«Мы все погибнем, все умрем!» Как авария в Чернобыле затронула главных звезд белфутбола

Отец Виктора Гончаренко не увидел, чего добился сын.

26 апреля 1986 года произошла авария на четвертом энергоблоке атомной электростанции, расположенной около города Припять. Вспомнить о техногенной катастрофе не только в дату взрыва заставил сериал телеканала HBO «Чернобыль», первая серия которого вышла в начале мая. Пятисерийную картину высоко оценили зрители. К примеру, крупнейший в мире база-сайт о кинематографе IMDb.com оценивает сериал в 9,7 по 10-балльной шкале.

В каждой из серий «Чернобыля» показаны сцены с самими жуткими моментами катастрофы. Тогда на ликвидацию аварии советские власти бросили более 600 тысяч человек, которых принято называть ликвидаторами. В реальной жизни среди них оказались отцы будущих звезд белфутбола – Александра и Вячеслава Глеба и Виктора Гончаренко.

Павел Глеб

Семья Павла Глеба в 1986 году жила в двухкомнатной квартире на улице Червякова в Минске. Во время чернобыльской катастрофы старшему сыну Александру было четыре года, младшему – Вячеславу – три.

Отец работал водителем грузовика. В чернобыльскую зону Глеба забрали помогать эвакуировать местных жителей. Всего в эпицентре событий минчанин провел около полугода. «Бестолковое руководство: как можно было отца двоих детей туда отправить? Видимо, решили, что если дети уже есть, больше не надо. Ничего хорошего он, конечно, не рассказывал: крысы здоровые бегали, всем сразу дали по стакану спирта, чтобы не окочурились... Но, насколько я знаю, никого из тех, кто был с моим отцом в группе, уже нет в живых», – вспоминал Вячеслав Глеб.

Пока отец находился под Чернобылем, Александр начал заниматься спортом. «Мне, в принципе, нравилось гонять мяч во дворе. Мы все в то время шли со школы, бросали портфели и бежали на улицу играть. У меня получалось неплохо. Но я никогда не думал, что буду заниматься этим профессионально. Я тогда занимался гимнастикой, потом двоюродный брат отвел меня на прыжки в воду. У меня тоже здорово получалось. Все говорили: «Перспективный!». Работали отдельно со мной», – говорил о своих детских увлечениях Алекс.

Вячеслав хоть и младше, но хорошо помнит те времена. «Я только мешал ему. Малой был – приходил на тренировки, но сами понимаете – что там можно в два-три года делать? Прыжки в воду я застал только в «лягушатнике», а в атлетике лазил там, где много поролона. Следил за братом, смотрел, как он прогрессирует. По своему возрасту он был на голову сильнее всех», – делился впечатлениями младший брат.

Увлечение спортом у ребят изменилось после возвращения отца. «Когда мой отец вернулся из Украины, он захотел, чтобы я занимался футболом, и больше ничем. Он – поклонник минского «Динамо», – вспоминал Александр. Следом на футбол отвели и Вячеслава.

Михаил Гончаренко

Намного трагичнее история, связанная с чернобыльской катастрофой, у Виктора Гончаренко. Будущий главный тренер ЦСКА родился 10 июня 1977-го в райцентре Хойники, расположенном в 70 километрах от электростанции. Семья жила в двухкомнатной квартире в самом обычном доме.

«Родился он [Виктор] в рабочей семье. Отец Михалыча работал мастером в местной сельхозтехнике. А вот мама работала продавцом в продуктовом магазине», – рассказывал о семье Гончаренко местный журналист Виктор Назаренко.

Играл на гитаре, не забывает своих. За что Гончаренко любят на его малой родине

Весна 1986-го роковая в судьбе всех жителей города. Своими воспоминаниями о первых днях после аварии делился Виктор: «1 мая с отцом пошли «на парад». Помню, в рядах демонстрантов царила некоторая паника, полушепотом обсуждали аварию в Чернобыле. В другой день был в гостях у тетки. Прибежала незнакомая женщина вся в слезах и давай причитать: «Мы все погибнем, все умрем!» Взволнованный, я сел на велосипед и быстро – домой. Ехать всего километра полтора, но вдруг поднялась песчаная буря. Сработала тревога, посеянная истерикой той женщины: бросил «велик» и побежал. Однако вскоре здравый смысл возобладал, и я за ним вернулся. Влетаю домой, а мама такая спокойная, улыбается и двери красит...»

7 мая Виктора и других школьников из Хойников эвакуировали в город Лужесно в Витебской области. По словам Гончаренко, там дети не грустили в отсутствие родителей, наслаждались летом и играли в футбол. К началу учебного года всех вернули в родные Хойники.

Отец Виктора Гончаренко – Михаил – оказался в эпицентре событий в первые дни. Всего в чернобыльской зоне он провел несколько недель, работая непосредственно рядом с реактором. Тренер по-прежнему не знает, чем конкретно занимался его отец.

По возвращении Михаила Гончаренко семья решила остаться в Хойниках. При этом чуть ли не половина города тогда уехала. «Людей в Хойниках стало намного меньше: сейчас тысяч четырнадцать, а в 80-х было, наверное, около тридцати», – рассказывал Гончаренко-младший. Те, кто решил остаться, обзавелись измерительной аппаратурой. «В 1986-м у многих были дозиметры – замеряли радиацию дома и в разных местах города. Показания даже на соседних территориях заметно отличались. Мы жили недалеко от стадиона, который находился в парке. Так парк был чистый, а сад, который рядом, сильно «фонил», – вспоминал Виктор.

«Отец на ликвидации последствий аварии получил самую серьезную степень облучения. Матери платили пенсию по 18-й статье до тех пор, пока мы с сестрой не стали совершеннолетними. Я хорошо помню то радиоактивное облако, понимаю, куда отец ездил, хотя он, возможно, этого в полной мере не осознавал. Возвращался, а потом на подушке пятна крови оставались… В одной части Хойников, в сторону Речицы, живут люди, а на другой, ближе к границе, начинается зона отчуждения. Я был там – высокая трава, волки воют. На Припяти рыбачил», – в недавнем интервью делился Виктор.

Михаил Гончаренко скоропостижно скончался в 1993-м. Он умер во сне. Через два года Виктор отправился в Минск, где начал учиться в РУОР и делать первые шаги в большом футболе. Его мать со старшей сестрой сначала уедут в райцентр Октябрьский, а затем сын купит им жилье под Минском – в Боровлянах.

Фото:gordonua.com, Tribuna.com