«Стоит Тихон, его нужно отснять, а китаец толкает в ответ». Белорусский фотограф – о том, что происходит на Олимпиадах

Минский фотограф Александр Семеняко – о том, какими он увидел олимпийские Сочи, Рио и Пхёнчхан.

 - Как вы попали в спортивную фотографию?

 – Я снимаю с пятого класса. Начинал с фотокружка, «Смена 8М», фотоувеличитель «Юность», ванная комната… С того времени был фоторепортером – в классе, техникуме, армии.

В 2000-х у меня даже были свои фотостудия, фотолаборатория, фотомагазин. То есть я с головой окунулся в фотографию. И потом, так как у меня у одного из первых в Минске появился цифровой фотоаппарат, меня пригласили поснимать матчи хоккейной «Юности». Есть такая Ночная хоккейная лига, из которой вышел президентский рождественский турнир. Играют ребята-любители. Начиналось с силовых служб, затем к ним подтянулись предприниматели со Ждановичей, другие команды, «Пятый элемент». То есть играли команды, которые могли позволить себе спонсировать лёд. А лёд когда свободный? Часов в 10-11 вечера. Поэтому и Ночная хоккейная лига – НХЛ. Это сначала обкатали в Беларуси, затем подобная лига появилась и в России, то есть это такая взрослая «Золотая шайба».

Я начал снимать хоккей, затем меня пригласила Федерация парусного спорта снимать наши парусники. В 2013 году меня выбрали как внештатного фотокорреспондента Национального олимпийского комитета.

 - Ваш любимый вид спорта?

 – У меня таких два – очень люблю снимать фристайл и парусники. Это два вида, где события никогда не повторяются, здесь невозможно что-то предсказать.

 - А остальные виды спорта?

 – Очень интересно снимать биатлон, остальные виды, наверное, поскучнее. Представляешь, как снимать тот же хоккей? Ты пришел, стал в фотозоне, и ни вправо, ни влево не выйдешь. Сидишь, ловишь момент. А в биатлоне сначала отснял стрельбище, потом отснял старт, затем побежал на интересные места, где будет хороший свет. Затем где-нибудь лег, а потом нужно прибежать на финиш, и желательно ещё куда-то влезть, потому что фотозона поделена. Это очень интересно, сюжеты всегда разные.

В фристайле лучшее – момент самого прыжка. Первая Олимпиада у меня была в Сочи, тогда в один день бежали Домрачева и Скардино, все понимали, что там железно будет или золото, или серебро. В тот же день выступала Алла Цупер. В последний момент олимпийский комитет мне говорит – ты идёшь снимать фристайл, потому что на Домрачевой останутся и БелТА, и «Советская Белоруссия». Это было в последний момент, а от одного объекта до другого добираться примерно час – час двадцать, да ещё в Сочи надо было полчаса ехать по канатной дороге. На самом объекте есть наша фотозона, а есть фотозона «Рейтер», она только для тех, кто туда специально аккредитован. А если ты места перепутал и попал в их фотозону, тебя могут просто выгнать с Олимпиады. Трамплин и место старта, где будут самые интересные снимки, находятся где-то на высоте шестого этажа.

 - А у вас ещё техника с собой…

 – Конечно, два фотоаппарата. Я поднимаюсь, фристайлисты уже прыгают, и я понимаю, что стою не в своей фотозоне. И репортёр «Рейтер» мне делает знак – стой, только не кричи. Он записывал звук, там стояла камера и ребята с аккредитацией. Я был единственным белорусом, кто отснял золото Цупер, потом с этой фотографии сделали марку. После этого я влюбился в фристайл. Легко было к ним подниматься в Сочи, а вот в Пхёнчхане очень тяжело. Там это было как подъём на девятиэтажный дом, причём с техникой, и еще очень холодно.

 - Вы снимаете спорт где-либо кроме Олимпиад?

 – Снимаю чемпионаты, которые проводят в Беларуси. Последняя съёмка – чемпионат мира U-19 по водному поло. Также снимаю парусники, когда приглашает федерация.

Вообще, я работаю не только со спортом. Я не снимаю только то, что не приемлю. Я фотограф, мне нравится экспериментировать, я почти никогда никому не отказываю.

 - Чем отличается работа на Олимпиадах от других соревнований?

 – Организованностью, чётким регламентом, тем, как относятся к журналистам. Журналист там – основной человек, который несёт информацию, и там это все очень хорошо понимают. Фотожурналисты и журналисты обеспечиваются доступом, интернетом, охраной, транспортными средствами. Если техника сломалась, ты всегда можешь её сдать, и тебе её заменят или починят. У нас страна маленькая, бюджет НОК ограничен, поэтому мы можем снимать за день по 5-6 видов спорта, а, например, россияне или казахи могут весь день сидеть на одном виде. Ты просыпаешься и с самого утра едешь на греблю, потому что это самый ранний вид спорта, а заканчиваешь самым поздним видом спорта – плаванием. Или начинаешь утро с хоккея и шорт-трека, а заканчиваешь фристайлом или биатлоном – это самые смотрибельные виды спорта. Уезжаешь рано, приходишь часа в два ночи – то есть у тебя всего четыре часа на поспать, и так всю Олимпиаду.

В первые дни, перед открытием, двое суток ты железно не будешь спать. Ты прилетел, тебе нужно обязательно везде зарегистрироваться, сделать первый репортаж, чтобы уже была какая-то картинка для СМИ. Дальше открытие. Оно начинается часов в 7-8, но чтобы туда попасть, приезжаешь часов в 5. Всё заканчивается в 12, ты готовишь материал, отправляешь – уже 3, а в 5 нужно подниматься и ехать дальше работать. При этом на Олимпиадах колоссальная поддержка в плане питания и волонтёрства, это очень сильно помогает.

 - Что в этой работе самое трудное?

 – Она сложна физически. К Олимпиаде нужно готовиться не только спортсмену, но и фотографу, нужно быть в форме. А остальное… За эти 6 лет постоянной работы со спортом у меня всегда была возможность получить поддержку от знакомых ребят. Все журналисты всего мира друг друга поддерживают.

В Бразилии на Олимпиаде была ситуация, когда одна компания не совсем корректно себя повела. Мне нужно было заменить объектив, и на меня «повесили» лишний объектив. Пришлось доказывать, что я тот объектив не брал. И как только начался разговор по-английски, они тут же забыли английский и перешли на португальский, а мы португальского не знаем. Все как-то сгруппировались, нашли волонтёра, который знал и португальский, и английский, и русский, чтобы мы смогли донести информацию.

 - Получается во время Олимпиад пообщаться со спортсменами?

 – Это получается, во-первых, когда получаешь официальную аккредитацию в олимпийскую деревню, а во-вторых, когда ты договариваешься с пресс-службой НОК, чтобы сделать фоторепортаж о спортсменах. В других случаях это запрещено, по правилам Олимпийских игр фотограф не имеет права говорить со спортсменами даже в фан-зоне. Такое право есть только у корреспондента, который берёт интервью. Всё очень строго. Есть фотозона, есть зона, где берут комментарии, есть зона, где снимают сюжеты.

 - Случались ли во время работы на Олимпиадах конфликты?

 – Случались, там всё накалено. Бывают конфликты и между журналистами. Допустим, ты снимаешь, отвернулся поснимать трибуны, поворачиваешься назад – а тут уже чужая голова. Или тебя специально толкают. Стоит Иван Тихон, идёт награждение, и ты понимаешь, что нужно это отснять. А тут куча китайцев впереди, они везде. Кадр должен был быть красивый, Иван Тихон взял серебро. И я прошу китайца – дай отснять, там белорус, а он толкает меня в ответ. И тогда держишь его одной рукой и щёлкаешь.

 - Может, были какие-то стрессовые ситуации, связанные с болельщиками?

 – Это может быть только на чемпионатах, на Олимпиаде с болельщиками практически не пересекаешься. Хотя ну как стрессовые… В Рио-де-Жанейро нас возили в автобусе: впереди джип с пулемётом, сзади бронетранспортёр с пулемётом. Или ещё – в первый день Олимпиады привозят нас на самбодром. Это старый Рио, всё обветшавшее, вокруг фавелы. У меня есть фото оттуда – внизу растяжка «Рио-2016», а вверху фавелы, обляпанные дома, бельё висит. И это – самбодром, где проводится знаменитый карнавал. Мы отсняли и нам говорят – выходите на улицу и ждите автобус, приедет ваш шатл. Мы выходим – и оказываемся в открытом городе, вокруг шныряют мотоциклисты. Мы обвешаны техникой, я прижался к стене. Подъезжает мусорка, и ты думаешь – выйдут из мусорки, заберут технику, и ты ничего не сделаешь, потому что полиция далеко.

 - А бывает такое, что не получается поймать нужный кадр?

 – Да. Бывало, что кадр уходит. У меня такая ситуация случилась с Талай. Пробег, как, собственно, и сама съёмка, длится 10 секунд, и что-то у меня пошло не так. Я ищу Талай и не могу найти, знаю, что она на шестой дорожке. А я её не вижу, вижу только надпись «Италия». Камеры бегают, уже старт, и тут я ловлю её.

Последний такой случай был, когда Даша бежала, и у неё упал флаг. У меня ушёл фокус на древко флага, а всё остальное было в расфокусе. Но зато из моего кадра не делали мемы. И получился впечатляющий кадр, когда Даша прибежала, и все участницы четвёрки её обступили. Прямо над ними стоял я, и этот кадр сейчас в олимпийском музее Беларуси.

 - Ваш лучший олимпийский снимок – это…

 – Как раз этот снимок, когда наши девчонки получили золото. Ещё снимок в Рио, когда Иван Тихон молился перед броском. Для меня это фото очень значимо. Также был первый Дашин снимок с награждения, с которого потом сделали марку. Это портрет, но не официальный, а живой. Ну и снимок Аллы Цупер, её полёт в небе. Такие значимые снимки я могу долго перечислять, они у меня в памяти. А так все снимки нравятся, они как мои дети.

Фото: vk.com/asemeniaka