Наталья Цилинская: «Давайте четыре года не писать о футболе и хоккее – и о них перестанут читать»

Лучшая велосипедистка в истории Беларуси возмущается зарплатам хоккеистов и футболистов, говорит о любви к победам и рассуждает о развитии велоспорта в стране.

- Когда вы в последний раз садились на велосипед?

– Позавчера. Нет, вчера. Но для меня это уже происходит не в тренировочном процессе. Я свое оттренировала. Теперь процесс чисто любительский. Позавчера я была на мероприятии, а вчера на велосипеде доехала до своей машины :). Так что сейчас у меня велосипед используется исключительно в гармонии с собой. Не на износ, в общем.

- По-прежнему получаете удовольствие от спорта?

– От спорта я всегда получаю удовольствие. Неважно, занимаюсь им или просто смотрю. Тем более в последнее время я не занимаюсь спортом через «не могу». Раньше, когда это было работой, там хочешь не хочешь, больно не больно – нужно идти на тренировку и пахать. А теперь я спортом занимаюсь только тогда, когда он мне приносит удовольствие. Ну, или смотрю. Но смотреть – всегда удовольствие. Тем более, когда болеешь за своих друзей.

- Теннисист Андре Агасси в своей автобиографии признался, что всю жизнь ненавидел теннис. Верите ему?

– Не верю, что всю жизнь, но верю, что ненавидел. Потому, что рано или поздно наступает момент, когда ты думаешь: «Блин, как меня это все задолбало, как я это все ненавижу, как мне больно, как я устаю». Но потом происходит какое-то озарение, и понимаешь, что от любви до ненависти один шаг. И как ты шагнул туда, так шагаешь обратно.

- Вы неоднократно говорили, что самой неудобной соперницей для вас была австралийка Анна Мирс. Я легко могу представить, что такое неудобный соперник в единоборствах, в теннисе, даже в футболе. Но что значит неудобный соперник в велоспорте?

– У меня тоже были единоборства. Спринт – это единоборство. Мы же не на время едем, нам нужно друг друга обмануть, чтобы выиграть заезд. Сложно объяснить, почему Анна  Мирс была неудобной. Она, наверное, чем-то напоминала меня. У нее был не совсем женский спринт. Есть же спринт мужской, есть – женский. У мужиков больше единоборств, а у нас он все-таки более примитивный, ведь мало женщин хорошо играют в шахматы. Спринт в велоспорте – это те же шахматы. А Мирс – очень разумная, она ехала спринт по-мужски. Ее трудно было просчитать, прочитать. С другими девчонками проще: ты видишь основной заезд, отмечаешь, как она едет, и потом подбираешь к ней ключи. А Мирс могла преподнести сюрприз. К тому же, у нас в жизни очень близкие отношения – это тоже неудобно. Хотя, конечно, на треке забываешь обо всем. Ничего не видишь и не слышишь. Вот финишная линия, вот соперница – и тебе нужно у нее выиграть.

- В интернете можно найти забавную картинку «20 причин, по которым можно любить велоспорт». А по каким причина его можно не любить? 

– Травмы серьезные. У нас все-таки падения очень жестокие. Это больно, поверьте. На самом деле, спринт очень легко ненавидеть – перед каждым заездом ты испытываешь жуткое нервное напряжение. А заезд длится всего минуту, и у тебя нет права на ошибку. Я знаю, что очень многие спринтерши ненавидят спринт. Казалось бы, тебе нужно проехать всего 200 метров, но за эти 200 метров ты должен умереть. Это понимают только спринтеры. Стайеры говорят: «Почему вы проезжаете эти 200 метров и падаете от усталости?». А у нас людей после таких заездов снимают с велосипедов, они сами не могут слезть. И вот это нервное напряжение, раз за разом, оно опустошает. Из-за этого многие ненавидят спринт. Но я любила – еще с детства как-то. Когда на велоспорт пришла, сразу сказала, что буду ездить спринт. На меня посмотрели и покрутили у виска: мало того, что я была тонкой, звонкой и прозрачной, так у нас тогда еще и трека не было.  

- Самая тяжелая травма, которую вы получали?

– Сотрясение. У меня их два было, но я их не помню :). После второго очень долго восстанавливалась. Были разные травмы. В Бельгии падала и связки рвала, а через день пятисотку ехала. Вот пятисотку ехать было о-о-очень тяжело. Я не понимала, как ехала, потому что ехала в темноте, по приборам. У меня просто лампочка погасла, и я двигалась на чувствах. Не видела, куда еду. Проиграла тогда и стала четвертой. Лучше бы не ехала :). Но хуже было бы, если бы стала второй. Ключицу еще ломала в детстве. Это была тяжелая психологическая травма – ее получила за месяц до отбора на юниорский чемпионат мира. Тогда еще гонялась моя лучшая подруга, и мы всегда вместе ездили. А тут она приехала в Москву одна, и у нее все спрашивают: «А где Цилинская?» – «Она ключицу сломала». Там все выдохнули: «Слава Богу!». Им же минус соперник, причем минус действительно сильный соперник. Я тогда внушала ужас!

- Что в современном велоспорте расстраивает вас больше всего?

– Вы, наверное, ждете, что я скажу «допинг». Но лично меня больше всего расстраивает несправедливость. Не в обиду шоссейникам, конечно, они трудяги редкостные, у них такие объемы и такие дистанции, они очень много и сильно работают, и кладут на это свою жизнь, но мы, трекачи, тоже очень много работаем, мы тоже кладем на это всю свою жизнь, но, к сожалению, спонсоры видят в основном только шоссейников, и поэтому деньги вкладываются только туда. Мы тоже годы, десятилетия отдаем спорту, а потом начинаем жизнь с нуля. А хотелось бы приобрести какую-то стабильность за это время, но призовые у нас, к сожалению, очень мизерные. И контрактов спонсорских мало, особенно у девчонок. Поэтому вот это, наверное, расстраивает меня больше всего.

- А в белорусском?

– (задумалась) Тренеров у нас сейчас мало, особенно молодых. Потому что молодежь у нас считает, что они придут на работу и им должны сразу платить много денег. Хотя в любой профессии для того, чтобы зарабатывать хорошо, нужно очень долго пахать. Когда ты работаешь адвокатом, тебе нужно поработать лет пятнадцать, и тогда у тебя появятся такие контракты, что тебе хватит на хлеб с икрой и с масляной прослойкой. У учителей так же. Хорошего репетитора ведь сейчас днем с огнем не найдешь. Но никто об этом не думает. Никто не хочет пахать. А увлечь тренеров этой работой очень трудно – платят мало да и с детишками неохота возиться. Меня еще всегда расстраивало то, что у нас тренеры уже матерые, со стажем, очень мало обращают внимания на технику. А ведь практически в любом виде спорта техника – это основа. Сначала надо учить технике, а потом уже на силовую часть обращать внимание. Но у нас все наоборот и это настоящий бич – не только велоспорта, но и всего белорусского спорта. В Беларуси есть такие детские соревнования как Олимпийские дни молодежи. Это как Олимпийские игры. У нас  тренеры ни на что другое не смотрят – им надо обязательно выиграть эти соревнования. А я бы вообще их запретила – они пагубные. Вернее, их статус. Если бы они не были такими статусными, то на них бы никто внимания не обращал. Детских соревнований должно быть много, но они не должны быть такими распиаренными. А у нас их мало, но мы их превозносим. Поэтому тренеры вместо того, чтобы учить детей правильной технике, их просто загоняют. Как следствие, мы теряем очень много звезд во всех видах спорта.

- Велоспорт – дорогой вид спорта в плане затрат на подготовку спортсмена?

– В нашем виде спорта нет коммерческих отношений с тренерами. По крайней мере, на детском уровне. А дальше уже кто на что учился. Кто-то покупает себе велосипеды, кто-то довольствуется тем, что дают. Хотя мой тренер Станислав Васильевич всегда говорил, что едет не велосипед, а человек на велосипеде. Ну, форма еще стоит денег. Когда я приходила заниматься, нам давали совковскую форму: туфли, майки. Я, к сожалению, не знаю, как сейчас происходит. Наверное, если дают что-то по школам, то дают очень мало. И это приходится покупать. Так во всем мире: чтобы у тебя что-то было, приходится за это платить.

- Сколько стоит хороший гоночный велосипед?

– Нет предела совершенству. Если делать под заказ, тогда в районе десятки. Но это для профессиональных спортсменов. Для обычных людей, которые по вечерам катаются, он обойдется гораздо дешевле. Когда меня просят посоветовать, какой выбрать велосипед, я всегда говорю: «Берите подешевле. Вы все равно не почувствуете разницу, а деньги сэкономите».

***

- В 2013 году в Беларуси появился первый профессиональный велосипедный клуб «Минск». Долго зрела эта идея?

– Долго. Она годами летала в воздухе – все хотели, но никто не решался.

- И как потом решились?

– Наверное, ключевым моментом было то, что я ушла из профессионального спорта, и мне нечем было заняться.

- То есть, этот велоклуб – ваш проект?

– Наверное, я опорное плечо этого проекта. Да, я рожала детей, поэтому не могла всецело посвятить себя работе по созданию клуба, но я сыграла в ней немалую роль.

- Клуб существует два года. Можно говорить о каких-то результатах?

– В прошлом году у нас была только трековая команда, в этом появилась шоссейная. Это уже прогресс.

- Какую выгоду дает спортсмену место в составе?

– Дополнительное обеспечение: формой, деньгами, инвентарем. По сборам ребята ездят, на клубные соревнования мы их отправляем.

- На сайте клуба указано, что директором по маркетингу там является Сергей Минский. Это тот самый, который раньше работал в футбольном клубе «Минск»?

– Я не знаю, кто работал в футбольном клубе «Минск».

- Он еще поет.

– Да, тогда это он.

- Как он попал к вам?

– Я все-таки отвечаю за спортивную составляющую и набираю штат спортсменов. А уже директоры, коммерческий и генеральный, думают о персонале, который занимается околоспортивными вещами. Я в это не лезу: нельзя объять необъятное.

- Евгений Гутарович в одном из давних интервью сказал, что для создания в Беларуси профессионального велоклуба необходимо около 3 млн евро. Эта цифра соответствует действительности?

– Я буду очень признательна Гутаровичу, если он создаст конкурирующий клуб и у него будет такой бюджет :). У нас пока бюджет меньше.

- Но это же государственные деньги?

– Это деньги на налоги по 61-му и еще какому-то указу. Какая-то часть спонсорских денег, а какая-то – налоговых.

- Спонсоры охотно вкладывают деньги в велоспорт?

– Ну, эти налоговые деньги все равно платятся, просто мы берем эти деньги себе на развитие спорта, а так бы они отдавались как налог на недвижимость. Поэтому они с ними все равно расставались бы. Что касается спонсорских денег: мне кажется, люди, прежде чем стать спонсором, обдумывают это решение, и это происходит добровольно, а не принудительно.

- В велоклубе «Минск» спортсмены по-прежнему ездят на «Аистах»?

– Да, эта фирма предоставляет нам бесплатные велосипеды. Это тоже часть спонсорской помощи.

- Все довольны велосипедами или по-прежнему устраивает только рама?

– Так рама – это основа велосипеда. На ней все держится. Ты раму потом доукомплектовываешь запчастями. Если она плохая, то как ее не комплектуй, все будет гулять, и ты далеко не уедешь.

- Почему нельзя создавать велосипеды сразу под запросы спортсмена, чтобы ему потом не приходилось самому докупать запчасти?

– Думаю, что «Аист» пока не на том уровне находится. Это достаточно дорого. На сегодняшний день есть ведущие бренды, которые будут стоить как «Аист», если мы будем делать под каждого индивидуальный велосипед. Но даже эти ведущие бренды далеко не все создают индивидуальные велосипеды. Обычно есть линия, есть три ростовки. Человек заказывает, какой ему нужен размер велосипеда в зависимости от его роста, и там уже регулирует как ему удобно: седло чуть ниже или чуть выше, руль чуть ближе или чуть дальше. Подгоняет под себя. Очень немногие велосипеды делаются под заказ.

- После открытия велотрека в Минске прошло 7 лет. Сколько еще нужно подождать прежде, чем наши трековики смогут показывать стабильно высокий результат?

– Сколько у нас не было результатов в биатлоне, пока Домрачева не поехала?

- Наши биатлонистки почти всегда довольно прилично выступали.

– И у нас ребята прилично выступают. Так у них девчонки были в последней десятке, а у нас девчонки в середине, парни – шестые. В десятку заезжают. Это неплохо. У нас было года четыре, когда парни ничего не показывали, но в биатлоне, по-моему, было еще дольше. Вот даже если взять Попченко и Герасименю. Какой интервал был между ними? Лет восемь никого не было. А бассейнов у нас много. Это же спорт, а не станок по отливке чемпионов. После того, как я выиграла первый чемпионат мира, журналисты спросили, сколько у нас треков в Беларуси. Когда я сказала, что ни одного, наступила долгая пауза: они не знали, что дальше спросить – мои виды нельзя ехать без трека. Я какая-то дура, белая ворона потому, что делала все наоборот. Поэтому трек у нас в упадке. С шоссейниками еще сложнее: просто чтобы ехать на шоссе, нужно ехать в гору. Там всегда есть горы – даже в гонках с раздельным стартом. А у нас плоская страна. Горы, которые есть у нас, для шоссейников не горы. Они на них заезжают, в носу ковыряясь. Нам негде готовить горняков. Поэтому нам трек и построили – в этом виде у нас гораздо больше шансов.

- Получается, на шоссе у нас нет результатов просто потому, что ландшафт не тот?

– Это должно впитываться с молоком матери. Дети должны карабкаться в эти горы, тогда они будут уметь в них ездить. Поэтому у нас шоссейники сродни спринтерам – самородки. Их можно перечислить по пальцам. Если в Италии их десятки, и они там выбирают из лучших, то у нас действительно самородки.

- Так все-таки: сколько лет нам еще ждать результатов в велоспорте?

– Я вам скажу следующее. Я не помню, какая это Олимпиада была, но тогда первый раз на Играх разыгрывались медали в шорт-треке. И ехал то ли американец, то ли канадец в финале, и он от всех отстал почти на круг, был шестым. Вдруг пятеро впереди упали, и он стал олимпийским чемпионом. Я не желаю, конечно, никому падений, но такое тоже может быть: перед нами все упадут, и мы выиграем :). Я, безусловно, утрирую, но нужно понимать, что результат может быть офигенный и завтра, если так сложатся обстоятельства, а, может, придется прождать еще какое-то время. Но будем надеяться на то, что это будет быстро.

***

 - Вы довольно часто критикуете журналистов и отмечаете, что не любите давать интервью.

– Не то, чтобы я не люблю давать интервью, просто мне очень редко на интервью бывает интересно. Вопросы всегда одни и те же. Мне, с одной стороны, не хочется отвечать постоянно одинаково, а с другой – не хочется выглядеть лгуньей, которая один раз ответила так, другой – этак. Поэтому пытаешься сказать одно и то же, просто разными словами. Вот у меня миллиард раз спрашивали, какой чемпионат мира для меня самый важный. Для меня этот вопрос вообще дикий. Это из серии «Кого из детей я люблю больше?». Это же мое детище, я выстрадала каждую медаль. Как одна может быть важнее, чем другая?! Но все равно спрашивают. Мне нравится давать интервью, но мне не нравится то, что журналисты считают, якобы их работа заключается в том, что меня нужно вызвать на встречу и прочитать мне вопросы. А посидеть и подготовиться, чтобы задать мне интересные вопросы – к тому же у меня язык подвешенный, я могу на них ответить – они не считают нужным. А потом происходит то, что происходит каждый день, когда мне говорят: «Вот, ты такая талантливая!». Нет, я не такая талантливая, я просто пахала! Для того, чтобы в любой профессии стать звездой, нужно пахать. И в журналистике – тоже. Вот поэтому я критикую журналистов.

- Вы следите за тем, что пишут спортивные СМИ?

– Не постоянно. Газеты не выписываю, а с интернетом сейчас проблемы: мобильная связь плохая, стационарный телефон еще не стоит. Но скоро должны поставить и я буду читать регулярно.

- Ваша критика в адрес СМИ как-то связана с тем, что в 2006 году журналисты, выбирая «Спортсменку года», отдали победу не вам, а Екатерине Карстен? Создалось впечатление, что вас это обидело. 

– В тот год – да. Мне было не совсем понятно, почему выбрали Карстен, ведь все-таки оцениваются спортивные достижения. В 2006 году я выиграла чемпионат мира в двух видах, Кубок мира в общем зачете в двух видах, выиграла все этапы, на которых выступала, коммерцию еще какую-то. По-моему больше заслуг в тот год не было ни у кого. Хотя нет – обиды у меня нет. Я не из той серии, чтобы на кого-то обижаться. На обиженных балконы падают, а я не хочу, чтобы на меня упал балкон. Обида – слишком сильное чувство, я лучше потрачу себя на что-то другое: на любовь, на дружбу. Не вижу смысла распыляться на такое. Я лучше переступлю и пойду. Но тогда мне просто была непонятна сама ситуация в целом, непонятны критерии отбора.

- Меня удивляет другое: почему вам так важно было выиграть в этой номинации? Это же простая формальность.

– А я вообще люблю выигрывать! Еще я за честность и объективность. А больше у меня в тот год никто не выигрывал.

- То есть, суть только в принципе, а не в статуэтке?

– Очередная грамота и приз лишними не будут. Их много у меня: я даже и не вспомню, что у меня есть, а чего нет. Суть вся в том, что мне был неясен подход. Если оцениваются спортивные заслуги и достижения, тогда как они оцениваются? Или журналисты посчитали, что я слишком много раз выигрывала это звание? Но это уже мое дело и мое право, раз я такая сильная, умная и красивая! Будьте сильнее меня и выигрывайте честно. Причем я безумно уважаю Катю Карстен: она гениальный человек, и я абсолютно искренне преклоняюсь перед тем, чего она достигла в спорте. Но я не Катю оцениваю, а выбор журналистов и их кидалово на тот момент.

- В одном из интервью вы сказали следующую фразу: «Журналист должен писать правду, иногда ее немного приукрашивая». Что это значит?

– На какой вопрос я тогда отвечала?

- Там не было показано вопроса. Была просто указана тема, на которую вы рассуждали – «О пользе и вреде журналистов».

– Тогда мне трудно сейчас объяснить, почему я так сказала.

- Но вы можете хотя бы объяснить, что значит «писать правду, немного ее приукрашивая»?

– Немного. Это ключевое слово.

- Но это уже не будет правдой.

– Почему? Это будет красивая правда.

- У нас по этому принципу почти все телевидение работает.

– Я что, действительно так сказала? Странно. Ну, мне нужно знать вопрос, чтобы узнать, почему я так ответила. Обычно я так не ляпаю :).

- Вы тогда еще добавили, что журналисты пишут только о хорошем, а должны писать еще и о плохом. 

– Ну, как о плохом? У нас же бросаются из крайности в крайность: или носят на руках или втаптывают в грязь. Нужно глубже копать. Вот, например, у человека что-то не получилось, у хорошего человека, его сразу все грязью полили. А докопаться до причин, узнать, что случилось, почему он не смог в этот раз сделать так все замечательно, и написать о плохом, но не в уничижительной форме, а именно в форме поддержки: «да, плохо, но по такой-то причине. Мы с тобой, мы в тебя верим, мы тебя любим, ты не превратился для нас в пустое место». А у нас человека сразу на самое дно опускают.

- В чем, по-вашему, состоит функция прессы?

– У нас существуют два вида спорта – футбол и хоккей. А олимпийских чемпионов, чемпионов мира и призеров Олимпийских игр у нас много. Но в других видах спорта. Кто про них что знает? Никто. Вот проплыла Герасименя быстро, и все стали про нее писать. А до этого? А поискать? А традиции? Возьмите ту же греблю. У нас там столько олимпийских чемпионов, но про них никто ничего не пишет. А сколько у нас народу приходит на чемпионат Беларуси по гребле? Или по велоспорту? Очень мало. А если это все будет освещаться, если у людей будет постоянно мелькать информация, они начнут ходить. Один раз придет человек на трек и потом скажет соседу: «Слушай, а я попал на чемпионат Беларуси по велотреку, там же клево!» – «А я видел как Герасименя плывет – дельфины отдыхают!». А по телевизору такого не увидишь, это же почувствовать надо, надо чтобы вода с хлоркой брызнула в глаза, чтобы ветер на треке волосы пошатал – только тогда ты поймешь, как это все происходит. А об этом нигде не пишут.

- Об этом не пишут именно потому, что это никто не читает.

– Правильно, у нас о других видах спорта никто не читает -  у нас привыкли читать только о футболе и хоккее. А о других видах спорта никто ничего не знает.

- Так ведь раскручивать вид спорта – это обязанность федерации. Это даже отдельной графой в уставе прописано. Почему вы ничего не делаете, чтобы популяризировать велоспорт?

– Почему мы ничего не делаем? Мы велопробеги устраиваем, велосоревнования проводим.

- Как вы это анонсируете?

– Ну, это не моя работа. Я отвечаю за спорт. Я не занимаюсь рекламой. Но скажу так: мы делаем все, что в наших силах. Плакаты, растяжки. А в газету или к вам на сайт мы написать не можем.

- Почему же? На «Трибуне» есть блог велоклуба «Минск», в котором регулярно выкладываются последние новости. И у него всего 15 подписчиков.

– Правильно: о велоспорте никто не читает потому, что о нем ничего не пишут. Я думаю, что десять лет назад, когда гонялась я, подписчиков было бы гораздо больше. Потому что про меня читали. Но у нас о велоспорте пишут, когда есть результаты. А в футболе есть результаты?

- Но о нем все равно читают.

– Так давайте перестанем про него писать – и о нем перестанут читать! Перестанем писать о футболе и хоккее, четыре года не будем писать, и про них перестанут читать. Реально!

- Но это популярно. Хоккейное «Динамо» собирает «Минск-Арену». Чемпионат мира по велотреку не собрал даже трек, хотя там мест значительно меньше.

– Хоккей – раскрученный вид спорта. Так давайте другие раскручивать. Посмотрите, сколько людей уже катаются на велосипедах.

- Далеко не факт, что они пойдут смотреть соревнования по велоспорту.

– Почему? Пройдет время и пойдут. Людей нужно заинтересовать. В том числе и с помощью прессы. А пока получается замкнутый круг: мы своими силами не можем делать больше, чем делаем, а вы про это не пишете потому, что это никто не станет читать. Наверное, все еще упирается в деньги – у нас их не так много. Еще только второй год клубу. Мы – младенцы, грудные дети. Все, что появляется, мы отдаем на сборы, спортивное питание, соревнования, обеспечение инвентарем. Все деньги уходят туда.

***

- У вас настоящая война с нашими футболистами и хоккеистами.

– Да нет у меня с ними никакой войны. Просто я опять про нечестность. Футболисты и хоккеисты – очень обеспеченные товарищи. Почему?

- Потому что на них ходят.

– Опять же: они раскручены. Но я думаю, если у нас в стране узнают, что Домрачева участвует в чемпионате Беларуси, на нее разве не пойдут? Пойдут! Еще как пойдут! Простите меня: я смотрела последний чемпионат мира по хоккею, белорусы тогда с финнами играли, когда по буллитам уступили. Я сначала заметила по игре, что наши боятся подойти к воротам, они бьют с середины площадки. Да, попадали иногда, на дурняк. А финны били с полутора метров, с двух. Они прорывались к нашим воротам. Наши же тоже могли это сделать, но я видела, что они боялись. Наш капитан команды буллит пробил чуть ли не с зоны вбрасывания (вероятнее всего, речь идет о четвертьфинале ЧМ-2014 против Швеции – Tribuna.com). Да подойди ты к воротам! И вот он тогда просрал всю серию буллитов. Он что, надеялся пробить вратаря с центра площадки? Если бы он это сделал, то, наверное, вратарь был бы не уровня чемпионата мира.

- В одном из интервью вы сказали, что наши футболисты и хоккеисты получают деньги незаконно. Что вы имели в виду?

– Я, наверное, просто оговорилась. Незаконно они не могут получать деньги – их посадят. Я имела в виду незаслуженно.

- Обсуждая присуждение Дарье Домрачевой звания Героя Беларуси вы добавили, что не понимаете, за что получили звание предыдущие десять человек. Считаете, что никто из них недостоин этой награды?

– Я не имела в виду всех десятерых человек. Но некоторых из них  – да. При всем уважении к этим людям, я не понимаю, за что они получили это звание. В отличие от Домрачевой. Да, возможно, победа Домрачевой – это не так бескорыстно, но это очень патриотично. Поверьте, когда ты стоишь на пьедестале, ты не думаешь о том, сколько призовых ты получишь, перечислили тебе их на счет или нет. Ты смотришь на флаг, слушаешь гимн и тебя просто разрывает. Домрачева совершила фурор! Для нашей страны это небывалое. Я не говорю, что у остальных нужно забрать это звание, но, опять же, мое субъективное мнение: Даша очень достойна этой награды. Вообще, знаете, чем больше будет спорта в мире, тем меньше будет войн. Спорт – это великая политика. И когда страны смогут выяснять отношения на стадионе (а Олимпиада – это именно страновая политика, это уже не человеческий фактор), тогда на войну не останется времени. Большинство воюющих стран – мусульманские. Они не участвуют в играх и очень много воюют. Но если их энергию направить в мирных целях… Почему это не героизм?

- Хорошо. В таком случае, кто еще, на ваш взгляд, из белорусских спортсменов достоин этой награды?

– Катя Карстен, считаю, достойна звания Героя Беларуси. Она выиграла огромное количество турниров. И в спорте уже столько лет. Она своим примером  воодушевляет многих детей. Катька родом вообще из глубинки, из деревни. Простая девчонка. Таких трудяг мало. Да, она зарабатывает спортом, но она при этом абсолютно бескорыстный человек. Она чистейшей души человек. На Катю нужно смотреть и равняться. И я считаю, что она достойна этого звания.    

Фото: minsk2013.by, telegraf.by, minskcyclingclub.com, sports.ru