«После появления автоматчиков судья гол решил не засчитывать». Андрей Разин – о карьере в России, Швеции и Китае

«Фишки мне не доверили – не дорос»

— Привыкли уже к роли тренера?

— До конца еще нет. Тяжело за два месяца отвыкнуть от того, чем профессионально занимался 18 лет.

— По дороге на работу вы все равно понимаете, что обязанности уже другие?

— Я же играющий тренер, поэтому должен поддерживать себя в кондициях, тренируюсь. Но к физической работе добавилась умственная (смеется). Да нет, шучу. До этого я тоже думал, когда был игроком (смеется).

— А почему вообще решили стать именно играющим тренером? Почему не одно из двух?

— Это, скажем так, плавный переход от игрока к тренеру. Я не думаю, что задержусь в этой должности дольше, чем на год. Мне так кажется.

— Следующий этап – полноценная тренерская работа?

— Думаю, что да.

— Игроки как к вам обращаются?

— Саныч (смеется). Первое время оглядывался, думал, кого это зовут. До этого даже в шутку никто так ко мне не обращался.

— Какого это — руководить теми, с кем недавно играл в одной команде?

— Не так и сложно, как может показаться. Для меня это не большая проблема.

— Меня интересует такой момент: вы являетесь играющим тренером, вас ставят в стартовый состав. А игрок на скамейке может подумать, что его права ущемляют, мол, тренера все равно поставят в основу. Не думали об этом?

— Пускай будут сильнее играющего тренера, тогда и будут в стартовом составе. Это футбол, это спорт. Кто сильнее, тот и на поле. Пускай даже и тренер. Но, вообще, думаю, что в идеале я не должен играть. Должны выходить на поле молодые ребята, а я лишь иногда могу помогать им. Пока же получается немного иначе. В спаррингах сейчас всегда в основе выхожу.

— Как говорят футболисты, тренеру решать.

— Тренерам (смеется). В том числе и мне.

— Вы были капитаном в «Минске». Эти качества не помогают в тренерском деле сейчас?

— Наверное, помогают. Надо быть лидером, четко знать свою позицию, иметь свое мнение.

— Есть еще возможность, что когда-нибудь вернетесь в футбол в качестве игрока?

— Не знаю. Зависит от того предложения, которое поступит. Никогда не говори никогда – все реально.

— Партнеры по команде совета на поле не спрашивают?

— Не успевают. Я им сам раньше говорю (смеется).

— Сейчас снова работаете с Виталием Таракановым. Было время, что под его руководством играли в «Минске».

— Виталий Юрьевич работал в школе клуба, мы с ним часто пересекались. У нас были всегда хорошие отношения.

— Не поменялся он с тех пор, как ушел из главной команды?

— Мне кажется, он стал более требовательным. Но это только на пользу.

— К вашему мнению тренерский штаб прислушивается?

— Я надеюсь, что да. Часто возникают вопросы в ходе тренировочного процесса: игровые, теоретические. Так что обращаются.

— А что конкретно в ваши обязанности входит? Фишки расставлять?

— Кстати, фишки мне пока не доверили. Не дорос до них (смеется). А, вообще, я же тренируюсь с командой обычно.

— От кого поступило предложение перейти на должность играющего тренера?

— От директора клуба.

— Он прямым текстом спросил, не хочешь ли закончить карьеру?

— Можно и так сказать. Хотя как тут получается: я, вроде, и закончил, но все равно продолжаю играть. Но для себя я считаю, что переход на новую должность – это окончание карьеры. Рано или поздно надо заканчивать.

— В 34 года?

— Я не собирался завершать карьеру, но так получилось. И я сейчас ни о чем не жалею. Дело в том, что в 34 года уже другие приоритеты, чем в 25-30. Можно было, конечно, играть, но, скорее всего, за пределами Минска.

— Например?

— Ну, зачем уточнять? Просто за пределами Минска. Но, если честно, не хотелось уезжать отсюда. Слишком много в бытовом плане меня связывает со столицей. Семья бы за мной не поехала. Раньше, когда я играл в Иркутске, в Швеции, Махачкале, они были со мной. Сейчас же не видел смысла в переезде.

— Так а когда поступило предложение перейти на новую должность?

— В новогодние праздники. К тому же у меня контракт 1 января закончился.

— Вы сами раздумывали долго?

— Недели три. Потом дал согласие.

«Никому не звонил, свои услуги не предлагал»

— Вы говорите, что закончился контракт, соответственно, стали свободным агентом. Наверняка куда-то звали?

— Дело в том, что я целенаправленно ничего не искал. Никому не звонил, свои услуги не предлагал. Я же говорю, что не видел для себя других вариантов. Минские команды, скорее всего, не позвали бы. Не позвали бы и те, кто около Минска играет. А в остальные особого желания ехать не было.

— Вы себя чувствуете столичным человеком?

— Да, 13 лет уже живу здесь. Всю свою самостоятельную сознательную жизнь я провел в Минске. Совместно с женой мы жили только в Минске. Хоть вдвоем из Бреста, но поженились и начали тут вместе жить, квартира появилась в столице.

— Кстати, о Бресте. Из местного «Динамо» не предлагали перейти к ним? С Василюком вернуться.

— Давайте опустим эти вопросы.

— Неприятные воспоминания?

— Нет, почему? С Брестом у меня все хорошо. Просто Брест – это самый далекий город от Минска (смеется).

— Но это же родная команда.

— Да, согласен. К тому же в Бресте у меня живет мама, это родной город. Но на данном этапе я приоритеты для себя расставил таким образом. Просто, если становиться тренером, то тоже нужно с чего-то начинать. А если бы я ушел, начинать было бы тяжелее.

— А вдруг бы из Бреста вас на Запад позвали играть?

— Что там делать? (смеется). Если паспорт переделать, цифру одну подправить (79 год на 89-й), тогда можно было. А так футболист, у которого третья цифра в годе рождения 7, уже никому не интересен. Сейчас такие игроки предпочитают оставаться в одной команде до конца карьеры.

В Беларуси я играл только в брестской и минских командах. А если уезжал, то уже далеко. Очень далеко.

— Матчи с брестским «Динамо» были принципиальными для вас?

— Если говорить о периоде в «Минске», то со времени выступления за брестскую команду прошло 10 лет. Поэтому ничего сверхординарного не чувствовал. В первый год после ухода было волнение. Когда с минским «Динамо» приезжал, для меня этот матч был необычный.

Сейчас приятно приезжать в город, потому что родственников много, мама живет. А в самой команде уже практически никого не осталось с моих времен. С нынешним главным тренером я играл еще, со вторым играл. С доктором пересекался. А из игроков никого не знаю.

— А что относительно болельщиков?

— Фанаты, скорее всего, меня и не помнят. В то врем, когда я играл в «Динамо-Брест», они, наверное, и на стадион не ходили. Это же было 15 лет назад.

«2004 год – наверное, пик моей карьеры»

— После брестского «Динамо» было минское. Этот этап карьеры самый яркий?

— Да. А, точнее, 2004 год. Тогда я стал лучшим полузащитником и лучшим футболистом чемпионата Беларуси.

— Вы переехали в Минск в 20 лет. В довольно молодом возрасте.

— Тогда Чиж только принял команду, «Динамо» заново отстраивалось, команда была молодая.

— Не страшно было переходить в такой гранд?

— Дело в том, что этот гранд в 1999 году занял шестое место. Имелись свои проблемы. Да и в сезоне-98 занял 8 место.

— Значит вы переходили в команду, которая до этого имела явные проблемы.

— Так поменялось руководство. Значит, постепенно должна была появиться стабильность. Я шел на определенные условия, шел в команду, которая будет ставить перед собой максимальные задачи. Так и получилось: мы каждый год завоевывали медали, кроме одного. Таким образом, с «Динамо» сразу завоевал «бронзу», в 2001-м – «серебро». В сезонах-2002 и -2003 остался без медалей, в том числе и потому, что один год отыграл в минском «Торпедо». В 2004 году вернулся в «Динамо» и стал чемпионом Беларуси.

— Хорошо, что вернулись – первое чемпионство.

— Первое и последнее (смеется).

— Думали ли вообще, возвращаясь из «Торпедо-СКА», что все так удачно сложится?

— Надеялся.

— В матче с БАТЭ вы забили фактически «золотой» мяч.

— Может быть, это и пик карьеры был.

— Что думали тогда, оглядываясь на золотой сезон?

— Думал, что все только начинается. Мне же было всего 25 лет. Но получилось так, как получилось. Но я ни о чем не жалею – в моей карьере все понравилось.

— Никогда ни о чем не сожалеете?

— А смысл? Все равно уже ничего не изменишь. Зачем понапрасну себя убивать.

«Едешь и видишь — в кустах БТР или пушка торчит»

— Через год, имея за плечами все медали чемпионата Беларуси, вы переходите в «Анжи». Почему?

— Так получилось. Я просто не хотел никуда ехать на просмотр.

— «Анжи» – единственный клуб, кто предлагал контракт без просмотра?

— Не единственный. Просто клуб был очень настойчив, звал меня. Поэтому и перешел.

— Далековато от родины.

— Далевато и страшновато (смеется).

— Да, район неспокойный.

— Постреливали там периодически. Но ночью от этого не просыпался (смеется). Жил сначала на базе, потом приехала семья, мы сняли квартиру.

— Как вы решились перевезти семью туда, где стреляли все время?

— В то время, когда я выступал в «Анжи», было чуть получше, потише. Поэтому решил перевезти. Потом, когда уже уехали, на той улице, где мы жили, в какой-то квартире засели боевики, была перестрелка.

— Не хотелось никогда банально убежать оттуда?

— Так и получилось, грубо говоря. Я среди сезона уехал. Неспокойная ситуация была одной из причин моего отъезда. А так, в общем, просто не сложились отношения с «Анжи». Тяжело там было.

— И в бытовом и футбольном планах?

— Да.

— С кем-то из известных ныне футболистов успели поиграть?

— С Ильей Абаевым. Сейчас он выступает за московский «Локомотив».

— «Анжи» совсем недавно был наполнен мировыми звездами.

— А у нас такого не было. Другой же президент клуба стоял во главе. Кстати, его сын играл в нашей команде.

— И наверняка всегда в основе.

— На домашних играх чаще всего да.

— Независимо от формы?

— Он старался всегда поддерживать себя в оптимальном состоянии.

— То есть никакого блата?

— Насчет блата не знаю (смеется). Нормальный футболист был. Только что всегда на тренировках присутствовали его охранники с автоматами.

— Так до него дотрагиваться нельзя было?

— Нет, можно. Просто охранники были, чтобы его не похитили. А подкаты делали. Это же футбол (смеется).

— Все равно, по-моему, в какой-то мере боязно против него играть.

— Он нормальный парень. Его тоже можно пожалеть: всю жизнь с охранниками, всю жизнь под надзором. И все потому, что у тебя богатые родители, ты живешь в Дагестане.

— Сталкивались с кавказскими традициями?

— Я знаю, что футболисты-мусульмане в нашей команде ездили со своим мясом на гостевые матчи. Потому что они свинину не едят.

— А вам как местная еда?

— Вкусно. Там осетрина, свинина на базаре продавалась. Правда, всего в парочке мест можно было ее купить. У некоторых дагестанцев спрашиваю: «Свинину ешь?» «Нет» – отвечает. «А сало?» «А сало обожаю» (смеется).

Или еще: идешь по базару между рядами с мясом. На нем мухи сидят. Подходишь, продавец сразу их смахивает и рекламирует товар, мол, свежий, вкусный.

Икру нельзя было продавать черную – запрещена. Но прямо при тебе могли на базаре банки с ней закрывать.

— Не страшно было с семьей по городу гулять?

— Все же при мне относительно спокойно все было. Правда, можно было зайти в магазин, а охранник там сидит в камуфляже и с автоматом. Не так, как у нас: в пиджаке и с рацией.

— Автоматчики на поле не появлялись?

— Было дело. Проводили матч с «Ангуштом» в Назрани. Счет – 2:2. Мы забиваем в конце игры мяч. Судья показывает на центр. Тут с бровки выбегают два мужика в камуфляже, с автоматами, подбегают к судье, потерлись около него и он отменил взятие ворот. Показал, что было нападение на вратаря. Так 2:2 и закончили. Рефери подумал, взвесил все за и против и решил, что лучше гол не засчитывать.

Когда мы ехали на выезд в Назрань, можно было увидеть в кустах БТР, или пушка торчит.

— Как вы вообще в этой обстановке могли думать о футболе?

— Нормально все было. Зато интересно вспомнить (смеется). Футбол везде одинаков, только не везде автоматчики на поле выбегали, слава Богу.

— «Памяркоўнаму» белорусу действительно там тяжело.

— Так я же знал, куда ехал. Приглашали же не в Рио-де-Жанейро. В команду попал, когда она была на сборах в Турции. Общался с футболистами, они мне рассказывали о городе.

— Местный язык выучили?

— Так там как такого языка нет. Одни диалекты. Причем люди из, грубо говоря, соседних деревень могли друг друга не понимать, поэтому разговаривали на русском. И я общался с ними на русском.

«В Швеции принимали за местного»

— Надоело вам в этой Махачкале и решили уехать. Почему не в Беларусь?

— Были определенные обстоятельства, не позволившие вернуться.

— Хорошо. Но почему тогда Швеция?

— Предложили просто.

— Без просмотра?

— Можно сказать, что да.

— Расскажите о той команде – «Энчепинг».

— Клуб из пригорода Стокгольма, выступал в Третьей лиге.

— Полулюбители.

— А в Швеции только в Высшей лиге профессионалы, в остальных –полулюбители и есть. Команда, которая только попала в вышку, тоже может иметь в своем составе непрофессиональных футболистов. Им нет резона менять статус, потому что команда может снова оказаться в дивизионе ниже.

В «Энчепинге» все легионеры были профессионалами. Нам отдельно делали тренировку по утрам, а вечером мы уже со всеми работали.

— Из каких стран приехали легионеры?

— Из Боснии, Польши и Беларуси. То есть всего три человека.

— С ними как общались?

— На английском. У меня с этим языком нет проблем. Я же гимназию физико-математическую закончил, потом – юридический факультет в Брестском государственном университете. Там и выучил язык.

— По специальности никогда не работали, получается?

— Нет. Сейчас вот переучиваюсь – в Институте переподготовки кадров на тренера. Лицензии пока никакой нет. Да и статус у меня плавающий – то ли игрок, то ли тренер.

— А в планах что?

— Для начала – избавиться от статуса играющего тренера, получить сначала категорию В, потом – А, а уж затем – Pro.

— Планы грандиозные.

— Так а чего тогда начинать?

— Может, потом пригласят тренировать солидную команду. Например, «Энчепинг»?

— Может быть (смеется).

Меня, кстати, в Швеции все постоянно спрашивали, как куда-нибудь пройти. Принимали за местного – я же блондин. На английском отвечал, что не знаю. А вот когда на шведском спрашивали, становилось понятно, что не местный.

— Семья когда к вам в Швецию переехала?

— Когда выбирался из Махачкалы, она была в Минске. Потом им нужна была виза. Для выезда из страны дочке нужно было мое разрешение. А где я найду нотариуса в Швеции? Где-то в посольстве все бумаги писал (смеется).

— Так пусть бы в Минске и оставались.

— А что, им не хотелось пожить в Швеции? Сказали бы: «Странно, в Махачкалу нас привез, а как в Стокгольм, там сам разберется?» (смеется). Я сразу клубу поставил условие, что он мне помогает с размещением семьи.

— В свободное время чем занимались?

— Ездили в Стокгольм. Изумительный город.

— Какие вообще впечатления от Швеции?

— Понравилось. Больше, чем в Махачкале (смеется). В Швеции жизнь устроена так, как должна быть в идеале. Мы там прожили всего два месяца, а дальше, наверное, стало бы скучно. Потому что без русскоязычного общения тяжело. Эти два месяца были великолепным временем.

— Вы себя там чувствовали туристом или футболистом?

— Футболистом, посещающим каждые выходные Стокгольм (смеется).

— Почему всего два месяца были в Швеции?

— Там нюансы с системой налогообложения. Первые два месяца налог – 15%, а потом – 50%.

— Вы же знали, куда ехали?

— В такие подробности я сразу не влезал. Да у меня изначально был контракт всего на два месяца.

— Какой-то странный срок.

— Доигрывал сезон. Все были согласны на эти условия. Я пришел – команда располагалась на первом месте. В итоге благополучно на нем и закончили год.

— И вы стали чемпионом Третьей лиги Швеции. Еще одна награда. А вы говорите, что единственное чемпионство – с «Динамо».

— Мне не дали медаль почему-то (смеется). Наверное, потому что 50% налогов не платил.

«Мой уход из «Дариды» был для клуба плюсом»

— После Швеции вы оказались в «Дариде».

— В марте пришел в команду. Это была амбициозная дружина, которую тренировал Анатолий Байдачный.

— И вы, наверное, как и с «Динамо», хотели что-нибудь завоевать.

— Так все хотели и думали об этом. Но не вышло.

— Почему «Дарида»?

— Так сложились обстоятельства. Дело в том, что за тот год, что я был в «Анжи» и «Энчепинге», я ни одного мяча не забил. В Махачкале я вообще играл опорным полузащитником частенько. А отбор – это не самое сильное мое умение, скажем так.

— В детском футболе на какой позиции действовали?

— Когда я только начинал карьеру, была другая система: с либеро. Я был под нападающим. Все детство провел атакующим центральным полузащитником. А в «Анжи» передвинули почти в защиту.

— Ясно. Перешли вы в «Дариду». Какие перспективы вам рисовали?

— Были большие планы. Дословно не помню, но минимум в тройку хотели попасть.  

— Что у клуба не получилось? Слишком много звезд?

— Не так уж и много. Да, были и тренер опытный, и игроки. Но все равно что-то было не так.

— С Делендиком пересекались?

— Конечно. Контракты же у него подписывал.

— Какой он человек?

— Довольно необычный, неординарный. В нем было очень много энергии. Он привык быть хозяином.

— Глядя на него, верили, что искусственно созданный проект «Дарида», клуб без истории, просуществует долго и добьется результата?

— Мог бы, если бы Делендик очень сильно захотел и делал все правильно.

— В любом случае вы не жалеете, что не получилось чего-то добиться с «Даридой»?

— Нет. Везде были свои плюсы, будет что вспомнить. Контракт был на год, но пробыл там всего пару месяцев. Стало понятно, что проект этот не состоится. Байдачный ушел, место команда занимала далеко не первое. Я так понимаю, и руководству было не с руки платить немаленькие по белорусским меркам зарплаты за то, что клуб плетется в конце таблицы. Можно сказать, что мой уход был для них плюсом (смеется).

«Поспал, позавтракал и пошел на вечернюю тренировку»

— Вы отправились в Иркутск, в «Звезду». Тоже далековато, как и Махачкала, и Стокгольм.

— Эта команда звала меня еще до «Дариды».

— Почему не поехали?

— К тому времени я уже пообещал Анатолию Николаевичу, что останусь в Минске. А потом, когда уходил из «Дариды», Байдачного уже не было.

— В Иркутске вас так долго ждали?

— Меня приглашали перед началом чемпионата, а потом раз в неделю звонили.

— С каким вопросом?

— Да просто звали в команду все время (смеется).

— Уезжали в Иркутск в первую очередь за деньгами?

— Ехал играть. В Первой лиге России футбол тяжелый, но интересный. Хотя, чего скрывать, и за деньгами тоже.

— Сравните ФНЛ с белорусской Высшей лигой.

— Там тяжелее играть просто. Не скажу, что уровень выше или ниже, просто тяжелее. Потому что эти перелеты, эти спаренные игры. Тот же Комаровский в Беларуси был на видных ролях, уехал в Россию в Первую лигу и вернулся обратно.

— К самолетам вам уже привыкать не надо было.

— Ну, почему? Да, с «Анжи» летал раньше, но из Иркутска до Москвы в воздухе приходится пробыть аж 6 часов. Это и другие часовые пояса. На европейское время перестраивался быстро. А когда прилетал обратно, начинались проблемы. Хотелось спать только тогда, когда начинало светать.

— А надо на тренировку.

— Да. Жене как-то писал смс (она с дочкой была в Минске): «Поспал, позавтракал и пошел на вечернюю тренировку».

— Что касательно бытовых условий?

— Клуб мне предоставил квартиру. Первая квартира, кстати, была на улице Разина (смеется).А так Иркутск – нормальный город. Просто далеко и дорого все. С Денисом Глушаковым поиграл. Тогда команда молодая была. Губернатор повернулся лицом к футболу, были хорошие финансовые условия, команда собралась достойная.

— На улице узнавали вас?

— Да, было пару раз. В Иркутске все-таки более популярен хоккей с мячом.

— Попали на матч?

— Нет, не получилось. Хоккеисты играли зимой, а у нас поле без подогрева, поэтому начало и конец сезона мы проводили в Москве.

— А поближе к Иркутску стадиона не нашли?

— Всем удобнее было в столице России. У нас даже тренер был не из Иркутска. Был парень, который там родился, но потом в итоге переехал в Москву. Молодых местных, конечно, к основе «Звезды» подпускали, но в основном все приезжие.

«Не поиграл, но увидел другую страну»

— Потом вам захотелось уехать еще дальше – в Китай.

— Если честно, это не намного дальше (смеется).

— Все равно другой конец света.

— Не сказал бы. Например, в Иркутске, в салонах «Евросети», висели карты России. Так на них иногда не хватало места, чтобы поместить Иркутск. Дополнительно приделывали (смеется).

— Почему вообще решили рвануть в Китай?

— В футбол хотел играть.

— Я понимаю, Швеция – все-таки Европа. Но Китай – это фактически другая планета, другой футбол, другие люди. Как вообще возник вариант?

— Агент предложил. Позвонил, сказал, что есть чуть ли не беспроигрышный вариант. Просто надо дождаться определенного времени. За мой уровень агент не беспокоился.

— Что за команда?

— Дело в том, что мы пока просто приехали в Китай, а в это время агент нам искал клуб. Определенности не было. Получалось так, что привозили футболистов, а потом распихивали по командам (смеется). Чуть ли не неделю с Киренкиным и Рындюком прожили в гостинице в Пекине. Потом позвонили, и я первым уехал. Поехал на остров Хайнань (китайский курорт недалеко от Таиланда). Приехал из Пекина, где температура была 0, на остров с 30-градусной жарой. Забивал чуть ли в каждой игре.

— Уровень футбола никакой там?

— Уровень нормальный, легионеры были сильные. Но так получалось, что забивал много. Но потом оказалось, что они предпочитают, когда легионерами являются центральный защитник, центральный полузащитник и центральный нападающий. А на остальных позициях китайцы бегают. Я же был фланговым игроком.

«До стартового свистка успевал сосчитать всех зрителей на трибунах»

— Затем вы оказались в «Минске».

— Приехал в Беларусь в марте, оставалось немного времени до начала чемпионата. Надо было определяться. Сам вышел на контакт с клубом, предложил свои услуги. В итоге сразу и подписал договор по схеме 1+1.

— Влиться в команду было легко?

— Вполне. Во-первых, уже и не мальчик. К тому же многих знал, авторитет в белорусских командах заработал, репутация хорошая.

— Желания снова попутешествовать не было?

— Чтобы путешествовать, надо знать, ради чего. Были у меня предложения из других клубов, но они не стоили того, чтобы все бросить и уехать.

— С «Минском» же вы взяли «бронзу» и Кубок Беларуси.

— Точно. Причем получилось так, что в последний год своей карьеры в Высшей лиге выиграл Кубок – единственный трофей, который не завоевывал в Беларуси.

— Выдохнули после того, как выиграли его?

— Да. Был очень доволен.

— Не было уже тогда мыслей, что можно с чистой совестью заканчивать карьеру?

— Что-то типа такого было. Думал, что теперь можно спать спокойно (смеется).

— Думали, что «Минск» может оказаться последней командой в карьере?

— Наверное, уже задумывался, ведь четвертый десяток пошел.

— Последний год у вас сложился, мягко говоря, не совсем удачно.

— Да, травмы всему виной. А мысли о будущем после футбола были уже давно. Здравомыслящий человек должен понимать, что до 100 лет невозможно играть, да и здоровье не резиновое.

— К чему приходили в размышлениях?

— К тому, что так окончательно и не решил, чем буду заниматься. Думал, что еще поиграю, но получилось иначе. Пошел на курсы переподготовки в прошлом году, будучи еще полноценным футболистом. Можно сказать, в какой-то мере готовил для себя основу для будущей работы.

— В первой команде не предлагали работать играющим тренером?

— Главный тренер был не против, но руководство клуба решило, что я больше пользы принесу в «Минске-2».

— Мне кажется, что если бы остались в первой команде, то быстрее бы как тренер выросли.

— Может быть. А, может, и нет. Кто его знает. В первой команде мне тяжело бы было чувствовать себя тренером. В большей степени ощущал бы себя игроком.

— Когда с трибуны следили за матчем, какие были ощущения?

— Переживал, естественно за свою команду. А так, конечно, не хочется сидеть на трибуне, хочется быть на поле.

— Обращали внимание на посещаемость матчей «Минска»?

— Естественно. Иногда до стартового свистка я успевал сосчитать всех зрителей на трибунах. Но это не проблема только «Минска». В других городах, где проходили матчи второй шестерки, наблюдалась подобная картина.

— С поля это удручающее зрелище наверняка по-другому смотрится.

— Да везде одинаково. Если честно, вообще, игры второй шестерки оставили крайне негативное впечатление, просто удручающее. Поэтому, может, спокойно принял предложение стать играющим тренером.

«Проблема сборной — в смене поколений»

— Главное, что вы ни о чем не жалеете и карьерой довольны.

— А зачем жалеть? Ничего изменить нельзя.

— Все равно есть один момент, о котором можно пожалеть.

— Какой?

— Сборная.

— Да… Я делал все, что от меня зависело, но так получилось. Нет игр за сборную, хотя был даже вызван на товарищеский поединок с Венгрией. Малофеев тогда тренировал. Отсидел весь матч на скамейке запасных.

Второй раз вызывали, но травма помешала поехать. А так, для галочки, действительно, игр за «националку» нет.

— Раз заговорили о сборной: жеребьевку отборочного турнира Евро-2016 смотрели?

— Не смотрел, но слышал результат.

— Ваше мнение?

— Обычная жеребьевка. Как сказал Кондратьев, могло быть и хуже, и лучше. Ничего особенного не вижу.

— А то, что снова Испания попалась?

— И что? Дело в том, что не может же постоянно Испания выигрывать турниры. Беларусь тоже может обыграть ее – всякое бывает.

— Прогноз сделаете?

— Конечно, хочется, чтобы родная сборная вышла куда-нибудь когда-нибудь. Пускай с третьего места и выходит.

— Первое место все равно Испания займет.

— А почему не Украина? Это же футбол. Да и нам занять второе место в группе реально. Надо входить в цикл с желанием отобраться на топ-турнир.

— В чем вы видите проблемы нашей сборной?

— В смене поколений.

— Когда вы последний раз посещали матч националки?

— По-моему, был на стадионе на товарищеской игре со Швецией. Да, давно. Мне просто удобнее смотреть игры дома.

— То есть вы – домашний болельщик?

— Да. Семейный (смеется).

— Жена тоже с вами смотрит футбол?

— Нет (смеется). Она смотрит только те матчи, где я играю. И то долго не выдерживает. Хотя и на стадион ходила.

«Лично знаком с Андреем Разиным из «Ласкового мая»

— В отличие от своего знаменитого тезки из «Ласкового мая» вы нечасто даете интервью.

— Просто не было повода. Вот сейчас, после завершения карьеры, появился.

— Наверняка вам задавали много вопросов касательно Андрея Разина.

— Бывало. Дело в том, что с ним я лично даже знаком.

— Как познакомились?

— Я был ребенком, когда «Ласковый май» приезжал в Минск. В организации гастролей участвовали знакомые отца. Мы как раз в это время были в городе и в итоге попали в компанию, где был тот самый Андрей Разин. Поздоровался с ним и все. Для меня эта группа никогда культовой не была.

Оригинал текста

Автор: Дмитрий Руто