– О том, что нас оскорбили, мне сказал Мамаев. У выхода из «Эгоиста» он передал, что водитель назвал нас «петухами». Начали выяснять, откуда этот водитель на белом «Мерседесе» здесь взялся. Подошли к машине, хотели с ним пообщаться. Я попытался открыть дверь, но она была заблокирована.

– Соловчук был в салоне?

– Да.

– В Соловчука или в машину кидали стеклянный предмет?

– Нет. Звук от разбитого стекла не слышал. Соловчук открыл свою дверь и начал подходить ко мне. Мы пересеклись в коридорчике небольшом. Я задал вопрос: «Почему ты назвал меня петухом?» На что он четко сказал: «Это мое личное мнение, я так считаю».

– Так?

– Попытался, чтобы он конкретнее объяснил. Почему он такое себе позволяет. Как он дальше отвечал, не помню. Этот диалог был ни о чем. Спрашивал об одном и том же, и ни к чему не приходили. Я только хотел, чтобы он извинился и объяснил, почему он так считает. Через две-три минуты мы общались на повышенных тонах. Он нанес Мамаеву удар в подбородок, после того, как Мамаев его держал. Я держал Павла, а он снизу вверх нанес удар.

– А дальше?

– Паша попытался нанести удары. Потом Соловчук начал бежать. Если бы он вышел и сказал, что это не его мнение, то ничего не случилось.

– Мамаев ударил в ответ на оскорбление или удар?

– На удар, сто процентов.

– Вы заметили импульсивность со стороны Мамаева?

– В наш адрес за всю жизнь до нас доносятся оскорбления. Я хотел внести ясность, потому что никогда не было, чтобы человек подтверждал при нас свои оскорбления. Сговор был только в том, что должны были ехать завтракать.

Соловчук побежал в машину, Мамаев за ним, я пытался его остановить. Затем увидел, как упал Мамаев, за ним еще, кстати, бежал брат. Не заметил, почему упал Мамаев. Мы с Протасовицким пошли на то место, где ребята упали. Они в то время уже поднялись и снова побежали к Соловчуку, который уже лежал. Он стоял спиной, Паша попытался его ударить.

– Сколько Соловчук лежал?

– Минуты полторы-две.

– Видели, что его били?

– Видно было, что его ударил Паша, Кирилл. Тогда подошел к лестнице, забрать брата. Кого-то пытался оттаскивать. Продолжался процесс, и не было такого, чтобы он лежал и молчал. Он называл его другими матерными словами.

– Вы говорили Соловчуку, что запомнили номер его машины, и если он обратится в полицию, у него будут проблемы?

– Нет, я ему говорил: «Успокойся, тебя уже никто не трогает». В принципе он сказал, что извиняется, что был неправ. Все, что я хотел выяснить, я выяснил.

– Он фактически добровольно уехал?

– Да, конечно. По-моему, Куропаткин его посадил.

– Мог отъехать на метр и позвонить в полицию?

– Мог, да, – сказал Кокорин.

Автор: Tribuna.com

Источник: «Р-Спорт»