«Я увидел эту душегубку на взлетной полосе и понял: все, хватит». Автобиография Денниса Бергкампа

В этот раз я приехал в отель с Хенритой , но там мне стало еще хуже. Меня проняла дрожь, и я почему-то сильно занервничал перед полетом домой. Со мной действительно было что-то не так, состояние было близко к панике. Длинный сезон в Италии, сразу после него – чемпионат мира на другом континенте, игра с Бразилией до последней капли крови по нечеловеческой жаре».  

Ноги словно свинцовые, тяжелые руки, голова – все тело. Кое-как удалось добраться до самолета на Амстердам. «Паника не прошла окончательно, но мне стало лучше, как только самолет поднялся над облаками. Остальная часть полета прошла нормально». Паника утихла, но физически он не восстановился. «Когда мы добрались домой, я проспал почти двое суток подряд – так сильна была усталость. Потом мы решили устроить небольшие каникулы, быстренько забронировали домик на юге Франции. Но даже когда мы приехали туда, я все еще был сам не свой. Каникулы нужны для того, чтобы проветриться и перезарядить батарейки. Но на этот раз ничто меня не радовало – ни море, ни пляж. И даже в домике мне было неуютно».

Деннису было тяжко возвращаться к футболу так быстро, и он позвонил в «Интер» с просьбой позволить ему прибыть на предсезонку чуть позже. Оттавио Бьянки ничего не хотел слышать и не собирался делать для него исключение. «Я попросил у тренера чуть больше времени на восстановление, но он потребовал, чтобы я прибыл в клуб к началу сборов. Он никак не хотел принять во внимание, что я еще не отошел после чемпионата мира».

«Это же абсурд. Между началом каникул и началом сборов было всего десять дней! В «Арсенале» Венгер всегда говорил, что минимальный срок отпуска должен быть  четыре недели. Эти 28 дней были священными для него».

Когда Деннис прибыл в расположение клуба после короткого, а потому бесполезного отпуска, он прошел медосмотр, по итогам которого его отправили в Доломитовые Альпы неподалеку от Мадонна ди Капильо.  К нему присоединился и Вим Йонк, также обескровленный после чемпионата мира.

«Предполагалось, что мы с Вимом наберем форму и присоединимся к основной группе. Однако потом от нас потребовали быть в порядке уже через три дня, что было невероятно тяжело сделать в горах. Нам не дали полностью восстановиться. И уже тогда у меня было отвратительное ощущение, что сезон пойдет насмарку».

По возвращении из горного лагеря Деннису снова пришлось лететь. «Интер» почти всегда летал на  матчи еврокубков, а для перелетов по стране пользовался маленькими самолетами с пропеллерами. «Это были крохотные самолетики, которые не поднимаются над облаками и трясутся на протяжении всего полета. В иллюминатор ничего не видно, только белая или серая пелена. А внутри очень тесно, настолько тесно, что у меня развилась клаустрофобия. Трудно даже пошевелиться, и вот сидишь и дрожишь весь полет. Я чувствовал себя настолько ужасно, что однажды решил, что больше не хочу повторения этих ощущений. Во время выездных матчей я смотрел в небо и смотрел, не собирается ли дождь. Иногда эти мысли настолько занимали меня, что я не мог сосредоточиться на игре. Ад кромешный. Последней каплей терпения стал предстоящий выезд во Флоренцию. Я увидел эту душегубку на взлетной полосе и решил, что все, хватит. Я позвонил жене и попросил ее приехать. Она отвезла меня во Флоренцию и потом привезла обратно домой».

Деннис уже не помнит детали, но, кажется, после того матча с «Фиорентиной» он летал с клубом еще несколько раз. На игру последнего тура в Неаполь он ехал на машине или на поезде? «Непохоже. Наверно, тогда я помучился в самолете еще один, последний раз. Есть у меня смутные воспоминания на этот счет. Но я знаю точно: с тех пор я больше ни разу не летал». Он решился лететь со сборной на отборочный матч к Евро-96 в Минск. «Я приехал на базу в Нордвейке готовиться со всеми, но в ночь перед вылетом так и не смог уснуть. Я лежал весь в поту и тогда признался себе, что ничего не могу с собой поделать, поэтому не могу поехать на матч. Именно тогда я принял окончательное решение. В разговоре с врачом команды Фритцем Кесселем и главным тренером Гусом Хиддинком он объяснил ситуацию и подытожил: «Больше я никогда не буду летать». 

Одно маленькое решение принесло несказанное облегчение. «Чудесным образом я вновь почувствовал необычайную свободу. Я снова мог играть в футбол без ограничений и сосредоточиться на предстоящей карьере в «Арсенале». Его заявление было принято с пониманием, однако далеко не всеми. На советы лечиться от фобии, Деннис отвечает: «Я знаю, что такое полеты. У меня их было бесчисленное множество на самолетах больших, маленьких, крошечных. Однажды с «Аяксом» мы пролетали в таком малюсеньком самолетике над вулканом Этна около Неаполя и попали в огромную воздушную яму… Я свое отлетал и больше никогда не сяду в самолет. Ни-ког-да».

Агент Бергкампа Роб Янсен отреагировал именно так, как надеялся Деннис: «Он воспринял все правильно. Он сказал, что если так суждено, то так тому и быть. Не стал читать мне морали, мол, «одумайся,  что ты делаешь? Это дорого тебе обойдется». Нет, он принял это как член семьи, а не как торгаш, который только зарабатывал на мне деньги. И я лишний раз убедился, что мои дела находятся в надежных руках. Да, кое-чего мне это стоило. Например, когда в переговорах с «Арсеналом» я просил оклад в миллион, они всегда могли скинуть сотню тысяч, «потому что я не летаю». И я принимал это».

Домашние тоже отнеслись с пониманием. Хенрита: «Я никогда не давила на Денниса, никогда не думала, что надо протащить его через этот страх. Знаете, я всегда верила, что рано или поздно он сам преодолеет это, не лечением или какими-то курсами терапии, а просто так, вдруг. И в конце концов что-то такое случилось. Фобия не исчезла, но теперь она не доставляет хлопот, мы можем с этим жить. Знаете, когда он решил, что больше не будет летать, он заметно успокоился внутренне. И это спокойствие стоит гораздо дороже, чем те несколько часов, которые выиграешь на самолете. Наша старшая дочь Эстель очень любит летать, и Деннис нисколько не противится этому. Он ей так и говорит – ты можешь делать какие-то вещи, а я нет, и пусть все остается так, как есть. Мы не чувствуем, что зажаты из-за этого в какие-то рамки. Он привозит нас в аэропорт и забирает оттуда. Никаких проблем. Если это удивляет посторонних, что ж, это их дело».

Автор: Алексей Краснов