«Дай в борьбу, чтобы я почувствовал игру». Каким футболистом был Эдуард Малофеев

Великому тренеру исполнилось 75 лет.

Мы все знаем, что Эдуард Малофеев – отличный тренер. Многие даже видели его в деле у руля сборной Беларуси. А вот Малофеев-игрок – это что-то из далекого прошлого и больше походит на предание, нежели на быль. Отмотать время и увидеть все своими глазами, возможности нет. Но зато есть воспоминания партнеров Малофеева по «Динамо» и сборной СССР, которыми они с нами и поделились.

***

Зимой 1963 года минское «Динамо» готовилось к сезону в Крыму. После одного из товарищеских матчей форвард команды Михаил Мустыгин подошел к тренеру Александру Севидову и заявил, что его молодой талантливый партнер должен быть в стартовом составе, потому что на тренировках парень выглядит ну очень здорово. Севидов успокоил подопечного: «Миша, не спеши. Конечно, будет играть». И уже в следующем товарняке на поле рядом с Мустыгиным появился молодой Эдуард Малофеев. Футболисты сходу нашли взаимопонимание – оба ведь из подмосковной Коломны – и на много лет вперед сформировали шикарный атакующий тандем минчан.

Вообще, родился Малофеев не в Коломне, а в Красноярске, куда, спасаясь от войны, переехала его семья в 1942-м. Там же, по настоянию бабушки, мальчика крестили. Священник, который проводил обряд, уронил его в таз с водой – не удержал. После войны семья вернулась в Коломну. Бабушка отвечала за религиозное воспитание (маленький Эдик пел в церковном хоре, прислуживал у алтаря и даже хотел стать священником), а отец увлекал футболом – показывал финты, обучал приему мяча и ударам. Он работал слесарем и при этом играл – довольно неплохо – за сборную города. Однажды Малофеева-старшего даже позвали в ЦДКА, гремевший на весь Союз, но тот посчитал, что слесарь – профессия более перспективная, и отказался.

Эдуард же решил стать футболистом, и в 1960-м заиграл в местном «Авангарде», а через год перебрался в «Спартак», где произвел впечатление на самого Николая Старостина. После того как в первом же спарринге нападающий сделал хет-трик, Николай Петрович воскликнул: «Вы искали форварда? Вот же он!» И поначалу в Москве у Малофеева спорилось. Несмотря на то, что на старте сезона он получил тяжелую травму запястья и слег с аппендицитом, наколотил в дубле 20 мячей, стал чемпионом СССР среди резервистов, несколько раз появился в основе «красно-белых», получил звание мастера спорта и вызов в «молодежку». И кто знает, как бы развивалась карьера молодого нападающего, если бы не один забавный случай.

В 62-м «Спартак» в «Лужниках» принимал «Локомотив». В одном из эпизодов защитник «Локо» шипами разорвал Малофееву футболку и трусы, которые стали спадать. Паренек замешкался и вместо того, чтобы попросить другие, принялся тянуть футболку вниз, чтобы прикрыться. Как волк в одном из эпизодов «Ну, погоди!». В этот момент стотысячный стадион взорвался от хохота.

Позже Малофеев признавался, что тот эпизод выбил его из колеи не только в одном конкретно взятом матче, но и вообще в «Спартаке» все пошло не так. Он долго не мог прийти в себя, потерял место в основе. Поэтому и откликнулся на предложение Севидова перебраться в Минск. Даже Старостин не сумел убедить форварда остаться.

В «Динамо» у нападающего все снова стало получаться. Коломновская связка Малофеев-Мустыгин заиграла сразу и была заметной силой в СССР. По иронии судьбы свой первый мяч Эдуард забил как раз «Спартаку», уверенно реализовав пенальти. В воротах москвичей стоял Владимир Маслаченко. Ну а дальше пошло поехало. В сезоне-63 21-летний нападающий забил 21 мяч (второй показатель в лиге), а «Динамо» завоевало «бронзу».

Играла команда по инновационному для тех времен построению 4-4-1-1 с постоянным подключением фланговых полузащитников (в союзе эта схема обрела популярность лишь в 70-е). Мустыгин располагался на острие, а Малофеев в оттяжке. Михаил отвлекал на себя защитников, а Эдуард врывался в свободный коридор.

– Эдик вместе с Мустыгиным создал убойный дуэт, – вспоминает защитник «Динамо» в 60-х Иван Савостиков. – Миша чаще вправо смещался, а Эдик носился по всему фронту атаки. В команде был закон: «Если Адамов идет по флангу, то Мустыгин бежит на ближнюю штангу, а Малофеев в середину». Следует подача и опасный момент. И мы все играли на эту пару. Не было волокиты в центре поля – атаки начинались моментально.

– Мустыгин и Малофеев понимали друг друга с полуслова, – рассказывает еще один защитник «бело-голубых» того времени Виктор Гирко. – Чувствовали, куда побежит партнер, как откроется. Но о некоторых вещах все же договаривались. Например, как-то решили, что передачи друг другу будут давать не по первому движению, а по второму. Потому что первое будет ложным.

Взаимопонимание на поле переросло у футболистов в дружбу. Помимо игры объединяли молодых людей карты.

– Сутками играли в преферанс, – вспоминал как-то Мустыгин. – Однажды играли в паре с Малофеевым. За вечер всех обыграли. Ложились спать с большой кучей денег. А утром, перед зарядкой, прибегают Арзамасцев и Зарембо. Давайте, говорят, 10 минут поиграем. В итоге спустили все выигранное накануне :)!

С картами Малофеев был знаком с детства. Однако после того как мама словила за азартной игрой, надолго перестал брать колоду в руки. В «Спартаке» же попал в картежную компанию к Григорьеву, Логофету и Алабужеву. Обычно после тренировок футболисты разъезжались по домам, а эта четверка оставалась в Тарасовке и играла в преферанс до пятичасовой электрички на Москву. Часто футболисты заигрывались и бежали на станцию, чтобы не опоздать на поезд. Во время игр старшие товарищи курили. Как правило, окурки складывались аккуратно в пепельницу, но однажды почему-то их стали выбрасывать в окно, а под ним в тот день стояла машина какого-то клубного руководителя. Утром босс увидел свое авто и пожаловался Старостину. Карточные игры Малофеев возобновил уже в Минске.

Собеседники отмечают, что и Малофеев, и Мустыгин очень любили забивать голы и постоянно соревновались, кто забьет больше. Однако это не влияло ни на их дружбу, ни на командную игру. Никто не тянул одеяло на себя. Если Мустыгин замечал, что партнер в лучшей позиции, всегда отдавал передачу. И наоборот.

– А что нам ругаться? – говорит Мустыгин. – Мы общее дело делали – забивали. И не очень было важно кто. К примеру, в какой-то период отдал Эдику право бить пенальти. Просто подошел и сказал: «Теперь ты бьешь». Почему? Он просто спокойнее меня был. Нервы покрепче :).

– Они оба просто жаждали голов, – рассказывает Савостиков. – Я действовал слева и, так получалось, чаще пасовал Эдику. Мустыгин потом подходил и категорично со мной разговаривал: «Что ты все Эдику пасуешь?! Давай на меня играй!» И начинал бубнить себе под нос. Они рвались получить мяч. И у нас было правило: открывание должно поощряться хорошей, аккуратненькой передачей в ноги или зону. И, кстати, если отдавали плохо, Малофеев мог и высказать.

– Перед матчами Эдуард всегда просил меня первую передачу дать ему в борьбу, – вспоминает Владимир Курнев, выступавший за «бело-голубых» с 1968-го по 1977-й годы. – Так он заряжался духом игры. Мне, например, надо было просто коснуться мяча и отдать тихонечко ближнему, а ему хотелось сразу в бой. И если я давал в ноги, пихал: «Что ты мне даешь!? Дай в борьбу, чтобы я потолкался, попихался и почувствовал игру».

За бойцовские качества, которые всегда были присущи Малофееву, в «Спартаке» его прозвали «медвежонком».

– Когда выступал за дубль и выходил в двусторонках против основы, всех «щипал», – говорит Савостиков. – Играл очень жестко. А еще и манера бега была интересная – словно переваливался с ноги на ногу. Симонян и Нетто за это Эдика и прозвали «медвежонком».

«Щипал» ЭВМ соперников не только в играх, но и на тренировках. Нападающий всегда делал так, чтобы обстановка на занятиях была приближена к боевой. К примеру, просил защитников активнее мешать при ударах.

– На тренировках Эдику не было никакой пощады! – смеется Савостиков. – Почему я должен проигрывать ему единоборства? Моя работа – останавливать форвардов, и я любыми средствами этого добивался. И закалка, полученная на занятии, потом переносилась на игру.

– Дело в том, что с нападающими тогда не особо церемонились, – отмечает Курнев. – Ссадины и синяки – это нормально. А случалось и такое, что в перерывах шли в судейскую и показывали кровавые подтеки на икрах и пятках. Меня как-то один украинец так лихо приложил, что пришлось на икры компрессы делать!

У минчан тоже была убийственная защита. Да такая, что в гости к «Динамо» боялись ехать. Игорь Ремин, к примеру, дважды получал приз «Чугунная нога» как самый жесткий защитник лиги. У Ивана Савостикова кличка была Шлагбаум, а о том, будет ли играть Эдуард Зарембо, визитеры интересовались сразу по приезду в Минск. И очень огорчались, когда слышали утвердительный ответ. Как вспоминают футболисты, лишь «испанец» Хуан Усаторре был интеллигентным парнем.

Гирко рассказывает, что на тренировках Малофеев всегда работал с полной самоотдачей. Не валял дурака, а бегал и прыгал наравне со всеми. И во время матчей был таким же – много передвигался по полю, вступал в отбор. Очевидцы игры ЭВМ отмечают приличную выносливость и работоспособность нападающего. Называют его крепышом и очень неуступчивым футболистом.

– Эдик боролся за каждый мяч, – говорит о партнере Мустыгин. – Лез в любую борьбу. Даже когда понимал, что выиграть эпизод будет сложно, все равно шел встык. Кроме того, здорово боролся вверху. Выигрывал «воздух» и сбрасывал мне.

– Не боролся и бодался, а именно играл головой! – дополняет Савостиков. – Также хорошо укрывал мяч корпусом. Его очень сложно было сдвинуть с места. Упирался будь здоров! Стоял на ногах до последнего. Локоточки расставил – и все, защитнику не подобраться. Затем аккуратно пробрасывал мяч под удобную ногу и уходил от опекуна. Еще Малофеев здорово читал игру. Если оставался в штрафной один в один с соперником, то лез в обыгрыш. Но если видел, что защитника страхует партнер, отдавал передачу на набегающих Адамова или Погальникова. Реагировал на обстоятельства.

– Это был форвард таранного типа, – отмечает Курнев. – Если Мустыгин любил, получив мяч, накручивать в штрафной, то Малофеев действовал в силовой манере. Обыграть один в один – это не его. Продавить, смять, сыграть на опережении – вот игра Эдуарда. Скорость? Не бегунок, как Блохин, но двигался нормально. А вот хорошо поставленным ударом не обладал. Поэтому и мячи забивал соответствующие: на добивании, на протыке.

– Эдик был очень мощным нападающим, – снова говорит Мустыгин. – Только вот финтить особо не умел. Но, если честно, не особо и переживал. Говорил, что ему это не надо. Я же любил всякие обманные движения. За это меня чуть больше любили болельщики. Все-таки люди любят красоту :).

А вот у Савостикова свое мнение насчет дриблинга.

– Ну, немножечко финтил. Выполнял перешагивания, которые сейчас Роналду делает. А еще при приеме мяча корпусом показывал движение в одну сторону, а потом резко двигался в другую.

Забивал Малофеев много. На его счету 109 мячей и членство в клубе Григория Федотова, объединяющем советских и российских футболистов, забивших за карьеру от сотни мячей и больше на высоком уровне. 20-м членом клуба бомбардиров ЭВМ стал в ноябре 71-го. Правда, три последних гола до сотни дались форварду с трудом. «Динамо» в чемпионате выступало из рук вон плохо – рисковало даже вылететь в первую лигу, – а Малофеев долго не мог забить. Однако в трех последних турах отметился шесть раз. Команда осталась в «элите», а Эдуард стал лучшим бомбардиром чемпионата (17 голов).

В одном из интервью тех лет форвард рассказывал, что часто перед играми он знает, что забьет. А также признавался, что лучше всего ему удаются матчи, перед которыми отвлекается от футбола интересной книгой или фильмом. И отмечал, что не любит разговоров на установках о необходимости победы – перегорает.

– Малофеев был ведущим игроком минской команды, – рассказывает нападающий киевского «Динамо» и сборной СССР тех лет Анатолий Бышовец. – С Мустыгиным у них была хорошая, сыгранная пара. Миша впереди, а Эдик чуть позади – в оттяжке. Такой был сдвоенный вертикальный центр. Понятно, что киевское «Динамо» тех времен редко обращало внимание на нейтрализацию кого-то из соперников. Мы были на голову сильнее всех в стране и неоднократно становились чемпионами. Но перед играми в Минске тренеры всегда обращали внимание на Малофеева как человека, способного сделать результат. И Эдик доставлял нам много проблем.

Мимо такого футболиста не могли пройти тренеры советской сборной. Уже после первого «взрослого» сезона молодой Малофеев попал в команду Константина Бескова. За шесть лет в сборной Эдуард провел 40 матчей, в которых забил 6 мячей. Два из них на чемпионате мира 1966-го в ворота Северной Кореи.

Еще один в ворота австрийцев в отборе на Евро-68.

А за выездной гол грекам все в той же квалификации Малофеев получил звание заслуженного мастера спорта.

– В сборной очень ценились его универсальные качества, – отмечает Бышовец. – Эдик был очень самоотверженным игроком, выполнял большой объем работы и был хорошо развит физически. Такой игрок был необходим. Да, у него не было выдающейся техники, но умел на поле многое. И этого хватало, чтобы быть в национальной сборной Союза.

Иван Иванович Савостиков вспоминает, что, вернувшись из Англии, где проходил мировой чемпионат, Малофеев со смехом рассказывал, как во время разминки перед игрой за «бронзу» с португальцами бил по воротам Льву Яшину и запустил мяч аж за трибуны.

– Я попал в команду, как раз когда Малофеев приехал с чемпионата мира, – говорит Гирко. – Звездности в нем не было совершенно. Вел себя адекватно и без зазнайства. Со всеми общался на равных. И неважно, кто перед ним – старый приятель из основы или молодой парень из дубля. Старожилы говорили, что остался таким же, как был.

В 1972-м Малофеев получил травму мениска и завершил карьеру. Еще с момента вызова в сборную СССР игрок решил, что станет тренером. Сперва записывал за Бесковым, а затем за Николаем Морозовым и Михаилом Якушиным. Тренерскую карьеру ЭВМ начал в динамовском дубле. А в 74-м, когда у основы возникли проблемы с нападающими, на некоторое время вернулся и даже забивал. Но вскоре закончил бесповоротно, чтобы стать тем великим тренером, которого мы знаем. 

Фото: dinamo-minsk.by, alamy.com, gettyimages.co.uk, РИА Новости/Александр Макаров.