Мужчины плачут. Последняя ода Фариду Мондрагону

В конце прошлой недели на Sports.ru затеяли : какой команды, уже вылетевшей с чемпионата мира, вам будет больше всего не хватать? С огромным, почти госдумским отрывом победила сборная Колумбии. Прошла пара дней и выяснилось, кому же Хамеса, Мартинеса и Пекермана не хватало еще больше, чем читателям Sports.ru. Не хватало самим колумбийцам – , которую они устроили своим игрокам, наверняка войдет в историю мероприятий, организованных вокруг футбольной команды, которая ничего не выиграла. В день, когда у чемпионата мира случится новая большая потеря и вектор грусти сместится в другую сторону, мне очень хочется сказать последние слова про эту дивную команду. Конкретно – про одного его игрока.

Пять лет назад, когда у России уже были и бронзовые медали Евро-2008, и Алан Дзагоев, по заданию журнала PROспорт я ездил в угрюмый город Тольятти – смотреть на школу, которая довела Дзагоева до ЦСКА. Академия Коноплева тогда спонсировалась Романом Абрамовичем, кишела голландскими тренерами, сербскими поварами, прочей роскошью и обещала регулярно давать русскому футболу классных игроков. К несчастью, никого уровня Дзагоева из ее стен больше не вышло и школа быстро пришла в упадок. Но тогда, на пике ее существования, я с большим интересом наблюдал за устройством этого муравейника и собирал в коллекцию впечатления про нефильтрованный детский футбол.

Два впечатления – до сих пор со мной. Первое – история, услышанная от одного из тренеров:

– Представляешь, я как-то был на турнире и видел матч семилетних пацанов. В воротах одной из команд лежал плюшевый медведь размером с самих футболистов. Спрашиваю: «Что это?» А мне отвечают: «Талисман нашего вратаря».

Второе – двусторонний матч 12-летних воспитанников школы имени Коноплева, «белые» против «синих». Когда команда «синих» пропустила третий гол, их вратарь ну очень сильно расстроился: полминуты лежал на газоне, кажется, пустил слезу, подняться смог только с помощью партнеров. Поправив свитер, молодой воротчик подошел к штанге и очень наигранно и очень сильно пнул по ней бутсой. «Ничо, Вань, ничо, – подбадривал его левый защитник – шкет, вполовину роста Матье Вальбуэна. – Щас мы их, Вань, щас…»

Когда на протяжении пяти последних лет я натыкался на футболиста Мондрагона – или в новостях, или, что было гораздо чаще, в хронике – я не мог отделаться от ощущения, что мне показывают человека, который еще вчера играл в матче 12-летних. В мировом футболе есть как минимум сотня вратарей значительно сильнее Фарида Мондрагона. Но вратарей сентиментальнее, искреннее и непосредственнее – кажется, нет.

Мондрагон плакал по окончании чемпионата мира-1998 – турнира, где большинство из нас увидели его впервые. Еще за месяц до того было совершенно неочевидно, что он вообще туда поедет – не то что займет место в рамке. За полтора года до финального турнира Фарид сыграл в отборочном матче против Аргентины, где допустил ошибку, за которую в блоге «Вы это видели», если бы он тогда существовал, его разнесли бы из всех орудий.

В Колумбии ему тут же придумали прозвище Мондрагол и к его участию в ЧМ-1998 стали относиться с некоторым сомнением. Тем не менее, ворота на трех французских матчах доверили Фариду и он отлично справился. Набор сейвов, которые он совершил, не без труда укладываются в этот 6-минутный ролик. После решающего и проигранного матча с Англией Фарида пытались утешить лучшие люди: и Дэвид Симэн, один из главных вратарей планеты тех времен, и Майкл Оуэн, восходящая мировая звезда.

Мондрагон плакал в разгар матча «Кельн» – «Карлсруэ» в 2008-м. У его партнера по команде, турка Юмита Озата, прямо на поле случился сердечный приступ – он рухнул на газон без сознания, медики не сразу привели его в чувства. Кадры с рыдающим в своей штрафной Мондрагоном облетели весь мир, но особый резонанс имели в Стамбуле. Пылкая турецкая публика разглядела в этом не только эмоции, но и огромную человечность. Мондрагон переезжал в Германию суперзвездой «Галатасарая», Озат – капитаном «Фенербахче». При этом Юмит Озат не просто люто ненавидел все, что связано с «Галатасараем», но и принимал активное участие в эпическом дерби, которое и сейчас помнят на обоих берегах Босфора. В 2002 году «Фенербахче» разнес «Галатасарай» 6:0, все мячи из ворот вынимал именно Мондрагон, а один из голов – шестой по счету – забивал именно Озат.

Мондрагон стоял на коленях в центральном круге перед лигочемпионским матчем «Галатасарай» – «Локомотив» в 2002-м. Кто-то помнит эту игру по комментатору Андронову, еще молодому, защитнику Игнашевичу, еще играющему на винтажной позиции стоппера, нападающему Пименову, просто еще играющему. Я не смогу забыть эту игру из-за Фарида Мондрагона – человека, который таким жестом почтил память тех, кто погиб во время теракта в московском культурном центре на Дубровке. Интерпретируя поступок вратаря, журналисты говорили о том, что он принял ислам – то ли из горячей влюбленности в Турцию, то ли из-за зова крови: Мондрагон – один из ливанских колумбийцев, в огромном количестве населяющих Колумбию. Несколько лет спустя, встретившись с моими коллегами из «Спорт-Экспресса», Мондрагон посмеялся над этой версией: «Я был и остаюсь католиком».

Всем, кто записал Мондрагона в плаксы, напомню, как он праздновал голы – так, как будто он сам их забивал.

Всем, кто записал Мондрагона в святые, напомню, как он тянул время, симулировал, участвовал в замечательном мордобое после матча «Рома» – «Галатасарай» и делал прочие пакости, которые могли оказать пользу его команде.

Если все эмоциональные истории, которые случались с Фаридом, сложить с манерой его игры – довольно тяжелой, когда удары не столько отбиваешь, сколько бросаешь под них свое здоровое тело – то еще тяжелее отделаться от ощущения: Мондрагон – человек из футбола, в который мы с вами играли в детстве. Футбола, где намешано абсолютно все вместе: эйфория и рвущая душу грусть, удивительная верность и неожиданное предательство, редкий героизм и совершенно детские глупости, вратарские голы и вратарские ляпы. Футбола, где за редким исключением нет одного – серьезных, равнодушных щей.

Не знаю, кого мои мудрые и куда лучше разбирающиеся в игре коллеги признают лучшим тренером турнира, но я точно знаю, кто среди тренеров лучший педагог.

В тот смутный сезон, что «Локомотивом» рулил Славен Билич, в составе таилась легенда клуба Дмитрий Лоськов. Чтобы установить рекорд по количеству сезонов, проведенных в чемпионатах России, Лоськову в любом из 30 матчей нужно было хотя бы на минуту появиться на поле. На протяжении всего сезона Билич так и не предоставил Лоськову этой минуты – даже в ничего не решавшем и предельно депрессивном матче с «Мордовией» в последнем туре. Уже позже Билич рассказывал: «Я понятия не имел, что Лоськов может установить рекорд. Знал бы – конечно, выпустил».

Опытный тренер Пекерман отличается от молодого тренера Билича тем, что о , который может установить Мондрагон, он отлично знал и помнил. В том числе для этого уговорил его продолжить международную карьеру. В том числе для этого взял его на чемпионат мира, хотя и на довольно затейливую позицию – игрока-талисмана, футболиста-тамады, деда команды, который, как и все деды на свете, в самый ответственный момент путает фотоаппарат с видеокамерой.

В том числе поэтому любые игроки, которые пойдут в команду Пекермана в будущем, будут знать: если у этого дядьки заботы и такта хватает даже на второстепенных футболистов, сколько же ее, наверное, есть для основных?

«Это последний стадион в моей профессиональной карьере, – сказал Мондрагон, на этот раз правильно настроив камеру и выбросив запись в свой инстаграм. – Не могу просить Господа о большем, нежели возможность уйти из спорта, будучи частью настоящего воинского братства, лучшей команды за всю свою 24-летнюю карьеру. Всем фанатам, всему народу Колумбии я говорю: спасибо, что поддерживали меня все эти годы. Я вас очень люблю».

А мы очень любим таких парней, как ты.

Фото: Fotobank/Getty Images Sport/Mark Kolbe

Кумбия против самбы. Почему Колумбия победила весь мир