Сола о том, что могла завершить карьеру в 21 год: «Сидела в Раубичах и думала: «А толку убиваться, терпеть боль и коллекционировать травмы, если все валится из рук?»

Белорусская биатлонистка Анна Сола рассказала, что могла завершить карьеру в 21 год.

«У меня был период, когда я вообще не видела просвета, не находила мотивации и даже уходила из биатлона.

В олимпийский сезон 2017/2018 не получалось ничего. Я не могла нормально стрелять, бежать и даже выезжать на морально-волевых. Ладно бы, не удалась одна гонка или один этап. Но это было полное отчаяние, потому что я не могла продержаться и ста метров за впереди идущим спортсменом.

Помню, сидела в Раубичах и думала: «А толку убиваться, делая по две тренировки в день, терпеть боль и коллекционировать травмы, если все валится из рук?». На тот момент моя зарплата была очень маленькой. Это еще больше угнетало.

В январе, за месяц до Олимпиады в Корее, я сказала тренерам: «Хватит, я ухожу, нет больше сил». И уехала из Раубичей. Мне нужен был физический и эмоциональный отдых. Помню, сидела у себя в комнате в полной растерянности, не зная, чем заняться дальше. У меня не было плана Б, как у Даши Юркевич с маникюром (бывшая биатлонистка стала мастером по маникюру — прим). Рассуждала: «Мне 21 год. И что я умею, кроме биатлона?». Но ответа не находила.

Где-то через неделю-две после отъезда домой мне позвонил Адриан Алексеевич Цыбульский (председатель Белорусской федерации биатлона — прим), попытался меня переубедить: «Аня, может, не стоит спешить?». Но я сопротивлялась, объясняла ему, что нахожусь в яме, каждый день терплю «на зубах» и не развиваюсь.

Тогда Адриан Алексеевич предложил альтернативу. Сказал, что в Новополоцке как раз создается экспериментальная группа и я могу тренировать детей, чтобы отрабатывать зарплату, которая мне начислялась. Я согласилась, потому что это было мое родное училище олимпийского резерва, место, с которым связано много теплых воспоминаний.

Это сейчас понимаю, что руководство федерации очень грамотно поступило, таким образом плавно вернув меня к тренировкам. А тогда я просто думала: хорошо, сменю обстановку, вернусь на время в «семью».

Это была как параллельная реальность. Где-то шли Кубок мира, Олимпиада, а я работала тренером в Новополоцке. Помню, ехала в маршрутке и смотрела по телефону олимпийскую эстафету. Так переживала за девчонок, вслух на эмоциях выдавала: «Молодец, вперед!». Поднимаю глаза, а все пассажиры смотрят на меня, не понимая, что происходит (смеется).

В тот период меня очень подбадривали дети, которых я тренировала. Они говорили: «Анька, ты сильная, ты сможешь вернуться». Но особенную поддержку оказала федерация. Всеми своими действиями они показывали, что я нужна белорусскому биатлону.

Когда проводились Кубки федерации, я общалась со многими тренерами и все говорили, что ждут моего возвращения. Особенно запомнился разговор с министром спорта Сергеем Ковальчуком. Он подошел во время проверки в училище олимпийского резерва и спросил: «Обещаешь мне показать еще результат на Кубке мира?». Я улыбнулась, сказала, что обещаю, а сама подумала: «Теперь надо будет выполнять!».

Через несколько месяцев на аттестации мы снова встретились с ним в Минске. Сергей Михайлович отозвал меня в сторонку и сказал: «Ну что, Аня, будем точно стрелять?». Было очень приятно, что министр не только запомнил мое имя, но и наш разговор. Почувствовала, что он следит за мной, хотя сколько в Беларуси других спортсменов!

Я решила, что останусь еще минимум на два года, а там будет видно. Пообещала себе, что буду пахать, терпеть, плакать, но отдам все, чтобы по окончании карьеры не винить себя, что где-то недоработала или недотерпела», – рассказала Сола.