Как открытие памятной доски Белькевича превратилось в митинг

Школьники по разнорядке, красные гвоздики и речи чиновников.

Иногда кажется, что лучше всего в Беларуси умеют портить любые мероприятия. Абсолютно любые. Радостные или, наоборот, печальные. Не важно. Мероприятие будет завалено. Так случилось и на открытии мемориальной доски, посвященной Валентину Белькевичу.

Подозрения закрались уже на подходе к дому 34 по улице Энгельса, где 11 лет жил Белькевич, и на торце которого доска и устанавливалась. Вдоль дороги стояли школьники и школьницы, разбавленные руководителями с красными гвоздиками в руках – атрибут советчины, от которого, похоже, не уйти. Ну, неужели, нельзя было хоть сейчас без разнарядки? Но нет, управление образования обязало соседних школ обеспечить явку по 20 человек с учреждения.

Возле дома стояла машина со звуковой аппаратурой, выдававшая какую-то инструментальную мелодию. Около авто суетилась министерского вида дамочка с папкой в руках. Формировала очередность выступающих. Их в итоге вышло около семи.

Началось все с выступления заместителя министра спорта. Хотя нет, началось все еще хуже. Когда с доски сняли накидку, заиграл гимн… Я не знаю, как открывали другие мемориальные доски, но, в моем понимании, после этого должны быть аплодисменты. В итоге и без того редкие хлопки утонули в музыке.

А последующие выступления «открывающих» мемориал постепенно вызывали отторжение. Замминистра говорил какую-то несуразицу про то, что это знак не только Белькевичу, но и всем футболистам. Представитель Мингорисполкома торжественно пообещал организовать турнир памяти Белькевича. Господа, Валентин умер полтора года назад. Неужели нельзя было додуматься до этого раньше и провести его уже в прошло году летом? Выступавший следом Сергей Сафарьян отметил, что федерация поможет в организации турнира и т.д. и т.п. От всей этой неискренности хотелось выть. Хорошее и нужное мероприятие превратилось в непонятно что.

Пожалуй, соответствовали месту и времени только слова Юрия Вергейчика и часть речи Эдуарда Малофеева. Но ЭВМ после лиричного рассказа о юном Валике, который поразил его финтом, пустился в эмоции и мысль окончательно потерял. Вергейчик же не говорил заученных фраз, не благодарил Горисполком и еще кого-то. Он просто рассказал, каким запомнил Белькевича – неповторимым на поле и скромным в жизни.

Кстати, Александр Хацкевич почему-то никаких слов не произносил. Хотя, казалось, что должен железно. Друг детства, все-таки. Но это вопрос к организаторам, которые еще и добили напоследок номенклатурностью 80 уровня. После благодарственных слов от отца Белькевича, женщина-конферансье объявила, что митинг (при этом слове руки парочки ОМОНовцев, дежуривших неподалеку, наверняка потянулись к дубинке) памяти футболиста закончен. И разрешила возложить цветы…

Пожалуй, хуже не проведешь.

Фото: onliner.by