного другое. У французов такой рецепт: они готовят суп, как и мы, а потом еще взбивают его на миксере. Вот нам одного этапа для полного ажура не хватает :). У нас одни традиции, у них – другие. Я тоже к их сырам привык не сразу.

По большей части французы понимают, что такое Беларусь. Но сталкивался я и с такими персонажами, которые упорно доказывали, что Беларусь – это часть России и ничего больше. Приходилось спорить. Все зависит от образованности людей.

«На 20-летие товарищ подарил бутылочку вина 95-го года – стоит около 20 тысяч евро»

– Лягушки – это миф, стереотип. Это у нас думают, что французы только лягушками питаются. Это не так. Я, например, ни разу не пробовал. Настоящая их страсть – вино и сыр. Причем вино есть у всех – и у богатых, и у бедных. Даже не у самого обеспеченного француза должен быть погребок. И они все знают, как правильно хранить вино, как выдерживать.

На мое 20-летие товарищ по команде подарил мне бутылочку 95-го года. На рынке вино 20-летней выдержки стоит около 20 тысяч евро. Приятный и дорогой подарок :).

Еще один стереотип о Франции – красота Парижа. Да, центр столицы очень красивый – дворцы, Эйфелева башня, парки. Но чуть отъезжаешь на окраину, в пригороды,–и ужасаешься. В арабский район вообще лучше не заходить. Ни французу, ни белорусу.

«Был на сборе юношеской сборной Беларуси, но потом связь с тренерами прервалась»

– Перед отъездом во Францию меня позвали на сбор юношеской сборной Беларуси. Тренировались в Раубичах. Весело было – много ребят, много играли. В общем, в расширенный список команды я попал. После отъезда в Пуатье держал связь с тренером Владимиром Синицыным. Он говорил, что хочет пригласить меня на сбор. Но потом что-то сорвалось, связь прервалась и на этом мои отношения со сборной Беларуси прекратились. Сейчас даже не знаю, кто руководит юношеской и молодежными командами.

В принципе, я уже даже не знаю, кем себя считать – еще не француз, но уже и не белорус. Скорее всего, вскоре приму французское гражданство. Это будет правильное решение. Отмечу: это не спортивный выбор. В хоккее мне осталось лет десять, если пронесет без травм.

Хочу остаться в Гренобле – мне здесь все нравится. Положа руку на сердце: жизнь во Франции гораздо лучше, чем в Беларуси. Абсолютно не жалею, что уехал. В Беларуси начался застой, рутина. Я хотел вызова. Приехал в другую страну, где я никого не знал и решил пробиваться с нуля. Сложно, конечно. Но останавливаться на полпути я не хочу.

Во Франции этой самой рутины меньше. На тренировках мы не только на льду и на земле занимаемся. Мы играем в футбол, в регби, ходим на бокс. Хоккеистов развивают всесторонне. Даже на льду у нас тренировки не повторяются. Либо каждый день новые упражнения, либо недельные циклы. В Беларуси все не так.

Фото: из личного архива Глеба Воробьева