По-английски. Почему Энди Маррей ушел от Ивана Лендла

В британской поэзии существует образ не вполне уравновешенного скитальца, который бродит по литературным эпохам. От Кольриджа, Китса и Вордсворта до Джойса, Дилана Томаса и «Писателя призрака». Отвергая остальных, с четким знанием желаний, следуя «своим непокорным путем». Довести это может как до убийства альбатроса, так и до Пулитцеровской премии. С победного «Уимблдона» Энди Маррей не выиграл ни одного турнира. Перед грунтовой частью сезона («любимым» «Ролан Гаррос»), перед тем, как в Майами не защитить 1000 очков (), Маррей с глазу на глаз переговорил с тренером Лендлом. После обеда, в воскресенье, в гостиничном ресторане Флориды. Откуда, по обоюдному согласию, Маррей и Лендл вышли без статуса «коуч-подопечный».

После Уимблдона Энди Маррей не выиграл ни одного турнира

В течение карьеры у Энди Маррея не было тренера, который, сказав «наши заслуги равны», не вызвал шотландского скептицизма. Не было даже того, кто мог сказать 60 на 40, или – «ок, 70 на 30». Не подумайте – Маррей знает цену тренерскому процессу, человеческому труду ( его подготовку к Уимблдону), но как персонаж сложной конструкции (если вы заняли очередь к психоаналитику за Энди, вы успеете прочитать биографию Фрейда), он никогда не согласится с аксиомой, что кто-либо кроме него способен оказывать полноценное влияние на игру и карьеру. Никто. Ни девушка Ким, ни мама Джуди, ни Иван Лендл. Только он – Энди Маррей – знает, что удобно.

Не было никаких внешних предпосылок ухода Ивана Лендла (хотя Энди сказал, что о решении задумывался и раньше). Сезон начался, у Энди – «рехаб» после операции на спине, нужно вкатиться, поймать ритм. Поражение от Федерера на AusOpen, Чилича в Роттердаме, Димитрова в Акапулько, Раонича в Индиан-Уэллсе, Джоко в Майами. Да, у Энди были старты и лучше, но это не повод расторгать сотрудничество с лучшим коучем в истории своей карьеры.

С «железным чехом» Маррей стал тем, кто скоро получит титул «сэр» и кто завел разговор о переименовании «холма Хенмена». Два титула ТБШ – два с Лендлом, плюс медаль домашней Олимпиады. «Я прибавил в ментальном плане», – говорит Маррей. «Я здесь для этого и был», – вторит Лендл, который, наверное, в первый день сотрудничества включил подопечному концовку «Храброго сердца».

Маррей знает, что ему удобно

С отказом от Лендла, делаем вывод – Маррей сам, в автономном режиме, может справляться с «проблемой идеи», проблемой комплекса ТБШ, проблемой погоды, меланхолии, не того цвета намотки или что там еще ему мешает играть?? Я выполнил миссию, подумал Лендл. Можно не продолжать, решил Энди.

Такой нужен абсолютно всем: от западногерманской экономики до кэдди на поле для гольфа. Он был и не против продолжить, ему всего 54 – он и не против расстаться, он уходит с чувством выполненного долга. Он «активный пенсионер» – может заняться дочерьми, фондом, проходом лунок с паром. Сотрудничество завершилось пожатыми руками и пожеланием скорых успехов. Возможно, успехи будут, возможно – нет, упертость решения за Энди водилась и раньше.

С таким багажом Маррей решил не продолжать

Сейчас Маррей работает с Дэнни Валлверду, спарринг-партнером по юниорам. В наставники прочат Даррена Кэхилла и Леона Смита (капитан Великобритании в Кубке Дэвиса, подростковый тренер Энди). Эти люди ни в ментальном плане, ни в плане наград не могут сравниться (так, чтобы начать влиять) с Марреем, и тем более Лендлом. Это не альфа-доги, не джимми коннорсы, не борисы беккеры, не дяди тони. Одна из оборотных сторон натуры Энди (строптивость) часто выходит ему гамлетовским боком (думы «быть – не быть» после четырех подряд проигранных финалов ТБШ), но всегда ведет тем самым непокорным путем. И новый «крендель» может привести к любым результатам: от возвращения к Лендлу до безтренерских карьерных десятилетий. 

Маррей не из тех атлетов, кто, придя к тренеру, говорит «Научи, коуч», он говорит – «поспособствуй». Или вовсе молчит, пялясь в бездонное пространство игры.

Сезон для Энди не завален, он подготовится к «Уимблдону», возможно, выиграет его второй раз и вместо приема на Даунинг-стрит, его отведут в Букингемский дворец. Но кто бы ни сидел в его боксах, победу, в первую минуту, он адресует только себе. Это можно звать эгоизмом, можно – благородством британца, который, как в «Храбром сердце», с усилиями многих достигает одиноких вершин.

Текст: Павел Павленко, блог Академия Рашмор