Сергей Пушняков: «Зуб объяснил, что такой шанс бывает раз в жизни. В «Спартаке» думали, что вариант более серьезный, чем «Шахтер»

Экс-игрок юрмальского «Спартака» Сергей Пушняков, заключивший контракт с «Городеей», рассказал о работе под началом Олега Кубарева и Марека Зуба.

– Чемпионство «Спартака» — для Латвии фурор?

– Абсолютный. До прихода Кубарева клуб занимал максимум четвертое-пятое место. А он собрал хорошую команду, пригласил четырех белорусов. Но сенсация — это для латвийцев. В Беларуси же всем известно, что это за специалист. А там не знали. В принципе это во многом и помогло в начале сезона взять очки. Нас еще не воспринимали всерьез, а когда стали — Кубарев уже мог подстраивать стиль под конкретного соперника.

Мы действовали по-разному: использовали быстрые атаки, играли от обороны, брали свое за счет «стандартов». В общем, заслуженно стали чемпионами. А вот защита титула — действительно сенсация. Особенно если учесть, что за сезон поменялось четыре тренера.

– Одним из них был Марек Зуб, сменивший Кубарева в Солигорске. Причем о своем переходе он объявил, даже не закончив выступление в Лиге чемпионов, — странная ситуация.

– Очень странная. Марек сказал об уходе после первой игры с «Астаной» — мягко говоря, команда испытала шок. Дома уступили всего 0:1, шансы еще не были потеряны, все серьезно готовились — и здесь такое... Зуб объяснил, что такой шанс бывает раз в жизни — и если бы нам поступило подобное предложение, мы бы тоже не отказались. Тогда еще не знали, что он имел в виду Солигорск.

Понятно, «Спартак» и «Шахтер» даже сравнивать не стоит. Но думали, что вариант все-таки более серьезный — и что этот клуб будет бороться в Лиге чемпионов или хотя бы в Лиге Европы. Впрочем, это решение Зуба. Конечно, не все игроки его поняли — можно было довести дело до конца. Но не мне его судить. В итоге все получилось хорошо. В Астане сыграли достойно — 1:1, а осенью снова стали чемпионами.

– Какое впечатление оставил Зуб?

– Положительное, как в плане общения, так и на тренировках. Ничего плохого про него сказать не могу, – сказал Пушняков.