Эдуард Градобоев: «Михалок поет правду о том, о чем хочет»

Ранним бобруйским утром прославленный полузащитник «Фандока» и «Белшины» Эдуард Градобоев встретился с Андреем Масловским и рассказал о современных подростках, ночных визитерах в гродненской гостинице, вратаре-плеймейкере Сергее Жемчугове, группе дубопоклонников, самодельных косухах и рок-музыке.

– Как ваши дела?

– Отлично. Работаю в «Белшине» с ребятами 2000 года рождения. Мне нравится. Занимаюсь любимым делом. Это здорово. В городе с детским футболом сложно. Отбора нет, приходится брать чуть ли не всех и потом отсеивать. А сейчас построили хоккейную коробку, наметился большой отток ребят в хоккей. Условия хорошие: лед, раздевалка, турниры. И соревнования не в Солигорске и Осиповичах, а в Киеве, Вильнюсе. Все намного интереснее. У нас не так. Мы недавно вернулись с турнира, где впервые играли на нормальном поле. До этого тренировались в зале. Но нам обещают к осени достроить стадион с искусственным покрытием. Будет попроще. Тогда и дети пойдут.

– Вашим ребятам по 13-14 лет. Начало переходного возраста. Как находите подход?

– Воспитываю. Я же уже знаю, на кого можно прикрикнуть, а кому лучше спокойно объяснить.

– Боретесь с компьютеризацией?

– Ай, не знаю, как с этим бороться. Вот пример, едем в Солигорск. Говорю: «От школы вас освобождают, но возьмите с собой книжки. Почитайте». Какие книжки?! В компьютеры, телефоны, планшеты уткнулись – и все. Один играет – пятеро смотрят. Не до книжек. Благо, хоть на тренировках не сидят в телефоне.

– Следите за их успеваемостью в школе?

– Да. Мне и родители часто звонят: «Эдуард Владимирович, надавите, а то перестал учиться». Действует. Я же могу не пустить на тренировку. А для некоторых это самое суровое наказание. Поэтому ребята стараются. Но если объективно, то учиться мало кто хочет. Дети теряются за компьютером. Один спать ложится в пять часов утра. Звоню маме, а она: «Я ничего сделать не могу» – «Как нет? Выключите! Заберите!» – «Как это я, он же расстроится». И все…

Конечно, я понимаю подобные метаморфозы с детьми. Это в нашем детстве не было ничего – пять программ в телевизоре и улица. Зимой хоккей, летом футбол. А сейчас ребятам жить нескучно.

Фото: fcbelshina.by.

– Мотивируете?

– Пытаюсь объяснить, для чего им надо играть в футбол. Во-первых, это хорошие деньги. Во-вторых, здоровье. В-третьих, общение с друзьями, новые города, знакомые. Это интересно.

***

– Как у вас, кстати, со здоровьем?

– Нормально. Ничего не болит и не хрустит по утрам. За всю карьеру была лишь одна проблема со спиной – вроде диск не так стоял. Полежал месяц в больнице – подлечился. А страшных переломов не происходило. Хотя футбол тогда был мужской. По ногам часто доставалось.

– Вы жестко играли?

– Нет, грубым футболистом никогда не был. За карьеру получил всего две желтые карточки. Да и для всего такого у нас в команде был Игорь Ковалевич. Скажешь ему: «Игорек, иди на фланг». Он сходит, сделает, все что надо, и вернется. Кстати, в жизни Игорь – добрый и спокойный человек. Но в игре спуску не давал никому. Однако и обыграть его было тяжело. Цепкий, неуступчивый. Считаю, в команде должен быть такой футболист.

Фото: Владимира Шарникова

– В 2008-м вы работали главным тренером «Белшины». С какими трудностями столкнулись?

– У нас не было бюджета, играли своими ребятами и заняли третье место в первой лиге. Считаю, неплохо. Потом уже поставили задачу возвращения в «вышку» и пригласили Сашу Седнева. А всех наших поубирали.

Понятно, что тренировать детей и главную команду – небо и земля. Специфика совсем другая. Приходилось вспоминать своих тренеров. Их за карьеру повидал немало. Были и хорошие, и очень хорошие, и не совсем хорошие.

– Кто был в числе не совсем хороших?

– Приезжали всякие... Валерий Четверик работал как-то. Постоянно кричал: «Выбей мяч за девятиэтажку!» Это значит выноси подальше. Или: «Катись до крови!» Жесткость нам прививал, игру на отбой. А катиться некому было – люди играть хотели. Это был не наш футбол, не белшиновский. Поэтому такие специалисты долго не задерживались.

– В 2008-м вы говорили об амбициозности нового руководителя Геннадия Вараксы. В чем она проявлялась?

– Он сходу сказал, что будем рассчитывать на своих людей. Детским футболом очень сильно увлекался. Поначалу. Видно было, что хотел что-то делать, развивать. Но вскоре захотел попасть под бюджет. Поэтому и начал приглашать…

– Как восприняли его отставку?

– Никак. Надеюсь, у Бондаренко получится лучше. В последнее время довольных действиями Вараксы не видел. Но он не один работал. Есть же еще люди. Правда, перемены обозначились сразу – на турнир поехали. А то в прошлом году говоришь о соревнованиях, а тебе в ответ: «Ничего нет: ни денег, ни автобуса, ничего». А зарплата сумасшедшая для кого-то есть. В общем, не совсем однозначно все было.

***

– Как начали заниматься футболом?

– До пятого класса мы с братом учились на отлично и бегали в местной ДЮСШ. После чего узнали, что собирается спецкласс, где будут учиться 20 лучших ребят. Прошли. Когда мама забирала документы из школы, директор, завуч и классная стали отговаривать: «Такие мальчики хорошие. Отлично учатся. Что такое футбол? Зачем?» В общем, надавили на маму, и она пришла домой, начала нам что-то говорить. Тогда зашел отец и сказал: «Сами выбирайте, это ваша жизнь». Естественно, выбрали футбол.

– В пятом классе можно сделать осознанный выбор?

– Конечно, а почему нет? Тем более мы все время с мячом проводили. Нам это нравилось. Да и мама потом поняла, что это не просто баловство, а деньги, карьера и слава. У меня есть друзья в Гомеле – мы вместе начинали. Так вот одного тогда мама не пустила, настояла на учебе. В итоге он сперва бросил один институт, затем второй, а сейчас работает грузчиком. Мать его очень жалеет, что приняла такое решение. Да, он отлично учился, легко поступал, но интересно ему было не это.

– Есть и обратные примеры.

– Может быть, но у меня перед глазами этот. Футбол все-таки организует. Человек становится самостоятельным.

Фото: Владимир Шарников

– Вы в то время тоже думали о карьере, славе и деньгах?

– Нет. Это было любимое дело. А слава и деньги – приятный бонус. Мне жаль, что я рано закончил – в 33 года. Почему? Перестал получать удовольствие от процесса. Стало неинтересно. Да и команда уже была собрана не та.

– Можно же было сменить команду.

– Тогда уже было мало команд, которые играли в футбол. В БАТЭ же в 33 не пойдешь :). Сейчас приезжают – все на одно лицо. Никаких различий. Такого как раньше, когда по манере игры, можно было определить клуб, нет. «Неман», витебский «Локомотив», брестское «Динамо» – у каждого был свой почерк, стиль. А сейчас все стерлось, все одинаково. Поменяй майки у игроков и не поймешь, где Брест, а где Витебск. Строго сзади и надежда на контратаки. Это неинтересно зрителям. Когда люди на трибунах могут за полчаса не проявить даже чуточку эмоций, это плохо. Ни одного момента, удара… Это же не футбол.

Фото: fcbelshina.by

– Какой была игровая философия ваших «Белшины» и «Фандока»?

– Мы всегда играли первым номером. Особенно в «Фандоке». Я вообще не знал, что такое отойти к своим воротам и закрыться. Мы постоянно играли на одной половине. На чужой. Даже минское «Динамо» запирали. И люди ходили на футбол. Как-то отец из Гомеля впервые выбрался на наш матч. Выходим на поле – биток. Свободных мест нет. Бегаем, а я все пытаюсь разглядеть, где же он сидит. И тут вижу, за воротами стоит! После спрашиваю, чего там-то. Отвечает: «Да я пришел за 40 минут, а сесть негде». Вот тебе показатель.

Кстати, когда меня на улице люди встречают, больше благодарят именно за «Фандок». В те годы мы действительно показывали классный футбол. А когда чемпионами становились, то и состав уже поменялся, и игра.

– Страдали от болельщицкой любви?

– Нет. А вот Игоря Шустикова раз на руках вынесли со стадиона. Играл феноменально. В штрафной мог соперника «между» проверить. Ни одной неточной передачи – все своему. И мяч за девятиэтажку никогда не выбивал. Сыграть в аут – это было что-то из ряда вон. Как-то двоих подряд в штрафной накрутил. Все ему: «Игорь!» Он спокойно своему катит и атака пошла.

Так вот после одного матча Игорь выходит первым из раздевалки, народ его подхватывает на руки и несет метров сто!

– Шустиков был любимчиком?

– Да всех любили. В команде тогда подобрались равноценные игроки. И мало кто выделялся. Витя Кукар, Вася Смирных, Кирилл Савостиков, Андрей Хрипач, Олег Черепнев… Тогда нас тренировал Пряжников. Потом Олег Антонович Волох. Великолепный тренер, кстати. Никогда не мешал играть в футбол. Говорил: «Там сидят болельщики. Выходите и играйте для них». Мы шли и играли. Никаких тактических изысков. Просто получали удовольствие и обыгрывали дома минское «Динамо», читай, сборную Беларуси.

– Есть мнение, что белфутбол в то время был романтичным и искренним.

– Ярких команд было много. А нападающие какие были! Хлеб (Андрей Хлебосолов – Tribuna.com) бы и сейчас забивал. Вова Путраш любой навес превращал в удар по воротам. Где бы ни находился, пробьет. Забил, не забил – неважно. Есть атака, есть опасный момент, есть интерес зрителей.

Фото: Владимир Шарников

– Почему произошло усреднение?

– Затрудняюсь ответить. Футбол же меняется. Может, игроки за деньгами гонятся. И им все равно где и как играть. Год в Бресте, потом в Минске и так далее. А Волох нас другому учил. Перед матчем скажет: «Ну что, ребятки, сегодня праздник». – «Дедушка, какой?» – «Игра – это праздник!» Все жили футболом. Сейчас как-то обыденно все.

– При этом в ваше время не было особых условий. Самая страшная гостиница, в которой доводилось бывать?

– Приехали в Гродно на матч. Заселились в номер с Геной Кашкаром. Спим. Вдруг слышу какой-то настойчивый скрежет, словно мыши скребутся. Думаю, что за ерунда. И тут по комнате начинают носиться летучие мыши! Поднимаю голову, а там как в фильме ужасов – кружат и крыльями машут. Страх! Я под одеяло и кричу: «Гена, просыпайся! Гена, я боюсь!» – «Эдик, что такое!» – «Мыши, я боюсь!» – «Какие мыши?» Вылез из-под одеяла, попал под атаку и обратно в кровать. Лежим, переговариваемся. Решили включить свет. Долго спорили, кому идти. Посчитались – я проиграл. Бегу к выключателю и задеваю коленом кровать. Грохот, мат! Включаю свет – и обратно. Мыши полетали минуты три и затихли – «уснули» в уголочке. Мы пулей из комнаты и к дежурной: «Поменяйте нам номер! У нас игра завтра, а там мыши летучие!» А она так спокойно: «Куда я вам поменяю? Мыши, так мыши. Идите, спите». Подняли нашего администратора: «Иди, разбирайся». Он зашел в комнату, взял полотенце, сгреб их в охапку–и в окно: «Спите». Легли, проходит час – снова скребутся. В общем, ночь была сумасшедшая.

Но раньше об условиях не задумывались. А сейчас… Отдал несколько ребят на сбор другому тренеру. Мама одного звонит: «Эдуард Владимирович, как они там живут! Вчетвером в комнате общежития!» – «И что тут такого? Я сейчас в Минске на курсах – у меня семь человек в комнате». – «Надо его забрать!». Такое чувство, что сын в «Милане» или «Барселоне» играет.

– Как вы отдыхали в то время?

– Как все :). Собирались в ресторанах, немного нарушали режим. Но залетов не было. На тренировку все равно выходили.

– Юрий Пунтус в десять вечера ходит по комнатам и лично проверяет, чтобы футболисты спали.

– Слава Богу, таких тренеров у нас не было. Да и как-то странно: взрослый человек пойдет проверять взрослых. Расписание висит – в 22.00 в комнатах. Все. Все сидели по номерам, и никто не проверял. Хотя если случались провинности – штрафовали деньгами. Правда, тот же Олег Волох или Сергей Боровский никогда не штрафовали. Ну как Хлебосолову можно было запретить курить? Смысл? Он же с десяти лет с сигаретой, а играл превосходно.

– Золотой сезон 2001 года с «Белшиной» часто вспоминаете?

– Нет. Больше вспоминаю времена «Фандока», когда мы Кубок брали, вторыми и третьими становились. Классное было время. А в 2001-м по игре мы сильно не выделялись.

Фото: Владимир Шарников

– Существует легенда, будто «Белшина» купила то чемпионство.

– Кто говорит? Подобные слова надо обосновывать. А то я сейчас могу сказать, что БАТЭ все покупает.

– Замечали за карьеру предвзятость судей?

– Бывало. Выбегаю один на один. Меня хватают за майку так, что она рвется. Падаю. Судья показывает, что нарушения нет. Подбегаю, показываю, что майка в клочья. Непреклонен. Тогда начинаю понимать, что что-то не так. В Мозыре это было. В год, когда МПКЦ чемпионом стал, кстати.

– Самый странный партнер, с которым довелось поиграть?

– Да все у нас особенными были. Хохлы смешные приезжали из Одессы. Юмор своеобразный. Они даже не шутили, а просто разговаривали, а мы со смеху покатывались.

А еще у нас была группа дубопоклонников. Перед отъездом на матчи мы шли к дубу, который рос в профилактории, где базировались, обнимали его, ходили вокруг – забирали его силушку. Человек пять нас так ходило. Все понимали наш забабон. Как-то Людас Румбутис задержал установку, до отъезда оставалось очень мало времени. А нам же еще кружок вокруг дуба надо сделать. Заходит Ионович в автобус и спрашивает: «А где люди?» – «Так они ж к дубу пошли». – «Ах, да. Ждем-ждем».

– Особенные вратари были?

– Все, как один: Рыжченко, Свирков, Шанталосов, Жемчугов. Игровики. Традиционно играем на другой половине и слышим – Серега Жемчугов кричит: «Дайте мне пас!» Получает мяч и, как Платини, выбирает, кому голевую отдать. Дожидается чужого нападающего, финтит и отдает защитнику. И доволен! Уже ж не просто стоит, а участвует.

– Сколько вы получали тогда?

– Году в 96-м зарплата была 500 долларов. Плюс 300 премиальные. Побеждали мы часто, и в месяц больше тысячи легко выходило. Чтобы понимать, трехкомнатная квартира в Бобруйске стоила шесть тысяч, а на 100 долларов можно было спокойно жить месяц.

– На что тратили деньги?

– Я не тратил, жена тратила. На ремонт, на отдых, на поездки за границу.

– Какой заграничный вояж произвел самое большое впечатление?

– Поехали с «Фандоком» на Икарусе в Вену. Там улочки маленькие и наши водители куда-то завернули, а выехать не могут. Пробка. Народ смотрит: что за чудо. Удивляются, что такой автобус может еще ездить.

На нем же поехали в Турцию на первый в истории клуба сбор. Трое суток сидя! Что делали? Спали, ели. Картежники в карты играли. В Джокера. Кому-то не понравится, что проиграл, возьмет карты и в окно выкинет. Но через пять минут на «столе» уже новая колода.

Книги? Нет. Я газеты читал. «Прессбол». До сих пор читаю только бумажную версию. Не получаю удовольствия от PDF – привык к страничкам. Еще с детства. С братом вставали рано и бежали наперегонки к киоску – кто первым купит «Физкультурник Беларуси», тот первым и читает.

***

– Вы ведь в детстве еще и плакаты с футболистами собирали.

– Да. Их очень тяжело было найти, но в нашем домоуправлении работал мужик – фанат футбола. Ему в ларьке постоянно оставляли чешские журналы «Старт» и «Стадион». Там в каждом номере был постер. Так вот он нам эти журналы и отдавал. Плакаты вешали на стену. Это было здорово. Друзья завидовали.

Фото: komkur.info

А однажды друг Валик Шаповалов предложил их фоткать и продавать получившиеся уменьшенные копии. Нащелкал. Рубль за 20 фотографий. Выручку потом на троих делили.

– Первый опыт коммерции?

– Да, но не мое это. Человек должен заниматься тем, чем может. Как-то у брата телевизор забарахлил. Он влез, что-то крутанул, и тот вообще перестал работать. Пошел соседа звать – телемастера. Тот час ковырялся, выходит и говорит: «Игорек, послушай меня. Я в футбол не играю и не лезу даже. Ты что, телемастер? Если не дано – не лезь. Если бы ты не крутанул, я бы за три минуты починил».

– Вы о брате все интервью говорите в настоящем времени…

– Давай не будем на эту тему, хорошо?

– Конечно. Чем еще запомнилось детство?

– Как и у любого мальчишки того времени – уличными драками район на район. Просто так в чужой двор не зайти. К тебе обязательно подойдут и спросят: «Чего ты здесь забыл? Кого знаешь?» Еще поспрашивают, на чем-то словят, и понеслась. После чего побитый созывает ополчение.

Помню, сидим дома, звонок в дверь. На пороге старший товарищ: «Малые, идем». Без вопросов выходили и становились вместе со всеми. Родители не знали о драках. А фингал объяснял потасовкой во дворе. Не будешь же рассказывать, что наших побили на дискотеке в Ченках, а ты поехал заступаться.

***

– Заметил в вашей машине диски с тяжелой музыкой: ТТ-34, Slipknot, а из колонок играл RHCP.

– Слушаю рок лет с 12, когда впервые «подсел» на Accept.

– Где и как можно было приобщиться к подобной музыке в то время?

– Схема запутанная. У друга был бобинный магнитофон и приятель, который ездил в Америку. Парень привозил бобины с роком, а товарищ переписывал. Мне очень понравилась музыка. Стал слушать. Чуть позже Metallica появилась. Первую кассету купил в 83-м.

– За неформальную музыку гоняли в школе?

– У нас с Игорем были длинные волосы и нас все время заставляли постричься. Отказывались. Вызывали маму, та кое-как уламывала нас. Но через год все повторялось снова. Мы еще и косухи носили. Бабушка оставила отцу 13 кусков лайковой кожи. Мама нашла портного, и он по картинке сшил нам куртки.

– Как относитесь к советскому року: «Аквариум», «Кино», «Алиса»?

– Отлично, но мне больше «Гражданская оборона» нравится. Тексты и музыка хорошая. Жалко, что Егор умер. Но я успел побывать на концерте. Эмоции сумасшедшие. Выступали в ДК МАЗ. Народ расселся по местам, но с первыми аккордами сорвался с места и ломанулся к сцене. Обалденно! Я вообще часто на концерты хожу. А на хороший рок – обязательно. Очень понравилось на Limp Bizkit. Мэнсон был крут. Только спел мало – час всего. На Lumen ходил.

– Как относитесь к тому, что слушает молодежь?

– Да что молодежь. Вначале 2000-х по телевизору была популярна передача «Две звезды» или что-то такое. Одни пели, а другие оценки ставили. В общем, ерунда полная. И такую чушь там пели. А был у нас футболист Саша Борисик. Сядет перед телевизором, смотрит, переживает. Говорю: «Саша, ты хоть музыку хорошую послушай. Я тебе принесу. Не нравится тяжелое, POP хороший дам». А он мотает головой и дальше смотрит. Ох уж эти системные люди. По телевизору показали – боятся слушать другое. И не важно, что идиотизм.

– Что в вашем понимании хороший РОР?

– Мадонна.

– Согласен. В Беларуси многие без ума от «Ляписов».

– Я среди них. Мощная группа. Жаль, что распадаются. Начал слушать с альбома «Капитал». Юмор, тексты, музыка – все есть. Но я не только их слушаю. «Нейро Дюбель», NRM – очень классные группы.

– Как относитесь к националистичности текстов Михалка?

– Нормально. Почему я должен относиться ненормально? Человек поет правду о том, о чем хочет. Я больше страдаю, что не могу сходить на их концерт. Друзья были в Вильнюсе – сказали, что было просто шикарно, а у меня не получилось выбраться.