Арташес Антонян: «Стало очень тяжело работать в кадре и общаться в студии с людьми о спорте, зная, что в данный период времени происходит в стране»

Спортивный комментатор Арташес Антонян объяснил, почему решил уйти из «Белтелерадиокомпании».

– Когда вы впервые задумались о том, что уход с БТ возможен?

– В первую неделю после выборов. В жизни я и раньше принимал важные решения о переездах, смене работы. И, как показывает практика, если я о чем-то конкретно задумался, то никогда не менял решения на ходу. Причем ни один уход – будь-то с радио «Брест», телеканала ОНТ или ВГТРК – не давался легко. Но ни одно решение не было связано с такими внутренними переживаниями, с которыми я столкнулся в этом августе.

– О каких переживаниях идет речь?

– У меня нет ощущения прозрачности выборов и диалога между сторонами. В какой-то момент стало очень тяжело работать в кадре и общаться в студии с людьми о спорте, зная, что в данный период времени происходит в стране. Конечно, за два десятка лет в кадре я умею собраться и выходить в эфир, работать на рефлексах – у меня не происходит какого-то ступора. Но все равно тяжело делать вид, что внутри тебя все прекрасно, когда испытываешь такой диссонанс и дискомфорт.

Например, 10 августа я с большими внутренними противоречиями выходил в прямой эфир с программой «На грани фола». Помню, испытал колоссальный стресс и не готов был ехать на работу на автомобиле, потому что не был уверен в безопасности. Казалось, что под горячую руку тех, кто призван нас защищать, попадались все.

– Как руководство телеканала и телекомпании реагировало на настроения в коллективе?

– На «Беларусь 5» сформировалась группа комментаторов, которая инициировала собрание с руководством и высказала большое желание не оставаться в стороне от произошедшего. Причем мы встречались не только с руководством телеканала, но и с Иваном Эйсмонтом.

Как граждане и люди, работающие в эфире, мы хотели заявить в соцсетях, что видим происходящее и выступаем против насилия, потому что в первые дни после выборов именно это было главным шоком. Правда, мы несколько разошлись в формулировках, как этот посыл должен выглядеть.

– И в итоге никакой посыл не прозвучал вообще, так?

– Да, к сожалению, – сказал Антонян.