Бывший футболист «Сморгони» Стрижеус судится с клубом
Бывший футболист «Сморгони» Андрей Стрижеус в марте прошлого года подписал контракт с клубом. 30 мая он во время игры получил травму колена. Футболист рассказывает, что произошло дальше.
«Вроде все обошлось, травму не оформляли. Но через 20 дней клуб меня направил на МРТ в Гродно. Я, если честно, к тому времени уже и сам его сделал. Медик в клубе посмотрел на результаты и сказал, что с ногой все в порядке, я могу тренироваться дальше. Однако 5 июля на тренировке я снова получил травму колена — оно буквально вывернулось.
Я понял, что парой дней отлежаться это не закончится, и попросил открыть мне больничный, поскольку во время моей болезни жить на что-то надо: у меня жена и двое маленьких детей. В тот же вечер я попросил родственников на машине отвезти меня в Минск, где я зарегистрирован.
Пошел в поликлинику по месту жительства, там мне дали больничный и отправили в РНПЦ травматологии и ортопедии. Врач в республиканском центре поинтересовался, кто меня вообще к тренировкам допустил: у меня порваны связки в колене, и нужна операция, иначе я не смогу играть в футбол.
Меня поставили в общую очередь на операцию, я ждал месяц. Операцию делал 3 августа за свой счет. Я гражданин Украины с видом на жительство в Беларуси. Поэтому для меня операция платная, отдал 400 рублей за нее. Связался с «Белгосстрахом», потому что вычитал, что по травме на производстве возмещают расходы на лечение, есть обязательное страхование работников. Но мне сказали, что операцию оплатить не могут, потому что нет акта о несчастном случае на производстве, который подтверждает мою травму.
Спасибо реабилитологам, которые поставили меня на ноги. В клуб я привез справки, что прохожу реабилитацию. Заодно спросил у руководства клуба, можно ли мне получить какую-то материальную помощь, ведь у меня есть контракт, есть закон Беларуси, регламент Федерации футбола, по которым клуб должен заниматься восстановлением футболиста. Мне было отказано. Больничный лист по травме на производстве оплачивается 100%, за 2 месяца после операции — июль и август, мне пришло на карточку процентов 15 от моей зарплаты.
После операции, когда закончился больничный лист, меня отправили на МРЭК. Там мне поставили утрату трудоспособности 20%. 17 октября я отвез в клуб документы, справки, план дальнейшей реабилитации. В коллективном договоре было прописано, что мне положена материальная помощь в связи с травмой.
После этого прямо из клуба я поехал в прокуратуру, написал заявление. Через 2 недели пришел ответ, что они все бумаги направляют в Сморгонскую межрайонную инспекцию по труду. Оттуда пришла проверка в клуб. Подтвердилось, что я был принят на работу без медосмотра, по технике безопасности, охране труда – мне инструктажи не проводили.
29 декабря пришла из клуба бумага, в которой сообщалось, что я уволен за прогулы с 17 октября. Но я же с 10 августа по 23 января находился на реабилитации и документы, подтверждающие это, клубу предоставлял. Я собрал все необходимые бумаги и подал в суд. Параллельно написал бумагу в Федерацию футбола Беларуси.
Там признали, что футбольный клуб действовал незаконно, и обязали его выплатить мне 2,5 тысячи рублей, это за тот период, что я был незаконно уволен. Руководство клуба написало письмо в Федерацию футбола, что у них нет денег, они не могут заплатить. Попросили отсрочку до 31 марта. До этого времени они перевели мне меньшую часть суммы.
Первое заседание суда было 27 февраля этого года. Мой иск месяц рассматривали. В марте было второе заседание, и в апреле — третье.
В решении суда написано, что листок нетрудоспособности был закрыт 16 октября 2018 года, приступить к труду было необходимо с 17 октября 2018 года. Однако я не мог приступить к работе, т. к. после проведения лечения нуждался в реабилитации.
Но мне сказали, что заключение реабилитологов — недостаточно веское основание, чтобы не появляться на работе. Я должен был ходить на работу, а реабилитацию проходить после работы, в свободное время. Но ведь моя работа — это играть в футбол. Я не мог этого делать по состоянию здоровья. Я предоставил документы, где указано, что срок моей реабилитации — от 6 до 9 месяцев.
Но мне сказали, что утрата трудоспособности только 20%, а 80% я должен отдавать клубу, выполнять какую-то работу, к примеру подметать улицу. Но это не входит в мои обязанности. Если бы мне дали подписать какую-то бумагу, что меня переводят на другую должность или вносят изменения в штатное расписание, и тогда я отказался — это другой вопрос. Я бы стал инвалидом, если бы не проходил реабилитацию.
Я просил присудить компенсацию морального вреда в размере 2000 рублей, взыскать с клуба десятикратный средний заработок в связи с нецелесообразностью восстановления на работе, средний заработок за время вынужденного прогула с 17 октября 2018 года по день вынесения решения, средний заработок за задержку трудовой книжки с 17 октября по 31 декабря 2018 года.
Мне неважно, присудят мне какие-то деньги или нет. А важно, чтобы люди, которые допустили все эти нарушения, были наказаны. Я не собираюсь сдаваться. Хочу написать заявление в Следственный комитет, пусть специалисты разбираются. Кроме того, я подам заявление в вышестоящий суд», – сказал футболист.
