«Хвастович требовал за меня большие деньги». Антуан Майоров – о футболе 90-х

Фото: pressball.by

Известный белорусский футболист и судья Антуан Майоров в большом интервью Андрею Масловскому рассказал о работе под началом Ивана Щекина и Бормана, попытке уехать в Германию, симуляции Анри Хагуша и истории своего имени.

– Вы работаете тренером в женской команде «Зорка-БДУ». Интересно?

– Работа такая же, как и с мужчинами. Разве что специфика немножко отличается. Женский футбол не такой скоростной и не так физически развит. Даем девочкам чуть меньшие нагрузки.

– Вам нравится работать с женщинами?

– Будь иначе, то не занимался бы этим. Помимо «Зоркi» преподаю в БГУФК. Там есть женская команда, которая выступает на универсиадах. Практически все девушки, которые учатся в университете, играют за «Зорку». Поэтому с женским футболом знаком давно, и когда меня Василий Кушнир пригласил помочь, сразу согласился.

К девушкам нужен особый подход. Частенько приходится обдумывать, что сказать. Мат? Нет. Я ругаюсь очень редко. Просто то, что можно на тренировке сказать мужчине, не всегда подойдет для девушек. Надо контролировать слова. Надеюсь, выходит.

– На каком уровне находится наш женский футбол?

– Ох... Поднимается. Растет. Потихонечку. Но в сравнении с Европой мы лет на 30 отстали. Как минимум. Это мое субъективное мнение. Инфраструктура, условия – все не в нашу пользу.

На Западе маленькие дети идут заниматься футболом с удовольствием. А у нас приоритеты другие: компьютеры, гаджеты… В мое время нас было не выгнать с улицы – в футбол играли. А сейчас где кто во дворах играет? Попробуй оторви от телевизора и компьютера! В общем, тяжело идут девочки в футбол, но радует, что идут.

***

– Часто вспоминаете игровую карьеру?

– Вообще, не люблю жить прошлым, но иногда воспоминания накатывают. Хорошее время было в минском «Динамо», в витебском КИМе…

– В Витебске вы застали еще советский период.

– Да, играли во второй лиге. В 89-м году из руоровского интерната на север отправили троих: меня, Юру Шуканова и Лешу Асацкого. Интересно было в 17 лет поиграть среди мужчин. Да и чемпионат был сильный, с географией. Катались в разные города – Ленинград, Таллин, Тамбов, Кишинев.

– Летали?

– Ездили! На красненьком Икарусе с «дымовухой» из выхлопной трубы. Помню, в Молдову добирались около полтора суток без остановки на ночлег. Спали сидя в автобусе.

– И как после этого можно играть?

– Тяжело, конечно, но что поделать. Такие условия были для всех. В Беларуси летало только минское «Динамо», остальные – на автобусах. Приехал, переночевал, сыграл, переехал в другой город, переночевал, снова сыграл – и домой.

– А тренироваться когда?

– Утром потренировался и поехал. По-другому никак. Но нас это не пугало.

– Расскажите о колорите второй советской лиги.

– Играли как-то в Калининграде. Переходим на чужую половину поля – гаснут осветительные мачты. Саботаж? Нет. Просто так получилось. Перенапряжение в сети. Матч ненадолго остановили.

– В Калининграде ощущали, что это не совсем СССР?

– Там – нет. А вот в Прибалтике – да. Латыши и литовцы – западники. Там было все ближе к загранице. Другая культура, архитектура. Да и люди относились к нам немного высокомерно. Так, по крайней мере, казалось.

– На запад Украины приходилось ездить?

– Еще учась в интернате, со сборной Беларуси U16 отправились на турнир «Переправа» в Ужгород. Не скажу, что там уже тогда всех русскоязычных не любили. Бандеровцы? Может, и были, но не видел их. Главное отличие – наличие зарубежных каналов. У нас шло только Центральное телевидение, а там показывали все, что угодно. За горой уже Венгрия. Смотрели до ночи. Тренеры ходили по комнатам и заставляли спать. Но когда ты все время смотришь три программы, а тут устаешь переключать телевизор, оторваться трудно. Языка не понимали, но смотрели все подряд. А утром – игра. Вот тренеры и гоняли. Впрочем, всю ночь никто не сидел. Какой-никакой профессионализм уже тогда вырабатывался.

Я, кстати, поиграл позже и на востоке Украины. Пару лет выступал за «Химик» из Северодонецка. Там сейчас как-раз идут боевые действия. Северодонецк – типично советский город. А команда подобралась неплохая. Да и деньги хорошие платили. В Украине всегда платили больше, чем в Беларуси. Но и народ там любит футбол. Во второй союзной лиге стадионы заполнялись полностью.

В Северодонецке по пять тысяч всегда приходило. Хотя и в Витебске проблем с заполняемостью никогда не было. И после матчей болельщики собирались в парках, скверах и обсуждали, спорили. Сейчас такого нет. Все домой бегут в интернет писать. Да и на стадионах людей нет. На «Динамо» – «Шахтер» сколько пришло? Полторы тысячи? Ну вот…

– Часто оказывались среди тех болельщиков, кто собирался в парках?

– Нет. К нам подходили, брали автографы, но с собой не звали. Футболистов очень хорошо знали в лицо и могли потом на улице встретить, поговорить.

– Чем вам запомнились первые суверенные чемпионаты?

– Приезжаешь в Старые Дороги и понимаешь, что уровень намного ниже. В стране, по сути, была одна большая команда – «Динамо». За ней шли представители низших лиг чемпионата Союза. А дальше – все остальные. Такая вот была расстановка сил. Минчане были намного сильнее, но просто так очки никто не отдавал.

– Вместе с Эдуардом Деменковцом в сезоне-1993/94 вы сыграли 15 игр за КИМ и столько же за «Динамо». Эти команды по итогам чемпионата заняли первое и второе места. Медали за оба достижения есть?

– Не получил ни там, ни там. В то время с медалями беда была. По-моему, их вообще никому не давали. Время такое было – неразбериха в стране, в футболе. Упустили, может, забыли о них. В итоге у меня одна медаль за все титулы.

– Ну, вы себя в том сезоне чемпионом-то считаете?

– Конечно. Половину матчей провел. Эх, обидно, что в 1996-м упустили первое место на самом флажке. Случайно отдали «золото» МПКЦ.

– А Олег Чернявский говорил, что не совсем случайно.

– Значит, он больше знает :). Мы за три тура до конца мозырян на очко опережали. Но так вышло, что все потеряли. Такое бывает в футболе. Не летел мяч в ворота и все тут. Идти весь чемпионат на первом месте и потом так проиграть было очень обидно.

– Что еще помните о тех первых чемпионатах?

– Неразбериху с теми же медалями и званиями. Нам мастеров спорта дали только после третьего чемпионства.

– Футболистам так важны эти звания?

– В союзные времена это давало рублей 10 к зарплате. Хотя особо об этом не задумывались. Играли в футбол и не думали о деньгах. Просто получали удовольствие. А сейчас молодой футболист приходит, еще по мячу ни разу не ударил, а уже просит зарплату в 2-3 тысячи долларов.

– Сколько вы в «Динамо» получали?

– По тем временам много.

– 200 долларов? 500?

– Это так обязательно :)? Те деньги, которые имел в Витебске, можно смело умножать на четыре.

– Вы хотели попасть в «Динамо»?

– У меня была такая цель. Сперва хотел попасть в РУОР, куда Юрий Антонович Пышник собирал лучших со всей Беларуси. Попал в крутую команду: Гена Тумилович, Володя Журавель, Юра Шуканов, Федя Сикорский, Юра Афанасенко, Вадим Артамонов. И в 87-м мы выиграли чемпионат СССР среди РУОРов в Киеве.

Когда играли против московского интерната, произошел забавный эпизод. Раньше время таймов было чистое – 45 минут и все, конец. И вот на 45-й минуте при счете 1:0 в нашу пользу в ворота Тумиловича ставят пенальти. Забивать можно было только прямым ударом, добивать нельзя. Судья об этом нападающего предупредил. Тот бьет и Гена тащит! Так мы 1:0 и выиграли.

– Когда из КИМа переходили в «Динамо», не было ощущения, что попали на другую планету?

– Было. В Минске организация, база, поля, а там поле в Лужесно, на котором корова паслась, с тропинкой по диагонали. Как-то играли и по тропинке этой бабушка пошла. Ей все: «Вы что, не видите, что матч идет?» – «Так я здесь всегда хожу. Мне так ближе домой». И ничего ж не поделаешь. А в Стайках – два прекрасных поля, баня. Все на уровне.

– С «Динамо» случился ваш дебют в еврокубках. Приятные воспоминания?

– Конечно. В первом матче Кубка УЕФА обыграли мальтийский «Хибернианс» 3:1. Поехали на «ответку» и тут в ход пошло мальтийское «гостеприимство». Погода 35 градусов в тени с влажностью 90 процентов, и нас селят в гостиницу на берегу, где дискотека гремит до шести утра. В номерах кондиционеров нет, вентиляторы не спасают. Окна не откроешь – музыка грохочет. Мочили простыни и накрывались, чтобы хоть как-то спать в этой жаре и духоте. Через полчаса процедуру приходилось повторять – простыни высыхали быстро. Еле-еле пережили ночь.

В дебюте матча получаем удаление. Потом я зарабатываю и реализую пенальти. В итоге дотянули до дополнительного времени. Молились на пенальти. Еще один забили и в итоге 3:4 проиграли. Сразу даже не поняли, что прошли дальше. Такая опустошенность была. Попали на «Лацио».

– Помню минский матч – 0:0 закончили.

– Да, при этом играли неплохо. Моменты даже были. Пытался заработать пенальти – но судья не поддался.

В Риме же быстро повели – Петя Качуро забил. Но в добавленное время к первой половине Островский срезал мяч в собственные ворота. Во втором тайме подсели и получили еще три. Вообще, тогда в «Лацио» сборная мира играла: Бокшич, Шамот, Синьори, Казираги, Гаскойн. Атмосфера на стадионе обалденная. Когда вышли из подтрибунки, все загорелось, зашумело: файеры, плакаты, флаги, растяжки. Мы такое прежде только по телевизору видели.

Но круче было позже, когда в Турции играли с «Бешикташем». За полтора часа до матча на стадионе биток. Все орут, разогреваются. Во время матча такой свист стоял, что закладывало уши! А на перерыв уходили под полицейскими щитами – болельщики бросались монетами.

В Румынии с «Университатей» случай был интересный. Их вратарь на разминке при ударах ловил мячи и забрасывал себе в сетку. В общем, дошло дело до послематчевых пенальти. Подошел Петя Качуро. Пробил. Вратарь вроде как мяч поймал, но по привычке забросил в ворота.

– Потом был грозный «Вердер».

– В Германии проиграли очень крупно – 1:5. Но пропустили только во втором тайме. Упирались. А дома 2:1 победили. Так они обиделись и даже футболками не захотели меняться. Убежали в раздевалку.

– Как вам работалось под управлением Ивана Щекина?

– После Вергеенко пришлось тяжело, но приспособились. Импульсивный был наставник. Тренер-диктатор. Крайние полузащитники всегда хотели действовать на дальнем от него фланге. Хотя бы первый тайм. Потому что прессинговал с первых минут зверски. Еще мяч не успеешь получить, а уже со скамейки неслось: «Ты будешь играть или нет?!» Поэтому молились, чтобы играть подальше.

– Ну, так во втором же тайме все равно приходилось возле него бегать.

– Это уже не то. Щекин ведь уже накричался в первом.

– Тренировки были серьезные?

– Тяжелые, но полезные. Сужу об этом с высоты прожитых лет. Как-то перед ответным матчем с «Лацио» Щекин нагрузил так, что еле ноги волокли. Видимо, хотел нас физически подготовить. Персональные квадраты, прыжки, тумбы, барьеры – ноги болели ужасно. А тренировки…

– Тумбы – это что?

– Ставились пять тумбочек разной высоты и надо было, двигаясь от центра поля к воротам, запрыгивать и спрыгивать. После тумб стояли барьеры. А у штрафной лежал мячик. Надо было все это пройти, добежать до мяча и пробить по воротам. И так десять подходов.

– Еще история про Щекина есть?

– «Динамо» всюду ездило на том автобусе, что за Алейникова получили. Крутой, но в нем окна не открывались. Совсем. В общем, поехали во Францию. Гоним по автобану. Щекин, как и положено, впереди сидит, карту изучает. Нам нужен был поворот направо. Он увидел, что мы его проскакиваем и как заорет на водителя: «Тормози!» Тот по тормозам. И в этот момент нам в зад въезжает человек на новеньком авто. И мы два часа в жару ждали, пока полиция приедет, пока разберется. Кондиционер тогда сломался, а вверху маленький-маленький люк, даже лючок. Помирали от жары. Самое интересное, что чуть дальше был еще один поворот направо, который нам подходил.

– За что вас в «Динамо-93» «понизили»?

– Ситуация очень интересная. Меня почти продали в Германию в клуб «Саарбрюкен». Но Хвастович не смог договориться по деньгам. А мне уже и визу сделали, и обещали, что вот-вот поеду, надо только подождать. Особой разницы, где ждать, не было – одна структура. Согласился на «93-х». Ну и вышло, что целый сезон прождал и никуда не уехал.

Позже менеджер немцев сказал, что Хвастович требовал за меня большие деньги. Фишка в том, что они очень нуждались в левом полузащитнике и Хвастович заломил цену. Самое интересное, что в это же время Вову Маковского так же в «Лидс» «продавали». Он даже ездил туда на просмотр. В итоге оба так никуда и не уехали.

А уехать очень хотелось. Я побыл на просмотре и меня кроме приличного игрового уровня, поразил уровень организации дел в клубе. Там форму тренировочную стирали. Приходишь на вторую тренировку, а она поглажена и аккуратно сложена, бутсы начищены, шнурочки выглажены.

Но я в «93-х» провел великолепный сезон. Банда у нас подобралась хорошая. И дерби были интересные.

– Мне доводилось слышать, что «младшие» гарантировано отдавали две победы основной команде.

– Никогда такого не было! Всегда шли зарубы, и никто просто так очки не зарабатывал.

***

– В нижегородский «Локомотив» поехали зарабатывать деньги?

– Там платили побольше, но когда звали впервые, не поехал. Хотя смотреть на меня приезжал сам Валерий Овчинников. Но после бесед с Валерой Величко и Андрюхой Сацункевичем отказался.

– Что они вам рассказали про Бормана?

– Вы что, не слышали про Овчинникова ничего?

– В общих чертах.

– Если Щекин – диктатор, то Овчинников – мегадиктатор. Мог дать персональный квадрат на 45 минут. Это когда соперника ни на шаг не отпускаешь: куда он, туда и ты. Или 100 ускорений по 100 метров за занятие сделать.

На сборах в Сочи находил гору, ставил на вершину стул, с которого был отличный обзор – удобно было следить, чтобы никто не срезал. Сам садился на стул, а нам надо было забежать на гору, оббежать стул и спуститься.

Еще завозил нас в горы, высаживал из автобуса и медленно уезжал дальше в гору. А мы должны были бежать за ним. Катится-катится, потом станет. Думаешь, что уже все. Почти добегаешь, а автобус заводится и дальше едет.

Однажды разбор был интересный. Прилетели с выездного турне – сыграли очень плохо, ноль очков набрали. Добрались до базы около полуночи. И Овчинникову захотелось разобрать неудачи по горячим следам. В 12 начали и только в шесть утра закончили.

– Что говорил?

– Одно и то же: «Вы говно…» и далее по тексту. Сон? Какой может быть сон, когда шесть часов на повышенных тонах рассказывают, как мы плохо играем.

– Если знали, что там так жестко, чего ж потом поехали?

– Финансы :). Разница огромная.

***

– То, что ваш отец – арбитр, предопределило постфутбольную карьеру?

– Да. Всегда знал, что пойду по его стопам. Просто это случилось немножко раньше, чем ожидал. Травмы? Нет. За всю футбольную карьеру серьезных повреждений не получал. За плечами были команды хорошего уровня, и не хотелось опускаться ниже.

– Долго учили правила?

– Нет. Взял у отца книжки и зубрил. Начинающему арбитру их надо знать. Ситуации бывают разные, а реагировать надо мгновенно.

– То, что футболисты не знают правил, плохо?

– Это нормально. Я когда играл, тоже всех нюансов не знал. И уверен, что игроки и сейчас не знают, что будет, если, пробивая штрафной, попасть прямым ударом в свои ворота.

– Гола точно не будет.

– Да, назначается угловой. Да и знай футболисты правила, это не сильно бы облегчило работу арбитрам. Споры бы все равно возникали. Каждый видит ситуацию по-своему.

– Чтобы идти в судьи, надо иметь стойкую психику. Вы были готовы к давлению?

– Да. Но для этого надо было себя попробовать, понять. Начинают судить многие, но остаются единицы. Бывшим футболистам немного проще. Прошлое помогает в судействе.

При этом каждый матч – большая ответственность. И после игр я, как и в бытность футболистом, не спал, анализировал, прокручивал в голове спорные эпизоды: вот здесь надо было желтую дать, а здесь не надо, а этот момент не с той позиции увидел.

В процессе обучения рассказывают, с какой точки правильно смотреть за эпизодом. На каком расстоянии от мяча находиться. Ты должен быть в метрах 10-15 от момента. Мне в свое время сильно помог Вадим Жук. Он приезжал на матчи чемпионата города, которые я работал, подсказывал. Вадим Дмитриевич сыграл большую роль в моем становлении.

– Вы говорили об умении зарабатывать пенальти. Из них много было настоящих?

– Ну, большой процент :). Но я не картинно падал, а чувствовал момент и ставил ногу так, чтобы защитник по ней ударил.

– После этого вам в судействе было проще распознавать симулянтов?

– Да, но однажды Анри Хагуш меня все-таки перехитрил. В Новополоцке это было. У меня был не самый удачный обзор эпизода. Володя Маковский вроде и выбил мяч, но я повелся на крик Хагуша и звук удара ногой по щитку. Более того, падая, Анри ноги выше головы поднял. Я и купился. Назначил пенальти. После просмотра инцидента понял, что ошибся, и извинился перед новополочанами.

– Вы были достаточно жестким арбитром. Откуда это?

– Каждый судья вырабатывает свою линию поведения. Все игроки знали, что со мной бесполезно разговаривать и спорить. Я могу поболтать, но ничем хорошим это не закончится. А что касается жесткости… Если распустишь, потом не соберешь. Хотя раздавать карточки направо и налево я не любил, но иногда приходилось.

– В вашей карьере был матч «Белшина» – «Нафтан», ставший одним из самых грубых в истории белфутбола – шесть желтых и четыре красные карточки.

– Было дело. Что касается красных карточек, то Седневу показал после подсказки резервного, а Бранфилову – бокового. Остальные трансформировались из вторых желтых. Так что это «не мои» красные.

– Говорят, у вас с Анатолием Капским были сложные отношения.

– Врут, наверное :). Но надо еще и у Анатолия Анатольевича спросить. А вообще, поднимите статистику и посмотрите, сколько матчей БАТЭ я судил. Если бы были какие-то терки, я бы не работал так много. И думаю, никто бы меня не назначал в таком случае.

– А Владимир Делендик письма даже против вас писал.

– Он всех не любил. Ему было проще все свалить на судью, чем на свои ошибки. Про него легенды ходят. Если Байдачный говорил, что он мяч от морковки отличить не может, то о чем можно рассуждать. Реакция на письма? Мне один хороший человек сказал: «Меньше читай прессу – здоровей будешь». Последовал его совету и не читал, что там Делендик писал.

– Ваша карьера в судействе закончилась историей с нарушением режима. Позволили себе лишнего?

– Позволил…

– Словили?

– Скажем так, видели. Закрыть глаза? Видимо, нельзя было. Захотели так, значит, так. Это же жизнь.

– И последний вопрос. У имени Антуан есть история?

– Есть такой старый французский фильм «Мужчина и женщина». Среди героев был мальчик по имени Антуан. Отцу понравилось имя, и он решил меня так назвать.