«Папа не разрешал мне ходить по газону». Каким был легендарный директор стадиона «Динамо»

Финал Лиги чемпионов в Минске, образцы газона на даче, слезы голландцев. Вячеслав Хрусталев в воспоминаниях сына Егора.

Вячеслав Хрусталев родился в 1947 году в Узбекистане. Там же начал заниматься футболом. В 18 лет попал в минское «Динамо». Вратарь отыграл за клуб много лет, после чего уехал в могилевский «Днепр». Вернувшись в Минск, стал тренером в СДЮШОР-3 БФСО «Динамо», затем ее директором. С 1994-го был директором стадиона «Динамо». За это время стадион пережил реконструкцию и стал таким, каким мы все его помним. Вячеслав Егорович очень хотел сделать «Динамо» одной из лучших арен Европы, на которой можно было бы проводить футбольные матчи самого высокого уровня. Мечтал, что однажды на его стадионе пройдет финал Кубка УЕФА или Лиги чемпионов. Но планы не сбылись. Хрусталев скоропостижно скончался в октябре 2004 года.

Так было предназначено судьбой.

Защищать – была его работа.

Он защищал друзей, коллег самим собой.

И защищал свои футбольные ворота.

Он защищал престиж и клуба, и державы.

Поэтому кто уважал его – не перечесть.

Мы не забудем Хрусталева Славу,

Который защищал спортивную и человеческую честь.

Эти строки в память о Вячеславе Хрусталеве написал голос стадиона «Динамо» Леонид Бондарович. А Егор Хрусталев рассказывает нам об отце.

Вратарь

– Отец родился в маленьком узбекском городке Бекабад. Когда ему было лет 18, в страну на зимние сборы приехало минское «Динамо». Тогда многие команды союза межсезонье проводили в Средней Азии. И в один из дней белорусские тренеры посетили товарищеский матч местных команд, за одну из которых папа и играл в воротах. Он вспоминал, что условия были ужасными: дождь, грязь, но отец тащил все подряд. Он был жилист и цепок, как хищный зверь. Паренек тренерам приглянулся, и они поехали в Бекабад договариваться о переходе. Едут на «Волге» и видят – кто-то бежит вдоль дороги. Оказалось, это папа совершал пробежку. Минчан это впечатлило еще больше, и вскоре отец переехал в Минск.

Начальником «Динамо» тогда был сам Лев Яшин. Легенда, глыба! Вратарь, которому даже тренеры официально разрешали курить перед игрой. Я не знаю, подражание это или нет, но отец тоже много курил. Вратари неплохо общались и много лет спустя виделись в Москве. Льву Ивановичу тогда как раз ампутировали ногу.

Вячеслав Хрусталев стоит в верхнем ряду слева.

Наша семья жила на улице Сурганова в пятиэтажке. Дом был очень спортивным: легкоатлеты, футболисты, гандболисты. К примеру, над нами на пятом этаже жил гандболист. Он развлекал детишек, перебрасывая теннисный мяч через дом! Для нас это было что-то невероятное. Отец рассказывал, что когда у всех спортсменов совпадали отпуска – двор гудел, словно улей. Однажды они собрались большой компанией. Два легкоатлета поспорили: кто быстрее. На словах доказать правоту не вышло – так вот стометровку бежали вдоль нашей пятиэтажки, благо тогда во дворах машин почти не было и дорога вдоль подъездов была, как на стадионе. А на дворе стояла ночь!

Рядом жили и одноклубники по «Динамо» – Анатолий Спикин и Валерий Словак. Они часто бывали у нас дома. Гостей в принципе всегда было много. Помню, однажды отец с друзьями играл на кухне в преферанс. Классический сюжет: сигаретный дым, карты, разговоры. Я видел подобное всего один раз, но это произвело на меня неизгладимое впечатление.

Бывал у нас и Эдуард Малофеев. Особенно когда был главным тренером сборной. Они оба совершенно точно понимали символизм места. Я имею в виду стадион и раздевалку. Спортивное суеверие папы совпадало с малофеевской верой в фарт и удачу. Может, поэтому они относились друг к другу с большой нежностью. Эдуард Васильевич умеет располагать к себе. Что-то спросишь, а он начинает стихи читать или говорить красивыми фразами. Для меня это было очень интересное общение. Я всегда очень восхищался Малофеевым. При нем происходят какие-то совершенно нереальные вещи. Кураж, любовь к своему делу и какое-то божественное свечение – это то, что всегда окружало его успешные команды.

Помню, папа очень тепло говорил о Гене Тумиловиче. Называл его Гешой. Видимо, чувствовал в нем какую-то схожесть с собой. Говорил, что тот такой же бешенный и безумный, как он сам. Такая была своеобразная вратарская связь.

В силу возраста не видел, как отец играл в футбол профессионально. Но в середине 80-х он вместе с ветеранской командой «Динамо» колесил по Беларуси. Я тоже ездил. Это было очень интересное время. Обычно наши «гастроли» привязывались к каком-нибудь городскому празднику – Дню города, к примеру. После матча всегда был банкет, на котором детей футболистов всегда хорошо кормили.

Понятно, что такие поездки всегда были очень веселыми. Особенно по части шуток отличался Владимир Борисович Курнев. А учитывая его тембр голоса, это был вообще отпад. Году в 83-м «Динамо» ездило в тур по США. По возвращению кто-то из ребят подарил отцу вратарский свитер, которым обменялся с тамошним вратарем. Майка была фантастического качества с фамилией этого вратаря на спине – Петрони. В общем, на игру в Старых Дорогах отец вышел в этой подарочной майке. И весь матч Курнев кричал своим гнусавым голосом: «Петрони, выбивай!» Было очень смешно.

Для меня же эти поездки были не только возможностью побыть в одном месте с легендарными людьми, это был мой звездный час – час великого выпендривания! Пока ветераны переодевались, мы с другом, которого я приглашал с собой, выбегали на футбольное поле. Он бил по воротам с разных точек, а я красиво падал. Получали небольшую порцию славы и аплодисментов. Это были очень счастливые моменты в жизни.

Детский тренер

– По окончании карьеры игрока папа не сразу пошел работать детским тренером в легендарную динамовскую школу. Ту самую, где асфальт вместо травы. Он был очень талантливым детским тренером. Как-то говорил: «Если бы чуть больше за это платили, ничем бы другим не занимался». Благодаря его работе я во дворе пользовался колоссальным уважением. Моего отца знали почти все! Случались ситуации, что я оказывался в подворотне против какой-то компании. И всегда находился человек, который говорил: «Не трогайте его. Я тренировался у его папы – Вячеслав Егорыча»! Такое и сейчас бывает. Подходят огромные мужики и вспоминают, как занимались футболом у отца.

Папа очень здорово умел управлять детскими коллективами. Вызывал азарт, превращал рутинную работу в увлекательную игру. Будь то тренировка на пресс или отработку штрафных. Для подбадривания всегда находил очень красивые образы, которые все легко запоминали: «Сильнее сцепи зубки! Не дай ему развернуться! Топчи!»

Понятно, что у меня не было особого выбора, и я пошел заниматься футболом в его СДЮШОР. Хотя, предполагаю, не особо был склонен к этому. Я был полноватый и носил очки. Представьте себе, каков вратарь! Но я работал. Технике он меня обучил. Помог с психологией. Но есть моменты, которые закладываются природой. Конкурент был сильнее.

Моя футбольная история закончилась, когда отец уехал работать в Алжир. В конце 80-х была в СССР такая практика. Тренеров отправляли в Африку поднимать тамошний футбол. К тому времени папа уже возглавлял динамовскую школу. Он говорил, что попал в Алжир совершенно случайно и рассказывал байку. Шутка это или нет – не знаю. Его заявка на эту работу лежала в самом низу стопки с другими заявками. Но пока в спорткомитете решали, кого послать, к власти в стране пришел Горбачев. Кругом зажили по-новому, и стопку с заявками перевернули вверх тормашками. И профайл отца оказался теперь самым первым.

Родители хотели взять меня с собой, но выяснилось, что в том городе, где базировалась команда, не было школы. Поэтому я три года жил в Минске с бабушкой. Родители приезжали в отпуск. Папа много рассказывал про алжирский футбол. Говорил, что у местных нет командного духа и воли к победе. Стоит слегка приуныть, и потом сложно собраться. В его команде было два вратаря. Один более мастеровитый – прыгучий, гибкий – но нефартовый. А второй – не самый талантливый, небольшого роста, но все в него летело. И играл именно он. Кстати, чемпионат Алжира тогда был довольно специфическим. В гостях выиграть было практически нереально. Судьи прихватывали страшно. Если сумел зацепить ничью – большой успех.

Жизнь городка строилась вокруг этого клуба. Когда команда проигрывала, то свежий хлеб, к примеру, можно было и не купить утром. А если все было хорошо, хозяин лавки сам бежал через улицу к папе с товаром.

В общем, пока он работал в Африке, я успел неприятно упасть на асфальте. Стала болеть спина. Даже делали иглоукалывание. И футбол как-то ушел на второй план. Когда отец вернулся, я сказал, что хочу быть журналистом :).

Директор

– В 1994 году папу назначают директором стадиона «Динамо». Вроде, и громкая должность, но фактически его перевели из одного структурного подразделения БФСО в другое. Правда, все вокруг почему-то считали, что он еще и директор рынка, который тогда набирал обороты на стадионе. И в мои первые годы на БТ народ шептался за спиной: «А чего он такой молодой на ТВ?» – «А ты не знаешь?! У него папа директор рынка. Он здесь все купил»!

Отец хотел, чтобы стадион соответствовал мировым стандартам. И в первую очередь пекся о поле. Он читал специальную литературу по уходу за газоном, ходил по траве и выдергивал каждый сорнячок. Высаживал на даче «образцы» в рядок и наблюдал за ними. Самая большая проблема – вратарская площадка, где постоянно вытаптывалась трава. Он хотел, чтобы все было, как на Западе, где зелень на любом участке поля.

К газону папа относился очень трепетно. Даже мне не разрешал по нему ходить. Но его сердце таяло, когда я приходил с дочкой Машей. Отказать внучке в удовольствии побегать по травке он не мог :).

Конечно, я немного пользовался его положением. Когда приходил работать в новый коллектив, всегда создавал футбольную команду. Так было и на «8-м канале», и на БТ, и на ОНТ. И папа помогал с залом для наших игр. Кстати, футбол лучше всего помогает понять человека. Один может совершенно не уметь играть, но будет биться до конца. А другой может играть хорошо, но будет психовать, не возвращаться в оборону и так далее. А телевидение – это, в первую очередь, командная игра, где все должны работать на результат.

Ну, и самая главная привилегия – я мог свободно заезжать за забор стадиона :).

Мы всегда очень много общались. Конечно, отец в первую очередь интересовался моими делами и принимал активное участие. Но, конечно, и у него проблемы были. В основном человеческо-управленческие. Отец иногда жаловался, что попадаются люди из военных и милицейских кругов. И ему, спортсмену, бывало очень сложно их убедить в целесообразности того или иного шага.

Ему, конечно, приходилось увольнять. Но он всегда очень переживал по этому поводу. И, как мне кажется,  папу очень любили. Он как-то умел располагать людей к себе. Заходил в офис и моментально поднимал всем настроение шуткой или добрым словом. И эту манеру я стараюсь перенимать в своей работе. Я почти не помню его в плохом настроении, кроме последних дней, когда он был совершенно удручен. У меня так не получается. Я в унынии бываю часто. А папа все-время излучал позитив и оптимизм.

Любимые матчи отца на «Динамо»? Первое, что приходит в голову, – игры того самого отбора к чемпионату мира в Японии и Корее.

А еще он как-то рассказывал интересную историю о приезде сборной Голландии в 95-м. До реконструкции 1998 года в раздевалках стояли старые советские глубокие кресла. Наверное, еще со сталинских времен. И голландцы были просто шокированы этой мебелью. Говорили, что никогда не видели такого и что с них просто невозможно встать. А после матча папа увидел картину: в кресле, опустив голову, сидит один из футболистов и плачет. Голландцы тогда проиграли 0:1.

В 90-е на «Динамо» иногда играл Александр Лукашенко. По долгу службы папа с ним пересекался. Понятно, что задушевных бесед между ними не было, но рабочее общение имелось. Уже после похорон президент устраивал какой-то прием для журналистов. Лукашенко шел мимо, но возле меня задержался, подошел и сказал: «Егор, поверь, это был мой личный друг».

Отец ушел внезапно. 28 октября 2004  года он позвонил мне на работу и сказал: «Что-то мне плохо, приезжай». Я приехал за 10 минут. Стал вызывать скорую, а он ходил по квартире и не мог найти себе места. А потом вдруг говорит: «Все, я поплыл…» Сел и умер…Тромб.

После было очень тяжелое прощание на стадионе. Собралось очень много людей, папу вынесли во вратарскую. Люди говорили речи. Было очень трогательно. И это был едва ли не последний раз, когда я приходил на «Динамо». Поэтому когда сейчас прохожу мимо стадиона, стараюсь ни о чем не думать. Воспоминаний очень много и может, что называется, накрыть.

Как-то Юрий Алексеевич Курбыко на своем юбилее сказал: «В свое время твой отец, уходя из «Динамо», отдал мне свои перчатки со словами: «Держи это место и поверь, что таких шансов бывает не очень много». Я это запомнил, и буду помнить всегда». У меня же главное воспоминание о папе – детские тренировки. Это было самое настоящее приключение.