«Я видел мужика, которому табурет воткнули в голову. Он с ним так и ходил, пока не умер». Боец ММА, который видел все

История Безумного Макса из Челябинска.

123 килограмма мяса. Лысая голова. Лицо, украшенное шрамами. Стальной взгляд. Максим Новоселов — профессиональный боец без правил и универсальный вояка. Он метает ножи, дерется на топорах и умеет стрелять из любого оружия: от пистолета Макарова до РПГ.

6 апреля 43-летний супертяж выпил первый кофе на свободе, после трех с половиной лет за решеткой. Через две недели ветеран чуть не открутил голову оппоненту на турнире MMA в Нижнем Новгороде. Быстро и эффектно. Пока врачи откачивали нашатырем посиневшего бойца, Безумный Макс думал о новых скальпах.

— Я не Брюс Ли и вертушки не кидаю. Мое правило: поймать и сломать, — описывает он свой стиль. — Это страшнее, а ужас действует на людей лучше, я знаю это по историям на улице. В 90-х я жил в Питере, когда он еще был бандитским. В бардачке ствол, в багажнике АК-47, в кошельке — гонорар за выполненную работу. Сижу рядом с вокзалом, тут как тут цыганки, дай погадаем. Пока гадали — вытащили кошелек. Они бегом в свой табор, я за ними. Пришлось общаться с позиции силы с их мужчинами. Цыгане думали, что я «пассажир», пока один из них не получил автоматную очередь в ногу. Кровь хлещет, человек орет, источая флюиды страха, и всем вокруг жутко. Свои деньги я назад получил и засечку в голове сделал. До сих пор пользуюсь методикой устрашения, но уже в ринге.

Война, армия, Нагорный Карабах

Максим Новоселов вышел с улиц Трехгорного — закрытого полувоенного городка в Челябинской области. У местных пацанов в его время было три варианта: быть боксером, борцом или хулиганом. Других секций в «запретке» не было.

Кулаки решали все. И если ты мог уложить пару ребят с соседнего района, то среди своих считался королем.

— Минимум раз в месяц наша банда «Космодром» дралась с кем-нибудь стенка на стенку, — вспоминает Макс. — Поводы были надуманные: нашего парня толкали на дискотеке, слово за слово, а дальше забивалась «стрелка». Махались в лесу или на пустырях. Ребятам ломали ребра и выбивали зубы, но все на своих ногах уходили. Жестокость пришла уже во взрослые годы.

Макс сносно учился в школе и больше внимания уделял военно-прикладным и боевым секциям. К 18 годам он здорово махал кулаками, метко стрелял и разбирал автомат за 11 секунд. Разве что войны не нюхал. Она нашла его уже после службы в армии — в Нагорном Карабахе.

— Нас готовили к войне в элитных ротах бывалые мужики, которые прошли Вьетнам и Афганистан. Беспредела в воинских частях не было, в бою нет «дедов», «духов» и «черпаков». Свой парень, затаивший обиду, может толкнуть тебя на мину, и вернешься домой инвалидом безногим. Никто этого не хотел, — продолжает Новоселов. — В Карабахе я несколько месяцев работал военным инструктором, уже вне советской армии. Не хочу называть сторону — слишком болезненная тема. Одни необстрелянные юнцы приходили и умирали, а на их место привозили новых. Война есть война. Столько лет прошло, а точка в конфликте так и не поставлена. Стреляют и умирают до сих пор.

90-е, группировки, запрещенные турниры

Вернувшись с войны, Новоселов начал участвовать в подпольных уличных поединках. Братва собиралась вечерами на безлюдных пляжах или песчаных карьерах. Каждая группировка выставляла своего бойца. Дрались на голых кулаках — накладывать бинты никто не умел. Поединки часто заканчивались глухими нокаутами или удушающими приемами.

— Предметом вожделения была «восьмерка». Я купил ее за один или два боя, не помню точно. Организаторы зарабатывали на ставках, чем азартнее зрители — тем выше гонорар, — рассказывает спортсмен. — Соперника ты видел в последний момент. Обычно это был парень с такими же примерно габаритами, как у тебя. Большая разница – килограммов в 40 – означала одно: «малыш» обладает серьезными навыками и может случайно убить. Раза четыре я видел, как ребятам попадали в горло или висок, и они умирали. Тела бросали там же на карьере. Если у бойца были друзья, то они решали вопрос с милицией. Обозначали им, что неизвестные хулиганы забили до смерти их товарища, а кто нападал — черт его знает. Не помню, чтобы из-за таких случаев кто-то реально сел.

Тюрьма, «смертники», подпольные бои

90-е. Перестроечную Россию штормило, экономика дышала на ладан, нувориши в малиновых пиджаках за месяц делали состояния на финансовых пирамидах.

Новоселов решал, как использовать армейский и спортивный опыт. На гражданке в 90-е боец мог применить свои навыки в двух сферах: госслужбе или криминале. Силовикам в те годы платили копейки, поэтому Максим выбрал второй путь. Как ему казалось, сулящий легкие деньги.

Все изменила бандитская разборка в 93-м. Встречались вечером на отшибе среди заброшенных заводских цехов. Решали, кто будет контролировать приватизированные склады. Дипломатия не сработала. Когда точка кипения в переговорах была достигнута — один из оппонентов Новоселова потянулся к спортивной сумке за автоматом. Макс уронил его на землю подсечкой, выхватил оружие и пустил несколько пуль в голову. Затем молниеносно расстрелял других бандитов. На рефлексах, как учили в армии. И только потом задал себе вопрос, а зачем?

В перестрелке пострадали четверо, двое не выжили.

— Я первым открыл огонь, думаю, это было необходимо, — признается Новоселов. — Мы бы не разошлись миром, вообще никак. Не стрелял бы я — стреляли бы в меня.

Его судили в Самаре. Прокуратура требовала смертного приговора, но ему повезло. Россия планировала войти в Совет Европы, число казней сокращалось. Гуманный суд заменил расстрел 14 годами колонии.

— В тюрьме я насмотрелся на бывших смертников, — вспоминает Макс. — Один «обреченный» парень втемяшил в голову, что перед смертью обязательно нужно съесть шоколадку. Сладкое вырабатывает гормоны радости, а, значит, и умирать не так страшно будет. За смертниками приходил палач по кличке Терминатор — высокий и страшный мужик. Смотрел на зеков сверху вниз, а затем сухо бросал кому-нибудь: «Пойдем!». Человек понимал, что это путь в один конец. Каждый день мой знакомый дрожал, прислушиваясь к шагам в коридоре. И вот однажды открывается дверь камеры, а на пороге Терминатор. Хмуро смотрит именно на него и молчит. Парнишка побледнел, побежал к кровати шоколадку искать, но от ужаса упал в обморок. А ему просто принесли бумагу о замене расстрела на 15 лет колонии.

В зоне Новоселов продолжил участвовать в подпольных боях. Платили за них «тюремной криптовалютой»: спортивными костюмами, меховыми ботинками, кроличьими шапками. Реже деньгами. За возможность сменить робу на вещи с воли «гладиаторы» готовы были рискнуть здоровьем.

Драки устраивались в вечернее время: в плохо просматриваемых закутках и промышленных цехах.

— На зоне ставки выше, цены деньгам зеки не видят, — рассказывает Макс. — Раньше валютой была еда и одежда, сейчас в ходу виртуальные рубли, которые можно скинуть на телефон или номер WebMoney. В тюрьме вообще много обеспеченных людей. В 90-е сидели за стрельбу в людном месте, а в «десятые» – за финансовые преступления. Проливается меньше крови, но больше слез.

«Крытая», бунты, безопасность

Первые пару лет за решеткой Новоселов решал все вопросы с позиции силы. Говорит, не осознавал ценности жизни, а перспектива выйти по УДО (условно-досрочному освобождению) в ближайшие 14 лет не светила.

За жестокость суд дважды отправлял его на «тюремный режим». Зону в зоне, которую в народе называют «крытой». В России их 15, а попадают туда самые опасные и отъявленные рецидивисты.

— На «крытке» подобрался неплохой состав: серьезные борцы, боксеры международного уровня, бывшие спецназовцы. У всех тяжелая судьба и сложный характер, — продолжает Максим. — Сила там выше права, а боев даже больше, чем на обычной зоне. Только на кону не валюта, а статус и значимость. Я там проявил себя с хорошей стороны... был, наверное, самым сильным бойцом.

Брутальные методы Новоселова не нравились многим заключенным. Ему приходилось постоянно думать о безопасности. Быть готовым к нападению сзади. Натягивать в бараке по ночам леску, чтобы враги не подкрались бесшумно. Брать с собой зубную щетку с идеально заточенной рукояткой. Бывало жизнь Макса висела на волоске, а однажды он даже поучаствовал в бунте.

— История была на «восьмерке» в Челябинске. В зону привезли москвичей, которые не поделили интересы с уральцами и сибиряками, — вспоминает он. — Все началось с драки один на один, через полчаса бились 10 на 10. Вскоре ГУФСИН ввел на территорию ОМОН и внутренние войска, чтобы как-то утихомирить зеков. В бунте участвовали человек 400 с обеих сторон. В ход шли камни, железные душки от кроватей, табуретки. Я видел мужика, которому табурет воткнули в голову. Он с ним так и ходил, пока не умер... Через неделю табуреты с острыми краями запретили.

Свобода, азиатские турниры, мошенники

2003 год. Россия мчится на нефтяном поезде в сытые «нулевые», эпоха ОПГ (организованных преступных группировок) близка к закату. Подпольные драки на карьерах сменили официальные турниры под эгидой промоушенов. После освобождения Новоселов попал в новый мир.

— Безумное время старых героев UFC Танка Эббота и Олега Тактарова прошло. В тюрьме я смотрел бои на канале ТНТ и видеокассетах, замечал, что техника изменилась, появился четкий свод правил, — говорит Максим.

Через неделю после освобождения супертяж уже дрался за деньги на сцене магнитогорского ДК. Потом махнул в Санкт-Петербург на турнир MMA, где заменил травмированного спортсмена. Когда в российских промоушенах стало тесно, Максим Новоселов отправился покорять Азию.

— В Японии мне дали прозвище Безумный Макс по двум причинам, — продолжает он. — Во-первых, у меня была привычка душить оппонента в партере, одновременно выламывая ему руки. Во-вторых, я не позволял «кидать» себя на деньги. Платили за поединки 5-7 тысяч долларов, но иногда промоутеры пропадали с деньгами. Если это случалось, я их находил и выбивал гонорар. Следующим утром в самолете возвращался на родину, чтобы не загреметь в тюрьму.

Безумный Макс провел на профессиональном ринге 23 боя (20 побед, 1 ничья, 2 поражения). Стал чемпионом Европы и триумфатором Кубка мира по боевому самбо. Из двух десятков боев особенно запомнился тот, который случился в Туркменистане.

— Странное шоу. Организаторы постелили ковер, а вместо углов ринга поставили горящие факелы, — вспоминает Новоселов. — Дрались мы на рассвете, каждый боец представлял тот или иной конкурирующий клан. Вокруг на коврах сидели бабаи, семьями, человек по 50. Помню, выиграл легко, но не искрометно. Из-за росы ковер был влажным, а бой выжидательным. Я боялся упасть и действовал наверняка, не совершая резких движений... Вообще, мне удобнее драться в клетке, нежели в ринге. Видимо, тюремное прошлое сказывается.

Второй срок, шоу-бизнес, Дацик

В конце «нулевых» Новоселов безуспешно стучался в шоу-бизнес. Амплуа продюсера поп-групп не принесло ему ничего, кроме финансовых трат, зато свело с Аллой Пугачевой.

— Я привез на смотрины свой проект в пафосную московскую гостиницу, куда пускали только по приглашениям. В зале все «сладкие», гламурные и набриолиненные, — вспоминает Макс. — Смотрят на меня исподлобья и быстро глаза отводят. А я на вид типичный бандит: здоровый и лысый, с толстенной золотой цепочкой, перстнями и золотыми часами. Пришлось сесть в сторонке за отдельный столик, чтобы никого не смущать. Минут через пять заходит Алла Борисовна, холодно оглядывает местную публику, подходит именно ко мне и спрашивает: «У вас свободно?». Я ей — садитесь, конечно. Считал ее пафосной фифой, а она четкая и суровая тетка. Х...ми всех покрывала только так, короче, из нашей темы!

Работа инструктора в частных военных компаниях и спецподразделениях получалась лучше.

— Европейцы мягонькие и слабенькие, — вспоминает Новоселов. — Как-то мы с напарником показывали австрийцами контактную работу с холодным оружием. Уже после первого занятия они собрали вещи и сели в автобус. Мне сказали: «Макс, ты очень жестокий! Как можно затупленными топорами друг друга лупить на учениях?». Но, пардон, это же ваша работа! Русские проще реагируют. За плечами спецназовцев армия и секции рукопашного боя. Суровые мужчины. Они понимают, что семинар может уберечь их от ножа. Или поможет спасти от ножа гражданского. Ради чьей-то жизни можно и вытерпеть боль.

Спортивную карьеру Максима Новоселова прервал новый срок. Прокуратура обвиняла бойца в покровительстве наркобизнеса. В 2012-м он снова попал за решетку. На этот раз на три с половиной года.

— Запутанная история, суд доказал, что я знал о наркотиках. Все. Первый раз меня отпустили прямо из зала заседания. Но прокуратура сразу подала апелляцию в вышестоящий суд. Процесс освещался в СМИ, они не могли ударить в грязь лицом. Закрыть меня было делом чести, — неохотно рассказывает Макс. — Я свое отсидел и за свои грехи заплатил. На зоне работал в тренажерном зале, в котором молодых ребят, вчерашних наркоманов, приучал к спорту. Моя совесть чиста.

На ринг Безумный Макс возвращается в статусе ветерана-андердога. Шансы совершить очередной камбэк есть. Зрители любят парней с плохим прошлом. Особенно, если они страшные, большие и русские. Во многом история Новоселова рифмуется с «Шантарамом» — автобиографичным бестселлером австралийца Грегори Робертса. В ней тоже есть место тюрьме, мафии, войне, дракам и шоу-бизнесу.

Подтверждением служит популярность на YouTube. Интернет-звездой Новоселов стал еще в тюрьме, когда к нему приехал снимать «Реальную качалку» силач Михаил Кокляев. Выпуск о тренировках в российской зоне посмотрело несколько миллионов человек.

Безумный Макс готов сыграть на внимании. 9 сентября его ждет на арене «Трактор» в Челябинске бой против американца Джимми Амбрица. Контракт уже подписан.

А еще Новоселов бросил вызов знаменитому Рыжему Тарзану Вячеславу Дацику. Эксцентричному бойцу, который в дебютном поединке нокаутировал нынешнюю звезду UFC Андрея Орловского, а закончил налетами на салоны сотовой связи, лечением в психдиспансере, бегством и последующей депортацией из Норвегии и, наконец, тюремным сроком.

Сражение двух одиозных гладиаторов может расшевелить скучные будни российского MMA.

— У Дацика похожий путь. Он тоже сидел в тюрьме, но не сломался, — резюмирует Новоселов. — Сейчас Вячеслав больше устраивает рейды по борделям, кошмарит проституток и снимает это на видео. Но он гладиатор, а гладиатор должен принимать вызовы и биться. Думаю, Дацик согласится, когда у него все станет в порядке с законом. Иначе, в чем смысл? Жизнь научила нас не прятаться от хорошей драки.

Текст: Василий Трунов

Фото: Андрей Абрамов и личный архив Максима Новоселова