«Ждал, когда начнут стрелять по народу из пулемета». Чемпион-боец – о знакомых силовиках, страхе и Караеве

В искренность слов министра он не верит.

Число спортсменов и людей близких к спорту, подписавших петицию против насилия и за честные выборы, растет. Их уже более 500 человек. В четверг вечером свою позицию обозначил многократный чемпион Беларуси по тайскому боксу и кикбоксингу, мастер спорта международного класса Иван Ганин.

«Выборы можно сравнить с соревнованием. С самого начала, еще с предвыборной кампании, власти вели не чистую «игру». Но то, что делают люди в форме, а теперь уже и «на гражданке», я отказываюсь понимать. Нежелание власти услышать свой народ, ее неспособность к диалогу, говорит о том, что она потеряла доверие значительной части общества, потеряла связь с реальностью, и должна сложить свои полномочия.

Я не хочу жить во лжи. Я хочу, чтобы мой голос был услышан. Я против насилия. Я против беспредела. Я за свободу гражданских прав. Я горд быть белорусом! Я люблю свой народ! Наша сила – в единстве!», – написал боец в своем инстаграме.

В интервью Андрею Масловскому Ганин рассказал о том, какие события подтолкнули его к такому шагу, рассказал о том, как учился вместе с сотрудниками ОМОНа, и высказался об извинениях министра внутренних дел Юрия Караева, который последние несколько лет возглавляет федерацию тайского бокса и кикбоксинга.

– Долго вызревало решение написать этот пост?

– Я знал, что выскажу свою гражданскую позицию, уже где-то 12 августа. Когда сошел весь ужас от того, что происходило, когда с Окрестина стали выходить люди. Но у меня было очень много мыслей в голове, они шли буквально потоками, и я не мог их оформить в текст, не мог придать форму. Как ни садился, не мог выстроить в голове то, что хочу сказать.

Претензий накопилось много. И мыслей тоже. Нужно было их как-то изложить и донести. Поэтому так долго и вызревал. Мне еще хотелось написать на белорусском языке и продублировать на русском. Я ведь учился в беларускамоўнай школе и когда-то хорошо знал язык. Сейчас мне хочется заново его выучить, быть его носителем. Дозрел, наверное.

– Что у вас творилось внутри?

– 9 августа приехал к родителям в Михановичи, чтобы проголосовать. И там остался на ночь. Интернета не было, включил фильм. Потом еще один. Когда уже ложился спать, интернет на некоторое время появился. И я был в шоке от того, что увидел, в ужасе. Не смог заснуть.

Утром вставал с постели уже с ощущением ужаса и страха... Сидел у родителей целый день, а потом мне позвонил мой знакомый. Он очень аполитичный человек. Очень-очень. Мы с друзьями шутили, что он, наверное, и не знал, кто президент. И вот он говорит: «Ваня, не могу сидеть дома. Поехали». И я понял, что раз уже он не может... Но один бы я не поехал. Мне было очень страшно.

Мы не знали, что делать и куда ехать, и просто поехали в центр Минска. Ходили окольными путями, через набережную, парк Горького пришли на Немигу. Там я впервые в жизни увидел живьем спецтехнику: водометы, автозаки и другие машины. Людей было очень мало. Мы сидели на парапете и слышали, как кого-то били и кричали: «На колени! Руки за голову!». В выражениях милиционеры не стеснялись. Потом пошли к гостинице «Юбилейная». Людей там не было почти. Встретили двух девушек и двух парней, которые сказали, что что-то происходит на «Пушкинской». Пошли туда, услышали взрывы и пошли еще быстрее. Но до самих боевых действий мы не дошли – остановились, когда очень сильно стало резать глаза. Но взрывы и стрельбу слышали.

Вернулся домой и начал смотреть, что происходило... Признаюсь честно, после этого я почти сутки сидел дома и никуда не выходил. Меня словно парализовало. Это был самый сильный страх, который я испытывал в жизни. И еще чувство беспомощности. Ты понимаешь, что надо что-то делать, но просто сидишь и не двигаешься. Мне было страшно вечером выходить гулять с собакой. У меня бультерьер. Он грозно выглядит, но очень добрый. Мне все время казалось, что приедет машина, из которой выбегут люди и его сразу же застрелят. Поэтому я даже без поводка его выгуливал, чтобы он смог убежать. И это все в Михановичах!

Вообще за эти дни, за этот месяц я очень многое в себе открыл. Я никогда не думал, что я на что-то такое способен. Я стал добрее. У меня индивидуальный вид спорта, и я всегда был индивидуалистом. В первую очередь думал о себе. Сейчас у меня есть желание помогать людям, помогать безвозмездно, делать что-то хорошее. Я был в шоке от того, что во мне такое есть, что я могу быть неравнодушным. Но при этом я не поехал...

– Как воспринимали видео с гибелью Александра Тарайковского?

– Когда сказали, что он хотел взорвать бомбу, я допускал этот вариант. Это был второй день [протестов]. И это нормально, когда люди на насилие отвечают насилием. Я, если честно, думал, что будут очень сильные столкновения. Ждал, когда приедут люди и начнут стрелять по народу из пулемета.

Но когда я посмотрел видео и понял, что в руках у него ничего не было… А к тому моменту я уже видел столько доказательств того, как они стреляют по окнам, машинам. Видимо, была такая команда. Только я не понимаю: как эту команду можно было дать? Как выглядит такой приказ? Устно или на бумаге? А если им сказали: «Делайте, что хотите», – то какой человек возьмет оружие и пойдет стрелять в окна? Я не знаю, что может двигать такими людьми.

Почему они впятером и всемером одного бьют, мне, в принципе, понятно. Мне кажется, где-то стоит командир и смотрит: трое побили, а четверо не побили – ага, значит, вы не с нами. У меня такие ассоциации. Как в бандитских фильмах: хочешь доказать преданность – убей человека.

Когда слышал рассказы девушек, выходивших с Окрестина, испытал ужас. Когда я сидел дома и боялся, на акцию 12 августа вышли девушки, а я чуть ли не молился, чтобы с ними ничего не сделали. Мне кажется, что если тогда что-то случилось бы, была бы пройдена самая последняя черта.

В самый активный период боевых действий публичные люди говорили, что они против насилия и за смену власти. А это были обычные люди: врачи, айтишники... А я, боец, сижу и боюсь. Вот это меня очень задело. Я не имею права сидеть и бояться. Но я на рожон не лез и ни с кем не конфликтовал.

* * *

– Я правильно понимаю, что через спорт вы могли пересекаться с сотрудниками милиции и ОМОН?

– Было дело. Когда еще учился в школе, тренер водил в спортивный клуб «55», где мы дрались с солдатиками-спецназовцами из в/ч 3214. Мне нравилось их побеждать. Они были постарше, но я брал мастерством. Приходил в школу и говорил ребятам, что победил спецназовца. Так вот некоторые ребята, с которыми я дрался, в дальнейшем пошли в ОМОН.

Один мой ученик в свое время отслужил в спецназе. И он собирался после срочной службы оставаться в ОМОН на контракте. Но другой мой знакомый боец перед Новым годом уволился из ОМОН и отговорил моего ученика. Я когда это узнал, у меня словно камень с плеч свалился.

Я учился на заочном в БГУФК. В группе были омоновцы. Не могу сказать, что я в них видел что-то хорошее. Я с ними старался не контактировать. Кроме них было два собровца. Это были ребята с головой. Спокойные, не с такими бешеными глазами, уравновешенные и интеллигентные люди. Да и учились старательно. В СОБР, я так понял, безмозглых не берут. О них у меня сложилось хорошее впечатление. Но, насколько я знаю, один из ребят уже десять лет не служит. 

Это они стреляли резиновыми пулями или нет? Если они, то я не понимаю. Я их знал совсем с другой стороны. Как эти винтики у них повернулись в голове, чтобы сделать такое с Тарайковским? Все видели это видео. Не понимаю, как. Даже если это твой враг, которого надо нейтрализовать. Он же безоружный. Крикнул стоять, навел оружие, подошел и задержал. Человек идет с поднятыми руками. Идет один. За ним нет толпы. Зачем по нему стрелять?

Мне очень хочется, чтобы виновные за это ответили.

– Но мы видим ноль возбужденных дел с одной стороны и 43 дела по угрозам должностным лицам.

– Для меня это необъяснимо. Я в соцсетях много общаюсь с теми, кто на другой стороне – не с силовиками, а с обычными людьми, которые поддерживают Лукашенко. Они мне все пишут, что это [свидетельства насилия] фейк. Я не понимаю, в каком они мире живут. Буквально сегодня общался с человеком, который считает, что велосипедистов [до выборов] задерживали потому, что они везли коктейли Молотова. Ну как это объяснить? Я стараюсь строить диалог, чтобы понять позицию. Я понимаю тех людей, которые голосовали за Лукашенко на выборах. Понимаю, чем они руководствовались и на что надеялись. Сейчас многие хотят вернуть все, как было. Но они должны понимать, что «как было» уже не будет. Если этот человек останется у власти, пройдутся по всем спискам. Несогласные либо станут согласными, либо их репрессируют.

– Я уверен, что при теперешнем положении дел никого из силовиков не накажут.

– Все к этому и идет. И пропаганда работает на это. Ничего не было, насилия не было. Нас просто считают никем.

Но за то, чтобы виновные были наказаны, стоит бороться.

* * *

– Последние несколько лет Белорусскую федерацию кикбоксинга и тайского бокса возглавляет министр внутренних дел Юрий Караев.

– Он ее возглавил, когда еще не был министром. Я с ним знаком очень номинально. Близко мы не общались. Я никогда не лез в его деятельность и ничего не выпрашивал. Работал по принципу: не мешает – и слава Богу. Мы всего пару раз жали руки, и еще пару раз он выступал на собраниях. В поездки я с ним не ездил, хотя мог.

Я много дрался и побеждал в стране в кикбоксинге, но очень хотел что-то выиграть в тайском боксе. В 2018 году я выиграл чемпионат Беларуси в этом виде и должен был ехать на чемпионат мира в Мексику. Но на меня не нашли финансирование. В итоге в моем весе из Беларуси никого не было. Но туда ездил Караев.

– Вам объясняли причину?

– Нет. Раз нет финансирования, значит, нужно искать деньги самому. Мексика далеко, поездка очень дорогая. Я понял, что не вывезу.

– А на бойцов из других весовых категорий нашлись деньги?

– Да. Я не знаю, как распределяли средства. Может, боссы были уверены, что я не принесу медаль и решили меня вообще не брать. Может, так.

– С каким чувством вы смотрели извинения Караева перед теми, кто «не ушел вовремя, не сумел отскочить»?

– Неубедительно и неискренне. Совсем. Это было что-то типа: «Извините, что мы вас побили, но мы побьем еще». Тебе сперва отрезали ногу, а потом дали кусочек пластыря. Извинения были несопоставимы с масштабом случившегося.

– Была какая-то реакция на ваш пост?

– Сейчас я вижу, что все несогласные виновны. Непонятно в чем, но виновны. И это меня вгоняет в ступор. Но я не могу больше бояться. Я опубликовал пост – и у меня словно камень с плеч. Хоть и волновался, что мне за это будет. Пока ничего нет, но что-то будет. Перед выборами я получил последнюю стипендию. Видимо, новой выплаты не будет. 

В конце сентября будет чемпионат республики по кикбоксингу. Ходили слухи, что тех, кто подписал письмо, не допустят. А это порядка десяти человек. Среди подписантов мой самый частый соперник в карьере – Сергей Скиба. Хоть у нас счет 6-2 в его пользу, я рад, что столько раз делил ринг именно с ним. Раньше была обида, что в каких-то равных боях отдавали победу Сергею, но теперь это в прошлом. Только гордость. Среди них есть мой главный ученик – Павел Кишкурно. Он первый номер страны в кикбоксинге по своему весу. Помню, как он начинал, и как я вылавливал его по институту и затаскивал на тренировки. В итоге удалось привить любовь к спорту. Так вот, ему никто не звонил. Никаких угроз не было. Он готовится к чемпионату. Я тоже готовлюсь, но честно, я прихожу на тренировки, бью мешок, но моя голова не на тренировке. Могу на опыте выехать, но сейчас у меня самая плохая боевая готовность за долгие годы.

– Есть пример «Крумкачоў», которые выходили на игру с «Динамо» деморализованными, но в итоге выиграли.

– Я очень рад за них. В боях я люблю участвовать, а смотреть люблю футбол. До 1 сентября у меня не было в Беларуси любимой команды, а теперь она есть. «Крумкачы» – это сильная духом команда.

– Вы задумывались о том, чем закончится этот период жизни нашей страны?

– Недели две-три назад я каждый день спрашивал себя: «А что будет завтра?». Сейчас я думаю: «А что будет через неделю?». Но вообще я больше думаю о том, как мы будем жить, когда все закончится. Как будем строить новое правительство, как будем отбиваться от атак с Запада и из России. А мне кажется, разного рода попытки будут. Думаю о том, как мы с этим со всем справимся.

Будет сложно, но у нас настолько сплоченный народ. Я горжусь белорусами. Я все время был индивидуалистом, но сейчас вижу, сколько вокруг меня замечательных, красивых, светлых и умных людей. Я этого никогда не замечал. И этой своей сплоченностью мы сможем все. Это чувство окрыляет.