Ловрен считает себя одним из лучших защитников мира. Его путь – это жесть
Война, стеб, дикие ошибки и, наконец, признание.
Война, стеб, дикие ошибки и, наконец, признание.
Когда семья Ловрена вернулась из Германии в более-менее успокоившуюся после войны Хорватию, над Деяном все стебались. Пацанов-одноклассников забавляло, какие нелепые ошибки он делал у доски, как промахивался в выборе слов, с каким странным немецким акцентом говорил на родном хорватском. Случались драки. «И с тех пор я всегда борюсь до конца», – говорит Ловрен, вспоминая школьные годы.
Ловрен затыкал всех только на футбольном поле, когда заканчивались уроки и парни выбегали на площадку на заднем дворе: «Надо мной не смеялись, только когда дело касалось спорта. Я всегда ждал начала наших матчей. И именно из-за футбола меня начали уважать».
***
«Я родился в маленьком боснийском местечке, где жили 14 тысяч человек. У родителей там был небольшой магазин, поэтому наша семья жила хорошо. Вокруг тихо, красиво. Сербы, хорваты, мусульмане – все спокойно общались и уважали друг друга. И вдруг – бух. Люди сразу изменились. Никто не знает правды, но изменилось вообще все», – рассказывает Деян.
Когда началась Боснийская война, Ловрену было всего три. Его воспоминания обрывочны, как вспышки: вот сирены, страшно; вот бомбоубежище, он сидит с мамой, кажется очень долго; вот они вырываются на улицу и садятся в машину дяди. Позже он узнает, что семья бросила вообще все: и магазинчик, и ценные вещи, и дом. С собой взяли всего одну сумку. 17 часов в дороге, Мюнхен. Остановка на семь лет.
Беженцы во время эвакуации из осажденной Сребреницы, 1993 год
Ловренам еще повезло, что в Германии давно обосновался их дедушка – без нескольких подтверждающих документов их просто не выпустили бы за границу в первые дни войны. Мама, папа, Деян, дядя, его жена, дедушка и еще 5 родственников жили в тесном деревянном доме в Мюнхене. Телевизионного сигнала из Югославии не было, поэтому каждый вечер все собирались около радиоприемника. «Мама часто плакала, а я не понимал, в чем дело, все ведь в порядке. Иногда я даже злился, что она так плачет, спрашивал: «Мама, ну что такое? Хватит, все кончилось, мы тут, все нормально», – рассказывал Ловрен в документальном фильме «Ливерпуля» о том, как на него повлияла Боснийская война.
Только спустя годы Деян осознал, что происходило на родине. Брата его близкого дяди зарезали на глазах толпы. Папу лучшего друга убили во время боевых действий. На каждом шагу встречались трагедии – и Деян много раз представлял, как бы все сложилось, если бы убили его отца или маму.
«Не знаю, какая еще страна, кроме Германии, могла бы в то время протянуть нам руку и принять нас как беженцев, – рассуждал Ловрен. – Там я пошел в школу, заиграл в футбол в маленькой команде, где работал и мой отец. Я даже ездил на тренировочную базу «Баварии», чтобы сфотографироваться с Лизаразю, Маттеусом и другими звездами. Родители, конечно, хотели остаться, каждые полгода подавали документы, но всегда приходил отказ. Мы понимали, что будущего в Германии нет, что нас отправят домой, как только там станет безопаснее. Так и случилось. Однажды нам сообщили: у вас есть 1-2 месяца, чтобы собрать вещи и уехать».
***
В 1992-м Ловрены уезжали из региона, который сейчас относится к Боснии и Герцеговине, а вернулись в Хорватию. Хорошего дома уже не было, открыть магазинчик было не на что, старый статус состоятельной семьи забыт. Мама Деяна дежурила в супермаркете, папа работал маляром – зарплаты были настолько маленькими, что не хватало даже на еду и оплату электричества.
Как-то зимой Деян не нашел свои коньки. Мама сквозь слезы сообщила, что папа только что пошел продавать их на улице, потому что других денег на эту неделю уже не осталось. Ловрен вспоминал: «Папа продал мои коньки за 350 кун (примерно 50 евро). Тогда я решил, что больше никогда не хочу слышать такие слова про деньги».
В 12 лет Деян выцарапал на письменном столе слова «Я буду одним из лучших защитников мира».
***
План медленно начал сбываться в 2004 году: Ловрен попал в главную академию Хорватии – «Динамо» Загреб. Потом был дебют в основе, отъезд в «Лион» за 8 миллионов евро, переезд в «Саутгепмтон» и, наконец, «Ливерпуль».
Все эти годы Деян доказывал, что может быть царски надежен на коротком отрезке и в нескольких матчах закрыть Криштиану Роналду, но на дистанции всего сезона впечатление уничтожается нелепыми ляпами. Так было и в сезоне-2017/18 – самом мощном за долгое время как для самого Ловрена, так и для всего «Ливерпуля».
В октябре Ловрен провалил матч «Ливерпуль» – «Тоттенхэм» (1:4). Он был так плох, что его заменили еще в первом тайме – Клопп потом сказал, что даже если бы он сам в этот момент появился на «Уэмбли» в кроссовках, «Тоттенхэм» бы не забил.
Болельщики «Ливерпуля» размышляли чуть категоричнее. Кто-то даже написал Ловрену: «Я убью твою семью, хорватский придурок». Терпение хорвата лопнуло, он опубликовал скриншот с угрозами, а вскоре почистил весь инстаграм, удалив упоминания «Ливерпуля» и закрыв комментарии.
Казалось, это конец, но вскоре адекватные фанаты «Ливерпуля» поддержали Ловрена красивым жестом: выбрали его лучшим игроком сентября (по 33% с Салахом). Поддержал Деяна и Славен Билич, который когда-то первым вызвал его в сборную Хорватии: «Ловрен – отличный парень, честный, который никогда не ищет оправданий. Он иногда делает ошибки, но при этом он не очень везучий: после его ошибок мяч обычно попадает в ворота, а не в штангу. Рано или поздно он снова забьет на последних минутах, как в игре с Дортмундом в 2016-м, и опять станет героем. Так устроено общество: люди хотят результата немедленно».
Практически так и вышло. Во второй половине сезона Деян раскрылся рядом с Виргилом ван Дейком, а самый роскошный перфоманс приберег для финала Лиги чемпионов. Именно из-за него «Реал Мадрид» не трансформировал перспективные розыгрыши на левом фланге в голы. Ловрен был лучше ван Дейка и Серхио Рамоса.
В середине сезона Ловрен откровенно рассказывал, как переживает ошибки. «Я сам себе главный критик. Пару дней после серьезной ошибки вообще ни с кем не разговариваю – это мое наказание. Меня мотивируют ваши слова. Когда вы говорите, что я недостаточно хорош, я хочу показать вам обратное. Я не знаю защитников, которые не ошибаются, иногда люди преувеличивают проблемы. У меня в жизни было много сложностей, но я никогда не терял веру. Меня высмеивали в школе. Надо мной смеялись, когда я был юниором. Говорили, что я не смогу играть на высоком уровне, что у меня нет левой ноги, что я медленный. Все эти мелочи сделали меня сильнее. Если вы говорите, что у меня плохая левая, я сегодня же буду бить ей больше и лучше».
***
С таким настроем Деян превратился в лучшего защитника Хорватии на этом героическом чемпионате мира. Это он остановил Артема Дзюбу и переломил упертое английское нападение: в полуфинале Деян не проиграл ни одного единоборства и семь раз выиграл верх.
«Думаю, людям пора признать, что я один из лучших защитников мира», – выпалил Ловрен на эмоциях от победы над Англией.
Кому-то покажется, что он сорвался и немного зазнался, но Юрген Клопп считает, что все в порядке: «Да, было бы лучше, если бы это сказал кто-то другой, а не сам Деян. Но в целом он прав. У него получается замечательный чемпионат мира, но главное – играть на таком уровне постоянно».
Если сегодня Хорватия выиграет чемпионат мира, желание Деяна, выцарапанное в 12 лет на деревянном рабочем столе, сбудется окончательно.
Фото: REUTERS/Carl Recine, Reuters; instagram.com/dejanlovren06; globallookpress.com/Giuseppe Maffia; Gettyimages.ru/Mike Hewitt; использовано фото: РИА Новости/Владимир Песня
Другие посты пользователя
