«Выяснить причину, по которой «Руденска» больше нет, в АБФФ не удосужились». Как в Беларуси исчезают частные клубы

Фото: Надежда Бужан.

Генеральный директор «Руденска» Иван Бартошевич – о том, как и почему клуб попал в долги и об отношении к произошедшему в Доме футбола.

В 2012 году «Руденск» с семью очками занял последнее место в первой лиге, отстав от спасительной 14-й строчки на один балл, и вылетел. Уже тогда в клубе около полугода существовали финансовые проблемы. Игрокам не отдавали получку, не было возможности платить за аренду тренировочных полей. Почти тут же футболисты коллективно написали заявления об уходе. А вскоре подали иск в суд о взыскании с клуба задолженностей по зарплате. На март 2013-го сумма долга составила порядка 800 миллионов рублей.

– В середине 2012-го года вы , что клуб достаточно уверенно стоит на ногах, и о вылете из первой лиги не помышляли. Что случилось?

– Опасений действительно не было. И по очкам должны были оставаться, но потом их с нас сняли целых девять. По странной причине: «неуважение к федерации». Меня вызвали в Дом футбола, но я находился в Москве по делам, и не смог приехать. Видимо, это и посчитали неуважением.

Правда, не это причина бедственного положения. В нашем регионе футбол не пользуется большой популярностью. Все обещания властей помочь не превратились во что-то реальное, и я остался один. Возможности содержать клуб за свой счет, хоть мы и занимались хозяйственной деятельностью и зарабатывали, не было.

Чтобы стало понятно, есть общество с ограниченной ответственностью, созданное в 1998 году, занимающееся строительством и деревообработкой, в которое входит футбольный клуб. Численность рабочих достигала 250 человек. Чтобы избежать вопросов: «Почему мы должны помогать лично Бартошевичу», специально выделил отдельный расчетный счет для нужд клуба, на который поступали спонсорские деньги. И человек, который их вкладывает, мог в любой момент посмотреть, куда направлены финансы.

До 2011-го все шло нормально. Строили стадион. Геннадий Невыглас, тогда возглавлявший федерацию, пообещал выделить искусственное поле. Перед нами стояла задача подготовки земли к укладке газона. Все сделали: дренаж, подсыпка, щебень. Хотели даже подвести подогрев. В общем, пока средства позволяли, строили. А сейчас там потихоньку уже забор разбирают…

Фото: Надежда Бужан.

Фото: Надежда Бужан.

Так вот, уже перед сезоном 2012 года понимал, что из-за трудностей с выплатами по хозяйственной деятельности фирмы, тянуть клуб один не в состоянии. Но местные власти заверили, мол, команда будет финансироваться. Представители исполкома даже специально ездили в Минспорта и федерацию футбола и гарантировали, что все будет. До июня продержались на своих средствах, а потом начались проблемы. Денег от города не поступало. А возникшие проблемы частнику моего уровня одному решить непосильно.

– Пытались узнать причину отсутствия помощи?

– Ходили, звонили, писали, просили, но ответом были очередные обещания. И в результате – ничего. Вообще, за три сезона в первой лиге стабильности со стороны спонсоров и исполкома не было никакой. Город по-настоящему помогал только один год.

Сейчас самая большая проблема – долги перед людьми. Ну и жалею о том, что футбольная мечта и цель, скорее всего, не будет воплощена в жизнь. Из-за долгов у меня арестован офис с восстановительным центром, бассейном и всей структурой. И если я в ближайшее время не сумею погасить задолженности (а мне это сложно одному), то его кто-то купит и будет там какой-нибудь развлекательный центр с сауной и прочим…

– Как вы мотивировали игроков выходить на поле при таком безденежье?

– Мне обещали в исполкоме, я обещал ребятам. Даже на себя брал кредиты, чтобы выехать на матчи. Вопрос стоял не только в отсутствии денег на оплату труда. Не было средств на питание, доезды на игры. Надо было заправлять автотранспорт, давать деньги водителю и так далее. Выкручивались, как могли. Были проблемы и с полями для тренировок. Случалось, что не пускали тренироваться. Я уже платить не мог – денег не было совсем.

Но хотелось доиграть, верил, что мы сумеем выжить, что помогут. Но, наверное, у исполкома проблем больше, чем дела футбольного клуба. Однако считаю, если пообещали, то надо выполнять.

– Какой был бюджет у команды в 2012-м?

– 3 миллиарда рублей. Эта сумма складывалась из средств клуба и помощи города. Я прикинул, сколько могу дать, чтобы оставить средства на развитие бизнеса, и сколько нужно дать городу. И от этой суммы клуб получил процентов 20. Естественно недостающие средства пришлось брать из активов предприятия. И все – катастрофа. Деньги же должны работать. А я думал, сейчас вложу, а то, что отдадут, перекину на предприятие. Но денег так и не дождался. И все рухнуло.

Сейчас на предприятии осталось 35 человек. И еще есть ряд построенных нами серьезных объектов, за которые от государства денег еще не получили. И я задаю себе вопрос: как так выходит, что у меня забирают последнее, но при этом мне же еще и должны…

– По завершении последнего тура игроки дружно написали заявление об уходе. Понимали, что клуб уже не спасти?

– Конечно. Понимал, что ничего не могу сделать. По итогам года «Руденск» был должен футболистам около 800 миллионов рублей. К слову, за год половину суммы закрыли.

Но я не имел морального права отговаривать игроков от подачи иска в суд. И скажу сейчас: они правы. Правда, я был уверен, что с ребятами рассчитаются. И говорил им об этом. И вышло, что я не человек слова. Это раньше было: Саныч сказал – завтра отдаст. А тогда вышло, что район, спонсоры обещают, а денег нет. Кем я после этого становлюсь?

– Главным виновным.

– Так и получилось. Все говорили, что городу нужен футбольный клуб, а в итоге, крайним оказался я.

– Вы были на судебных заседаниях?

– Нет. Решение? Нормальное. Что ж сделать, если я так нерасчетливо поступил. Надо меньше верить, наверное… С кого-то же надо спросить – надо. Кто-то должен ответить – должен. Чья подпись стоит – Ивана Бартошевича. Вопросов нет. В случае неуплаты долгов в сроки судебные исполнители забирали имущество предприятия.

– Много уже забрали?

– У меня были погрузчики, самосвалы, МАЗы, новый кран. Все было в хорошем состоянии. Обидно когда технику покупаешь за 150 тысяч долларов, а ее через суд забирают за 40… В общем, всей строительной техники не стало. И сегодня мы не занимаемся строительством – только производством.

Личное имущество не трогали, иначе вместе с женой и двумя дочерями оказались бы на улице. У меня нет коттеджей и особняков. Предприятие организовывалось лишь для того, чтобы играть в футбол. Я не бизнесмен, который хотел заработать денег. Если бы было обратное, то не жил бы я в двухкомнатной квартире. Хотя по тем моим деньгам можно было чувствовать себя уверенно.

– Когда на глазах рушится смысл жизни, в голову лезут нехорошие мысли.

– Я много проблем переживал. И если человек стремиться к чему-то и хочет выиграть, то из-за каждого поражения лезть в петлю глупо. Другое дело, что со всеми этими проблемами не замечаешь, как падает здоровье. Я не курил 49 лет – начал.

Фото: Надежда Бужан.

– Это правда, что во время суда вы скрывались от футболистов и даже сменили номер телефона?

– Вранье. Никогда ни от кого не скрывался и никуда не уезжал. Возможно, такое впечатление сложилось из-за того, что все вопросы с футболистами решал спортивный директор Александр Гвоздев. Он с ними и контачил, и ездил в исполком, присутствовал в суде. Я же тогда пытался как-то выровнять положение.

– Как во всей этой ситуации вела себя АБФФ, радеющая за расширение географии футбола?

– Я очень хотел встретиться с Сергеем Румасом, но не смог попасть к нему на прием. Что касается Сафарьяна... Я приезжал к нему. Он выслушал – и на этом все закончилось.

Настораживает вот что. Не стало частного клуба – и тишина. Хоть бы поинтересовались: «Что случилось и почему не стало?» Ведь был клуб! Сельский клуб! Это же не Минск или Жодино! Когда надо платить какие-то взносы или долги – находят, вызывают, склоняют. А вникнуть в проблему, выяснить причину, по которой «Руденска» нет, не удосужились. Не заявились? Ну и Бог с тобой… За год никто ни разу не позвонил и не поинтересовался делами!

– Какая сейчас ежемесячная прибыль у предприятия?

– Мы только становимся на ноги и заново начинаем работать. Выплачиваем долги, как можем (по информации Tribuna.com, порядка 40-50 миллионов в месяц). Но я рад, что мы уже не должны денег государству – разобрались с налогами и другими необходимыми платежами. Работают люди, станки, сварочные аппараты. У меня появляется настроение. Система выстраивается наново. Мы стараемся подняться с самого низа и вернуться. Я не говорю о второй или первой лигах. Для меня пока это немыслимо. Но начать играть детишками хотелось бы. Тем более из-за всего этого они оказались фактически на улице. Пытался передать их району, но не вышло. А ведь у ребят были результаты: выигрывали лицензирование. Пусть тогда за нас выступали воспитанники жодинской ДЮСШ, но я получил удовлетворение, что дал юным футболистам возможность играть и развиваться. И я осознавал, что не выбросил деньги на ветер.

Сейчас начинается преобразование Руденска в город-спутник Минска. Количество населения должно увеличиться (на 2013-й в городском поселке составляло 2713 человек – Tribuna.com). И я считаю, что у такого города должен быть футбольный клуб.

– Сколько денег вы вложили в «Руденск» за последние лет пять?

– Для меня – очень много. В год выходило не меньше миллиона долларов.

– Ого! Откуда в вас такая любовь к футболу?

– Всегда его любил, просто возможности заниматься не было. Хотел поступать в институт физкультуры на футбольную специальность, но в деревне дали разряд по лыжам. Пришлось поступать на лыжи. Зато поездил с национальной командой. Тренировался с Виктором Камоцким – сейчас главный тренер сборной. Затем работал массажистом. После чего приехал в Дружный. Трудился учителем в школе и подрабатывал в ДЮСШ тренером по футболу. Играли на первенстве района. Кстати, тогда заявлялось по 18 команд. Дети выросли – захотелось играть выше. И решил создать клуб.

Обидно, что так все сложилось. Я не конфликтный человек, не люблю ходить и просить. Другой раструбил бы уже везде, если бы с ним так поступили, как со мной.

– Ну, так может и стоит напоминать о себе?

– Делать это надо тогда, когда тебя слушают. А начинать надоедать и становиться назойливой мухой – не в моих правилах.