Новый вратарь «Крумкачоў» против насилия. Его брат (тренер по ушу) сидит за решеткой после тайной «инаугурации»

Парню грозит до трех лет тюрьмы.

Нынешние события в Беларуси – беззаконие и насилие силовиков – так или иначе коснулись практически всех жителей страны. Кто-то не может спокойно следить за ситуацией и переживает за соотечественников, а кто-то сам пострадал от режима Лукашенко. В такой ситуации оказался и Алексей Колтыгин – 21-летний вратарь, который на днях подписал контракт с «Крумкачамi».

В интервью клубной пресс-службе игрок рассказал, что в данный момент его старший брат находится в СИЗО на Володарского. Дмитрий Руто поговорил с голкипером и выяснил, как, когда и почему задержали брата Алексея, в чем его обвиняют, а также поменяла ли эта ситуация взгляды самого Колтыгина и заставила ли его быть более осторожным.

– Расскажите для начала о своей карьере и том, как состоялся переход в «Крумкачы».

– В свое время три года я выступал за БАТЭ (сначала за лицензию, а позже перешел в дубль). Потом была «Узда» из второй лиги, дубль минского «Торпедо», «Белшина II» из Д3. Прошлый сезон я провел в речицком «Спутнике» (сыграл за команду 135 минут – прим. Tribuna.com). Потом мне позвонил главный тренер Вячеслав Левчук, поблагодарил за работу и сказал, что в новом году он на меня не рассчитывает. Я начал поиски команды, и агент нашел вариант с «Крумкачамi». Поехал на просмотр, прошел его и в итоге подписал контракт.

– Как относитесь к ситуации с минским коллективом, тому, что АБФФ не пустила команду в «вышку»?

– По-моему, это настоящее безобразие со стороны федерации. Сначала определенные скандальные вещи были связаны с переходными матчами, потом команде начали говорить, что она, несмотря на третье место в первой лиге, все равно не может попасть в «вышку» из-за проигрышей «Слуцку». В АБФФ делали все, чтобы «Крумкачы» остались в первой лиге. В общем, творили, что хотели.

– Тем не менее, смелость команды, которая открыто выражала свое отношение к событиям в Беларуси, вас привлекла, как вы сказали после перехода.

– Конечно. Все мы видим, что творится в стране, и если клуб открыто показывает, что он против насилия и за справедливость, это достойно уважения и не может не привлечь.

– Почему, по-вашему, многие другие белорусские футболисты, даже если против режима, боятся об этом говорить?

– Я сам не раз задумывался над этим. На мой взгляд, многие футболисты почему-то предпочитают молчать и не высказывать свои претензии, даже если чем-то недовольны, и речь не только о политике. Я не раз встречал такие ситуации, когда внутри коллектива игроки между собой обсуждали тот или иной момент, их что-то не устраивало, а когда им руководители задавали конкретный вопрос, что нужно изменить, – все, футболисты молчат. То ли боятся каких-то последствий, то ли опасаются за место в составе – не знаю. Вот и в нынешней ситуации, в которой находится Беларусь, игроки, даже если имеют претензии, все равно предпочитают молчать. По-моему, если ты чем-то недоволен, так и скажи напрямую, тогда быстрее наступят перемены.

– Нынешние события в Беларуси коснулись вашей семьи напрямую – в СИЗО № 1 находится ваш брат. Расскажите о нем.

– Это мой родной брат Павел Овчаров. Ему 6 марта исполнится 25 лет. В 2017 году он закончил БГУФК, потом пошел по распределению учителем физкультуры в школу, а после отработки перешел на работу в гимназию, везде на хорошем счету. Паша учился на факультете лечебной физкультуры, но специальность получил «Тренер по ушу». А вообще он уже давно занимается айкидо, но больше для себя – на соревнованиях не выступал. Вел активный образ жизни: баскетбол, воркаут. Одним словом, спортсмен :). Мы вместе с ним ходили на выборы, он выступал за перемены. А задержали его 23 сентября (день тайной инаугурации Александра Лукашенко – прим. Tribuna.com).

– Брата когда-нибудь до этого задерживали?

– У него даже административных правонарушений никогда не было.

– Как произошло это задержание?

– Паша с другом поехали на «Пушкинскую». Нам он ничего не говорил, но когда перестал выходить на связь, мы, естественно, заволновались. Звонили весь вечер, всю ночь, а уже утром обнаружили фамилию Паши в списках «Весны». Он с другом поужинал в кафе, они сели в машину и поехали домой. Около «Макдональдса» парней просто вытащили из машины. Не знаю, почему именно их. Может, просто оказались не в том месте не в то время.

По-моему, брата сначала отвезли на Окрестина, потом – в Жодино, где он отсидел 15 суток по статье 23.34. А после отбытия наказания не вышел – оказалось, что его за забором погрузили в машину и увезли в Минск. Мой отец с девушкой брата, которые поехали его встречать 8 октября, напрасно простояли у стен тюрьмы. Когда Паша не появился, отец пошел к дежурному, но ему ничего не сказали.

Когда отец позвонил и рассказал нам о ситуации, все родные, естественно, были в шоке. Мы надеялись, что его отпустят по истечении трех суток, за которые должны предъявить обвинение. При этом, честно скажу, даже не знали, где вообще Паша находится. Родители ездили и на Володарского, и на Окрестина, и в другие места, но везде говорили, что задержанного с фамилией Овчаров нет. На следующий день, 9 октября, все-таки удалось узнать, где Паша. Потом истекли 72 часа, но он не вышел. Оказалось, что ему вменяют организацию и подготовку массовых беспорядков, а также участие в них – часть 1 статьи 342 УК (максимальное наказание составляет три года лишения свободы – прим. Tribuna.com). Естественно, все опешили: какая организация, вы чего? Да они просто поели шаурмы, сели в машину и собирались уезжать.

В течение двух месяцев вообще не было каких-либо подвижек, Паша просто сидел в тюрьме: ни встреч, ни допросов, ни еще чего-то. В октябре к нам домой приходили правоохранители с обыском – покопались и ушли, ничего не изъяв.

– После того как осознали, что произошло с братом, что делали?

– Естественно, родители сразу начали собирать передачи, тем более к тому времени похолодало – требовалось передать теплую одежду. Подавали запросы на свидания, причем очень много раз. Мама неоднократно ездила к следователю, к другим правоохранителям, но никто запрос не удовлетворил. То есть с сентября прошлого года мы Пашу еще не видели.

У нас многодетная семья, а брат оказывал материальную поддержку. У меня еще трое братьев и одна сестра, но следователи этого не учли. Плевать им было и на то, что у Паши заболевание внутренних органов – склеродермия (аутоиммунное заболевание соединительной ткани, с характерным поражением кожи, сосудов, опорно-двигательного аппарата и внутренних органов – Tribuna.com). Думали, что из-за этого брату назначат домашний арест, тем более с таким заболеванием нельзя находиться в сырых и холодных местах. Пытались мы все это сделать через больницу, брали справки, но правоохранительные органы ничего не учли.

– Передачи хоть все принимали?

– Да, насчет этого вопросов нет. И в Жодино удавалось все передать, и в Минске. А вот что касается писем, то тут дела обстоят похуже. Сначала все доходило нормально, без больших задержек, а вот после Нового года наступило затишье. Ни мы не получали, ни брат, насколько я понял. Отец написал запрос в правоохранительные органы с требованием разъяснить, с чем связано отсутствие писем. И сразу после этого, на следующий же день, нам пришло письмо от Паши. И вот совсем недавно мы получили еще два.

– Как он себя чувствует?

– Держится хорошо, пишет, что тренируется в камере, познакомился он там со многими приятными и хорошими людьми. Пишет стихи, перечитывает книги, даже в нарды научился играть. Устраивает круговые тренировки, отжимания, качает пресс, даже кого-то учит айкидо. Очень радует, что сохраняет бодрость духа, а это передается родителям. Папе, к слову, 46 лет, а маме 45. Кода Пашу только задержали, естественно, родители переживали очень сильно, сейчас чуть отошли, и делают все необходимое, чтобы как-то помочь моему брату. Плюс друзья пишут Паше в тюрьму, оказывают поддержку и ему, и нам в случае необходимости.

– А что просит брат в письмах?

– Чтобы мы не слали ему одежду :). Мама переживает за него, постоянно посылает кофты, майки, штаны. Скоро День рождения, так хочет отправить новые кроссовки. А еще брат говорит, что еды хватает, потому что ему постоянно пересылаем что-то вкусное.

– Не было опасений, что могут забрать еще кого-то из вашей семьи?

– Когда ты видишь, что происходит по всей стране, какое творится беззаконие, есть опасения, что в любой момент могут прийти за тобой и предъявить обвинение, даже если ты вообще ни в чем не виноват. В нашей стране такое возможно. Но мы продолжаем жить и верить, что справедливость восторжествует.

– Когда, по-вашему, все закончится?

– Честно, не могу сказать. Мы все надеемся, что его отпустят в любой день…

– А какое развитие событий в стране вы видите?

– Мне кажется, что белорусы не успокоятся.

– Власть согласится на диалог?

– Не думаю.

– Поле ситуации с братом вы стали более осторожным в своих мыслях, высказываниях и поступках?

– Нет. Хотя я прекрасно понимаю, что любые мои действия или слова могут привлечь внимание. А задержание Паши, мне кажется, лишь усилило мою веру в то, что я делаю все правильно.

Фото: из личного архива Павла Овчарова, vk.com/krumkachy, tut.by