Украинец только месяц пробыл игроком «Динамо» Брест, но сам решил уйти, так как Беларусь замешана в войне (к простым беларусам вопросов нет)

Партнерам советовали тему российской агрессии с Владиславом Хамелюком не обсуждать.

С 24 февраля продолжается военное вторжение России в Украину, в том числе с территории Беларуси. За время войны из России уехал ряд тренеров и футболистов из Украины. Есть такие случаи и в Беларуси – первым чемпионат страны покинул Юрий Габовда, разорвав контракт с «Торпедо-БелАЗ», а через несколько дней из брестского «Динамо» уехал Владислав Хамелюк. И если Габовда играл в Беларуси не первый год, то 23-летний полузащитник заключил контракт с «Динамо» только 9 февраля – но, как и более опытный соотечественник, в итоге решил, что не может играть в стране, с территории которой на его Родину заходят войска и летят ракеты. В итоге первый легионерский опыт у Владислава, ранее игравшего в Украине за «Черноморец», донецкий «Олимпик» и «Львов», составил всего месяц.

Накануне своего отъезда из Бреста Хамелюк рассказал телеграм-каналу «О, спорт! Ты – мир!», что он чувствовал, когда узнал о войне, как к нему и его решению покинуть «Динамо» отнеслись в клубе, а также есть ли в Украине притеснение русскоязычных, назначенное в России одним из поводов для начала вторжения.

С разрешения канала «Трибуна» перепечатывает этот материал.

– В «Динамо» я мог перейти еще полтора года назад, но пока решился вопрос с донецким «Олимпиком», за который тогда выступал, для меня места в Бресте уже, по сути, не осталось. Потом я немного поиграл за «Олимпик», за «Львов», а в начале 2022-го снова появился вариант с «Динамо». Тренеры были во мне заинтересованы, я приехал, недели две-три поработал на просмотре и 9 февраля подписал контракт.

– Какие были первые впечатления от команды и города?

– Коллектив прекрасный, влился в него сразу. Общий язык нашли сразу, все же русскоязычные. Что касается города, то я его толком не изучил. Первое время жил на базе, последний месяц снимал квартиру.

– Какие условия вам предложили в «Динамо»?

– Примерно те же, что и во «Львове».

– Как прошел ваш период работы в Бресте?

– Хорошо. Единственное, на какое-то время я выпал из-за травмы – восстанавливался по индивидуальной программе. В остальном же все было прекрасно. Мы готовились к сезону, строили планы, намечали цели. Никаких проблем. До 24 февраля...

– Вспомните утро того дня.

– Это был шок. Не верилось, что все это происходит. Да я даже до сих пор не могу поверить. 23-го спокойно засыпал, думал о том, что на завтра запланирована тренировка, а проснулся утром часов в семь и не мог поверить в случившееся. Было много сообщений, звонков.

Все мои родные сейчас в Украине, в Хмельницкой области, где прожили всю жизнь. Там потише, [чем на юге и востоке Украины], но понятно, что о футболе, о работе я даже думать не мог. Я тогда был на травме, поэтому у меня была запланирована тренировка по своей программе. Да, пошел работать, старался все делать в обычном режиме, но думал о других вещах.

– Что говорили вам родные в первый день войны?

– Да ничего. У всех была одинаковая реакция – настоящий шок. Как бы что ни происходило, наверное, никто все равно не был готов к тому, что начнется реальная война. 24 февраля ко мне из Украины должна была приехать моя девушка, но в итоге так и не выехала.

У меня первую неделю [войны] не было никакого сна – все время боялся, чтобы ночью ничего не произошло, следил за новостями. Мои родные же никуда не уезжают, не хотят. Хорошо, что у них сейчас тихо – воздушную тревогу объявляют, но, слава Богу, не бомбят.

– Разговоры о том, что война может начаться, ходили давно. Вы до последнего не верили в такое развитие событий?

– Вообще не верил. Для меня это было как что-то невозможное. Вы что, какая война? XXI век на дворе, время войн давно прошло. Вопросы и проблемы можно решать по-другому.

– В команде с вами говорили о событиях в Украине?

– Ребята отнеслись ко всему с пониманием. Все и так видели мое настроение и состояние. Несмотря ни на что, раньше с тренировки я не ушел, отработал. Потом вернулся в номер на базе и весь вечер просидел в телефоне, читал новости. В принципе, и все последующие дни у меня так прошли.

– Вы в тот же день решили покинуть Беларусь?

– Тогда еще даже не задумывался о том, чтобы уйти из «Динамо». Находился в таком шоке, что не понимал, как жить дальше, что делать. Жил, по сути, сегодняшним днем, не строил планов даже на завтра-послезавтра.

– 26 февраля вы сделали репост в Instagram, где был призыв изолировать Россию и полностью разрушить ее экономику. Со стороны руководства клуба была какая-то реакция?

– Нет, никто ничего не говорил. Тем более это же не мой пост. Репост с украинской «Трибуны».

– А вы вообще общались с руководством по поводу сложившейся ситуации?

– Нет, никто ничего не спрашивал. В первый день пояснили, что все ребята в команде предупреждены, что не стоит лишний раз в разговорах со мной поднимать тему событий в Украине – сказали, чтобы не расстраивать меня. Но футболисты все равно постоянно интересовались, как мои родные, какие новости из Украины. Никто не был равнодушен.

– Когда вы решили все-таки покинуть «Динамо»?

– За пару дней до первого матча четвертьфинала Кубка [6 марта] уже окончательно решил, что хочу уехать.

– Что послужило главной причиной такого шага?

– Вся ситуация в Украине, эта война. Плюс на моей Родине, да и я сам считаю, что Беларусь замешана в военных действиях. Может, простые люди и не имеют отношения к ней, но правительство – да.

Я посчитал неправильным работать в Беларуси в такое время, когда с ее территории в Украину заходит армия. Посоветовался с близкими, они полностью меня поддержали.

– Как прошел разговор с руководством?

– Спокойно. Я сказал все как есть, меня поняли, вошли в мое положение. Разговаривал не только с директором, но и с тренерами – все меня поняли. Мы быстро нашли общий язык по поводу того, как разорвать контракт – в течение нескольких дней все решилось, удалось уладить все моменты. Расстались по соглашению сторон, никто никому ничего не должен. Я же, кстати, зарплату в «Динамо» успел получить, и на эти деньги жил – украинские карточки в Беларуси оказались заблокированы.

– Что будете делать дальше?

– Пока еду в Украину через Польшу, ведь напрямую на Родину не попасть. Там буду восстанавливаться, искать команду. Но пока мысли не об этом. Футбол пока у меня на паузе.

– Ваше отношение к беларусам поменялось после начала войны?

– Нет, оно такое же. Никакой агрессии. Беларусы – такие же люди, как и украинцы. Я осуждаю только тех, кто так или иначе замешан в этой войне. Правительство, войска… Я верю, что в Беларуси больше все-таки адекватных людей, которые все прекрасно понимают и не хотят этой войны, не хотят, чтобы Беларусь в ней участвовала.

– Учитывая нынешнюю ситуацию, возвращаться в Беларусь уже не намерены?

– Пока не знаю. Надеюсь, все разрешится благополучно, и войска вашей страны не зайдут в Украину, не будут воевать на моей Родине. И если наши страны все-таки останутся в нормальных отношениях, тогда я, может, и вернусь. А если все будет только ухудшаться, то сами понимаете.

– Ряд украинских спортсменов вступили в отряды территориальной обороны. Какие эмоции испытываете, когда видите защищающих Украину футболистов, тренеров?

– Испытываю настоящую гордость за них, да и за весь украинский народ. Даже те люди, которые не могут воевать, не умеют, которые находятся за пределами Украины – они все равно стараются как-то помочь своей стране. Такого единства, наверное, я никогда не видел и не ощущал. Каждый борется за Родину, за ее независимость, за свободу. У нас все верят в свою страну, в людей. Все встали на защиту Украины. И это прекрасно!

– А вы готовы вступить в тероборону?

– Думал об этом. Восстановлюсь – посмотрим.

– В Украине негативно начали относиться к экс-игроку сборной и нынешнему тренеру «Зенита» Анатолию Тимощуку, который не осудил военную агрессию России. Как вы это восприняли?

– Тимощук был лицом сборной, легендой украинского футбола. Для меня он был примером для подражания. Сейчас вообще не могу понять, почему такой достаточно влиятельный человек до сих пор в России и молчит. Не могу найти причину, которая оправдала бы такое поведение Тимощука.

– Может, боится потерять в финансовом плане?

– Думаю, он столько уже заработал, что бояться нечего. Уверен, что ему несложно высказаться.

– Украинская федерация футбола лишила его всех титулов, званий, медалей. Это правильно?

– А как иначе? Это такие санкции. Просто говорить, что он плохой? Это останется словами. А тут, возможно, удастся достучаться до Тимощука, сподвигнуть его хоть на какие-то действия.

– У вас есть знакомые в России?

– Есть какие-то родственники, но я с ними не общаюсь, с ними поддерживают связь мои родные. Это украинцы, которые когда-то жили в нашей стране, но уехали в Россию. И они тоже в шоке от такой ситуации. Никто не поддерживает то, что творит правительство России.

– В России много говорят о том, что в Украине притесняют русскоязычных, поэтому нужно спасать их. Как вам такое слышать?

– Я и другие украинцы понимаем, что это настоящий бред. У нас половина страны понимает русский язык, вся страна понимает украинский – и все друг с другом в прекрасных отношениях. Ни о каком притеснении и речи не идет.

– Тогда зачем России нужна эта война?

– Не знаю. У меня нет никакого объяснения. Невозможно объяснить все эти действия по-человечески, как-то рационально. Мне кажется, эта война нужна лишь человеку с психическими отклонениями, который верит в то, что говорит.

– Есть предположения, когда и чем это все закончится?

– Надеюсь, что закончится скоро. Потому что никогда не видел, чтобы украинцы так объединялись, чтобы Украину так поддерживал весь мир. Но смотреть на то, что сейчас творится на Родине, очень больно. И это я нахожусь не в Украине. А что испытывают люди в том же [уничтожаемом российскими бомбежками] Мариуполе... Я несколько раз был в этом городе, у меня есть знакомые футболисты оттуда. Просто не представляю, как они сейчас там. Одно желание – чтобы побыстрее все это закончилось. Потому что людей убивают просто ни за что!

Фото: dynamo-brest.by