Дмитрий Беленький: «Министры приходят и уходят, а константой является только «Прессбол»

Замредактора самой тиражной белорусской газеты о спорте рассказывает, как «Прессбол» пытались закрыть, как издание стало явлением на постсоветском пространстве и об умении вызвонить кого угодно.

Дмитрий Беленький – ныне заместитель главного редактора «Прессбола» и стилеобразующий работник газеты почти с самого старта ее существования. Не так давно по времени, проведенному в ПБ, Дмитрий Ильич обогнал Владимира Бережкова, который отправился создавать медиаповоды в хоккейное «Динамо».

Беленький – это Анатолий Юревич белорусской спортжурналистики. Живая легенда. Все знают о его требовательности, строгости, дотошности, а также умении при помощи телефона отыскать человека более-менее везде.

У ныне совладельца Sports.ru, а когда-то корреспондента «Прессбола» Дмитрия Навоши есть любимая история о Дмитрии Ильиче: «То была моя последняя съемная минская квартира. Я буквально только что переехал. И тут зазвонил домашний телефон... Подозреваю, тогда я и сам не знал его номера. В трубке послышался голос Беленького… У меня к нему был только один вопрос: «Дмитрий Ильич, как вы узнали мой новый номер?». Он ответил: «Дима, я сумел найти нашу футбольную сборную в Южной Америке! Так что найти тебя в Минске для меня вообще не проблема!»

Фото: Александр Шичко

Мы встречаемся с Беленьким в нынешней редакции «Прессбола» и пытаемся вместить разговор в полтора часа, которые остались до редакционной планерки.

– Получается, 16 января 1991-го вышел первый номер «Прессбола». А в конце 1990-го мне позвонил Владимир Бережков. Мы еще не были друзьями, но уже были хорошо знакомы. В ту пору он работал в БелТА. В отделе военно-патриотического воспитания и спорта. Я же был ответственным секретарем в «Физкультурнике Белоруссии».

БелТА, понятное дело, было главным информационным агентством страны. Вольностей там не позволялось. Но Бережков выделялся на фоне остальных сотрудников слогом и манерой изложения мыслей. Мне как ответственному секретарю «Физкультурника» хотелось, чтобы газета выглядела посвежее. Просто время было такое. Многое менялось. Ощущалась необходимость прорыва в области журналистики. И Бережков был одним из тех, кто мог его обеспечить. Мы сотрудничали.

Я с удовольствием ставил его материалы в полосы «Физкультурника Белоруссии». Как сейчас помню, Володя прислал мне текст с заголовком «Давит пузо на глаза»… В то время просто немыслимый заголовок. Заголовок текста о проблемах водно-спортивного комбината, который расположен около Парка Челюскинцев. Блестящий, кстати, материал.

И вот он мне позвонил зимой 1990-го. Говорит: «У меня есть задумка по поводу создания новой газеты». Мы решили встретиться. Бережков подъехал к моему дому в районе Института культуры на своих белых «Жигулях». Он поделился идеями… Конечно, это был прорыв. Услышанное оставляло именно такие ощущения.

В то время я как раз готовил к печати книгу о Сергее Алейникове. Предложил Бережкову отдельные ее главы в рукописи. Володя прочел и через несколько дней сказал, что, в принципе, ему понравилось. Решили публиковать некоторые вещи из моей книги в первых номерах газеты. Ну, и все в принципе…

После Бережков начал собирать звездный состав. Это на самом деле была Dream team. Я с огромной теплотой ее вспоминаю. Сбор начался с Саши Борисевича. Блестящий журналист. Быть может, номер один за все время существования нашей спортивной журналистики. Тогда он работал собственным корреспондентом «Советского спорта» по Беларуси. А это статус. Это вышка для журналистов республиканских изданий. Работа собкором центральных союзных газет выводила на новый уровень. Это было очень престижно. Требовался огромный талант. Саша им, безусловно, обладал.

Вообще же Борисевич начинал с «Физкультурника Беларуси». Сначала ему поручили лыжный спорт. Лыжный спорт… Казалось бы, как можно написать о лыжах, чтобы это захватило и зацепило? Однако тексты Борисевича в итоге и захватили, и зацепили читателя. Отчет об обычной гонке чемпионата Беларуси был похож на сценарий фильма о Джеймсе Бонде. Прекрасный язык, легкость чтения – очень сильная работа.

Постепенно Борисевичу стали доверять хоккей, а после и футбол. Надо отметить, тогда работу на престижных видах спорта надо было заслужить. Даже если тебе и давали футбол, то сначала лишь на уровне второй союзной лиги. Прибалтика, Беларусь, часть России – вот ее территория. Я получил возможность работать вторую лигу Союза довольно быстро. Но то было высочайшее доверие и в принципе аванс… Это сейчас люди в 18 лет пишут про футбольную Лигу чемпионов, а тогда…

В общем, жесткая система. «Прессбол» после классической советской журналистики стал глотком воздуха. И для его авторов, и для читателей. В «Физкультурнике Белоруссии» и других газетах соблюдалась видовая пропорция. То есть футбола, несмотря на огромный к нему интерес, не могло быть очень много. Даже в 1982-м, когда минское «Динамо» великолепно шло по турниру и стало в итоге чемпионом СССР, руководство не позволяло писать отчеты об играх более чем в 120-150 строк. И это вместе с результатами остальных матчей и таблицей. Получалась примерно треть газетной полосы. Не больше.

Доходило до смешного. Эдуард Степанович Сушкевич работал главным редактором «Физкультурника Белоруссии». Замечательный мужик, кстати. Но, естественно, продукт своего времени. Однажды на планерке он сказал Борисевичу: «Так что, мы снова даем в номер таблицу чемпионата СССР?» Саша ответил: «А как без нее?» – «Подожди, я не понял. Мы давали таблицу после предыдущего тура. Мы даем таблицу после этого тура… Может, делать это хотя бы через тур?» Борисевич недоумевал: «И что, давать только результаты?» Но Сушкевич стоял на своем: «Ты дал таблицу в прошлом номере. Результаты – в нынешнем. Что, читателям трудно самим посчитать, как все изменилось после этого тура?...» Вот такие времена. 

Считалось, что в газете должны превалировать материалы в духе «Чем живет сельский спорт», статьи секретарей райкомов и обкомов партии с уклоном на тему развития в области спорта. Чтобы было понятно, статьи секретарей – это тексты, полностью написанные журналистами. Просто под ними ставилась фамилия конкретного руководителя. Чаусы, Лунинец – мы ездили в командировки по глубинке. Все было стандартно. Приезжаешь, встречаешь с руководителем района или области, выслушиваешь его, пишешь за него текст, ставишь его фамилию, размечаешь на него гонорар.

В принципе, во всех областях происходило примерно одно и то же. По большому счету, я заранее знал, о чем буду писать, когда отправлялся в подобные командировки. Это было обязательной программой. Каждый сотрудник имел план по производству материалов за другими подписями и их обработке. Считалось, что собственные тексты – это гонорар журналиста. А оклад – это обработка писем трудящихся и написание статей за кого-то.

Конечно, в таких условиях хотелось свободы. Все понимали: приходит время чего-то свежего, дерзкого. Но требовался человек, который бы взялся за создание принципиально нового проекта. Честно скажу, хорошо, что нашелся Бережков.

Ему на момент создания «Прессбола» было 25 лет. Молодой Володя, как и сейчас, – человек, который абсолютно ничего не боится. Человек, который никогда не предаст. Человек, на которого можно положиться в любой ситуации. Человек, который отдаст последнее другу в случае его нужды. Классный мужик. Очень надежный. С мозгами. Он придумал и продумал весь начальный «Прессбол». Володя и создал наш Dream Team с привлечением, в том числе, ребят со стороны.

Как я уже говорил, Борисевич был приглашен из «Советского спорта». Логично, что ему был предложен пост главного редактора. Саша уже тогда являлся звездой. Бережков стал его замом. Володя Богданов, который основал колонку «Приплыли», выходящую в «Прессболе» до сих пор, работал в БелТА. Правда, в отличие от Бережкова, был парламентским корреспондентом. Сережа Новиков работал на телевидении и был там на хорошем счету. Саша Добриян строил неплохую карьеру в «Чырвонай Змене».

Добриян, Новиков, Беленький – все 1958 года рождения. Богданов – 1963-го.  Бережков – 1965-го. Борисевич – 1953-го. Мы собрались в 1991-м. То есть были уже состоявшимися людьми. В принципе, ради «Прессбола» мы уходили с нормальных должностей. Отчасти рисковали. Никто ведь не знал, что получится из идеи Бережкова.

Действительно золотые перья. Каждый писал чрезвычайно талантливо. Имел свой стиль. Мы очень быстро подружились и на волне первого успеха отлично сплотились. Помню, что проводили очень много времени вместе. Праздники, выезды на природу – вместе–вместе-вместе. Такое единение помогало. Плюс мы были ровесниками. Нынешних возрастных перепадов, которые существуют в редакции, не наблюдалось. Теперь же есть мы – люди, которые начинали газету, средняя прослойка ребят, которым под сорок, и молодежь.  

В общем, в начале 90-х была идея, были собраны люди для ее реализации, но денег для оплаты их труда, по сути, не было. Володя Бережков предпринимал большие усилия по поиску спонсора. И, в конце концов, хозрасчетный хоккейный клуб «Динамо-Минск» под руководством Игоря Николаевича Макаеда стал нам помогать.

Надо отдать должное Макаеду. Сейчас объясню, почему. Вот заголовок из нашего первого номера: «Хоккей – река страстей. Сумеет ли лодочник перевезти на берег высшей лиги волка, козу и капусту?» Раньше таких не практиковалось. Вообще ничего и близко похожего не наблюдалось. Стандартный заголовок тех лет в других газетах – «Победа любой ценой» или «Победа легкой не бывает», или «Очки пополам», или «Последняя примерка». Ужасно кондово. И тут наши две строчки. Еще не читая текста, люди понимали по заголовку, что держат в руках необычную газету.   

К тому же тогда председатели спортивных федераций и работники министерства спорта (особенно высшие чины) считались неприкосновенными фигурами. А для «Прессбола» неприкосновенных особ не существовало.

Насколько я помню, название газеты придумал Бережков. Были и другие предложения. Обсуждались варианты «Ложа прессы» и «Форвард Плюс»… Выбрали в итоге «Прессбол». Правда, сначала писалось «Пресс-Бол». После части названия слились в одно слово. А наш верстальщик Игорь Рыбалтовский придумал заменить букву «о» на ставший уже фирменным мяч.

Еще одной фишкой стартовых номеров «Прессбола» были рукописные пожелания газете от звезд мирового спорта. Дино Дзофф, Гари Линекер, Христо Стоичков, Диего Марадона. Нас сильно критиковали по этому поводу. Мол, занимаемся подделкой. Мол, как может Христо Стоичков написать что-то какому-то «Прессболу»? Мол, где вы и где Христо Стоичков?

На самом деле, за эти пожелания отвечал я. И да – мне было очень обидно, когда люди стали подозревать меня в фальсификации: «Ну, что им стоит самим что-то написать и поставить внизу фамилию Марадоны?» А на самом деле, все было настоящим. Тогда мы прекрасно общались с Сергеем Алейниковым. И он по моей просьбе брал все эти автографы. Допустим, после матча «Ювентуса» и «Наполи» он подошел к Марадоне и сказал: «Диего, пожалуйста, дай моим друзьям из «Прессбола» автограф и напиши что-нибудь хорошее для газеты».

И ведь тогда Серия А была главным клубным турниром мира. Все звезды мира играли на Апеннинах. И Сережа Алейников, низкий поклон которому, сделал для нас очень многое. Сейчас эти автографы могут кого-то улыбнуть. Но тогда они были реальной новинкой и выполнили свою функцию запоминающейся фишки.

На первом этапе мы ютились в здании по улице Кирова. Там и сейчас находится Министерство спорта. Михаилу Николаевичу Супоневу был предоставлен корреспондентский пункт от «Советского спорта». По сути, просто один из министерских кабинетов. Обычный. Очень небольшой. Вот там Супонев и приютил новую газету.

Я перешел в «Прессбол» на постоянную занятость в апреле 1991-го. До перехода работал в том же здании в «Физкультурнике Белоруссии». Буквально на этаже, где располагалась первая редакция «Прессбола». Выполнял свою работу ответственного секретаря, а после заходил в соседнюю комнату, чтобы делать другую газету.

Потом были очереди возле киосков. Это наш первый успех. «Прессбол» читали в транспорте. Ты едешь утром на работу и видишь, что в салоне сразу несколько пассажиров изучают газету. Приятно. Честно скажу, каждый день в редакцию приходило огромное множество писем. Когда у меня было не лучшее настроение, я зарывался в них и читал. Тональность каждого письма была восторженной. Люди просто не понимали, что в их мире возможно нормальное слово, возможна критика начальства. Читатели писали: «Ребята, только, пожалуйста, будьте аккуратнее, мы беспокоимся, чтобы вас не закрыли».

Первый номера были очень безбашенными. Да и некоторые более поздние – тоже. Периодически мы откровенно хулиганили. Вот, например один из заголовков, который был использован в номере, посвященном пятилетию газеты: «Смастерить заголовок на полосу – дело непростое, отнимает немало времени и даже физической энергии. Может, обойдемся вообще без него. Один единственный раз». Правда, были вещи и похлеще. Это приносило кайф. Главное, что не только нам, но и читателям. О газете шла молва по Союзу. Первый успех и внимание читателей очень сильно подпитывали. Если бы мы видели, что никому не нужны, то, конечно, разочаровались бы. Это не пустые слова. Читательская поддержка оказала влияние на развитие газеты.

Впоследствии именно «Прессбол» стал представлять Беларусь в опросе France Football для определения обладателя «Золотого мяча». Мы никуда не просились, надо отметить. Это нас пригласили. Просто как-то мне позвонил известный российский журналист Константин Клещев и сказал, что к нему обратились люди из France Football с просьбой посоветовать издание от Беларуси. Страна обрела суверенитет, вот от нее и требовался представитель. Костя посоветовал «Прессбол».

Позже на газету вышли еще и представители Международной федерации футбольной истории и статистики. То есть произошло подтверждение внешней популярности, международная оценка нашего труда.

У «Прессбола» имелся и собственный опрос. Вообще, это момент, который очень радует лично меня. В 1987 году в мою голову пришла идея определять лучшего футболиста Беларуси. Она лежала на поверхности. Правда, никто почему-то не реализовывал эту идею. Я же предложил ее Сушкевичу и получил согласие. Мне приносили мешки с открытками с указанными на них тройками кандидатов. Большие такие почтовые мешки из плотной бумаги. По полдня занимался подсчетом голосов. Рад, что идея реализовалась и со мной перекочевала в «Прессбол». При этом в «Физкультурнике Белоруссии» никто не был против.

Звучит высокопарно, но уже после первых номеров пришло понимание, что мы в «Прессболе» делаем что-то очень большое и светлое. Мы довольно быстро поняли, что являемся лучшими. Фактически сразу. Мы же не слепые. Видели ведь, что вокруг вообще нет ничего подобного. Сначала конкурентной среды вообще не существовало. Позже появилась вторая подобная газета – «Спорт-Экспресс». Получается, 16 января 1991-го был создан «Прессбол». 14 августа того же года – «Спорт-Экспресс».

Слухи о нашей газете, естественно, дошли до Москвы. Мне звонили некоторые журналисты и задавали вопросы технического характера. Допустим: «Как вы держите связь с легионерами?» Это сейчас нет проблем с дозвоном. А тогда легионерская тема прорабатывалась трудно. Международный звонок стоил серьезных денег. И не каждая редакция могла его себе позволить. Благо у нашего хозрасчетного спонсора деньги были.

В «Прессболе» была очень теплая редакционная кухня. Жены отправляли нас на работу с ссобойками. Полкурицы, буженина, яйца – все это шло на общий стол. Мы накрывали его во время обеденного перерыва. Такой была традиция. Естественно, без спиртного мы проводили обеденный перерыв и шли работать дальше.    

Уже потом, когда начали работать по ночам, стали варить картошку в самоваре. Просто больше не в чем было. Кастрюли в редакции не имелось. А вот самовар – да. Кто-то подарил. Очень хотелось кушать. Вот и придумали способ приготовления пищи.

Ночью же мы работали, в том числе, из-за технических трудностей. Тогда еще не существовало нужных компьютерных аналогов. И мы могли потратить несколько часов, чтобы набрать ровную турнирную таблицу чемпионата СССР. Игорь Рыбалтовский, который тогда верстал газету, выстраивал в аккуратный столбец игры, но вылетали выигрыши – и так далее…

Мы ничего не знали об иностранном футболе. И вот однажды я попросил Игоря набрать таблицу чемпионата Югославии. Так Рыбалтовский верстал ее полдня.

Кстати, иностранные чемпионаты. Информации ведь нигде не было. Потому приходилось звонить в Москву в ТАСС. И небезызвестный Витя Гусев – нижайший ему поклон – диктовал мне результаты матчей и авторов голов топ-чемпионов. Англия, Италия, Испания. Совершенно безвозмездно. Добрейшей души человек. Каждый понедельник я звонил ему в 7:30 утра. Гусев тогда работал в спортивной редакции и уже был хорошо известен. Но все равно совершенно спокойно тратил свое время на диктовку.     

Просто тогда окно в Европу было по-прежнему прорублено только в Москве. В российской столице имелся телетайп. ТАСС покупал подписку на английский Reuters. За нее нужно было платит валютой. ТАСС было одним из немногих агентств, которое могло себе это позволить.

Техническая отсталость сказывалась. Приходилось очень трудно. Но это было полным погружение в профессию. Мы жили газетой. Замечательная пора. Мы шли в редакцию, как на праздник. Не было никакого прагматизма. Хотелось совершать подвиги.

А подвигом тогда считалось, допустим, интервью с легионером. Помню, на чемпионате Европы выступала сборная СНГ. Наш Сергей Алейников был в числе ее игроков. 1992 год. Со слов Сережи я писал некоторые тексты. Допустим, о том, как перед матчем с Германией они перемигнулись Клинсманом и переговорили. Вообще, Алейников – просто подарок для журналиста. Бесценный. Хотя, если честно, я немножко сел ему на шею. Серега действительно очень много помогал мне. Например, достал номер телефона Бышовца. Мы общались во время чемпионата. Попробуй сейчас поговорить в ходе турнира с тренером, чья команда принимает в нем участие. По телефону это просто немыслимо.

Однажды и вовсе случился казус. В день матча с шотландцами я позвонил вратарю Дмитрию Харину. Прямо в номер. Понятное дело, контакт мне подсуетил Алейников. Я-то думал, все уже встали. Но, оказалось, Харин еще спал... В итоге наши проиграли шотландцам с Хариным в воротах. После он сказал Сереге: «Знаешь, Старик, может, мы уступили еще и оттого, что твой друг разбудил меня в день матча…»

Все спортсмены стали поклонниками газеты. Все, кого мы не критиковали, естественно. Помимо общего восторга было и недовольство. Нас ведь закрывали во время предвыборной кампании Кебича. В марте 1994-го. Причиной тому – серия критических материалов. Позже Бережков писал: «Идеологические вассалы, служившие в ту пору имиджу Вячеслава Кебича, сочли это достаточным для того, чтобы посчитать наше издание нежелательным объектом для предвыборной пресс-кампании, в которую-таки «Прессбол» не пустили. Сначала руками АО ХК «Тивали». Потом – Министерства культуры и печати. Затем – типографии».

Мы возобновили выход только в июне. Это было первое серьезное испытание для «Прессбола». Это было безденежье. В марте мы потеряли свое детище. Но деньги были не главной утратой, мы все находились в форме, и отсутствие возможности реализовываться глубоко ранило.

Да, это самое тяжелое испытание в истории газеты. В течение тех нескольких месяцев мы периодически собирались. Стабильно раз в неделю. Что-то обсуждали, что-то искали – варианты, спонсоров. Все при этом выполняли различные задания. Я, например, ходил в Министерство юстиции. Что-то выяснял. Саша Борисевич и Володя Бережков искали спонсоров. А еще выступали по радио и телевидению. Кстати, да. Нашлось очень много друзей, которые давали нам эфиры. Я в очередной раз хочу поблагодарить их за поддержку.

Те три месяца мы копили статистику чемпионата Беларуси и матчей сборной. Знали, что когда-то она пригодится, что газета когда-то станет выходить вновь. В конце концов, «Прессбол» перерегистрировали. Мы продолжили выход.

Позже начались драматичные события лично для меня. А именно потери игроков нашей Dream team. Когда в 1995-м уходил Саша Борисевич, я переживал очень и очень сильно… В какой-то момент человек взял отпуск. А потом не вышел из него, объяснившись с Володей Бережковым.. Честно, я воспринимал это трагедией. Личной трагедией. На какое-то время после его ухода наши отношения заморозились. Было непонимание. Я искренне не понимал Сашу. Может, даже обижался на него. Ну, как же так? Ведь мы только-только пережили закрытие, одержали серьезную победу, и тут…

Лет десять я не мог понять того поступка Борисевича. Только после осознал. Просто со мной стали происходить те же процессы, что и с Сашей… Существует такое понятие – «Усталость металла». Меня эта усталость настигла позже Борисевича. Может, оттого, что я младше его. Точно так же из профессии ушел Володя Богданов, блестящий журналист. Ему просто стало невмоготу писать. Он исчерпал свой журналистский ресурс.

Еще раз, моя история – такая же. Да, я остался в профессии, но больше практически не публикуюсь. Хватает организационной работы. И она мне в кайф. Потому я и остался в «Прессболе». Но что до авторства… Я иногда смотрю на две книги, которые написал (о Мироновиче и Алейникове), и у меня волосы становятся дыбом. Не понимаю, как я это написал. Как?! Помню, что книгу о Мироновиче готовил ночами, будучи ответсеком «Физкультурника Белоруссии». Другого времени у меня просто не было. И теперь это кажется мне чем-то невообразимым. Теперь я просто не могу писать. Теперь мне уже в лом.

Да, «усталость металла». По этой причине Борисевич и Богданов закончили с журналистикой. Оба теперь занимаются бизнесом, имеют свои предприятия.  И вот что интересно. После мы много раз встречались, и когда Сашу Борисевича попросили что-то набросать для газеты, он ответил: «Все! Все, я даже строчки не могу написать…»

В то же время я восхищаюсь Сергеем Новиковым и Сашей Добрияном. Мы ведь ровесники. Однако они до сих пор подходят к написанию текстов с горящими глазами. У ребят получилось избежать «усталости металла».

Много кто пытался закрыть «Прессбол» на словах, но мы все равно продолжали делать свое дело. В редакции есть четкое понимание: министры приходят и уходят, председатели федераций приходят и уходят, а константой является только «Прессбол». И это действительно так. Практически все министры были нами недовольны. Ни с одним у газеты не установилось дружеских отношений. Но мы особо и не парились по этому поводу. «Прессбол» идет дальше. Жизнь показывает: все в белорусском спорте проходит, а мы остаемся.

О чем я теперь могу скучать? Думаю, первые годы существования газеты стали для меня самой счастливой порой. Полная свобода действий, которая практикуется у нас до сих пор. После государственных изданий это было крайне важно. Борисевич и Бережков создали очень демократичную атмосферу. Никто и никому не мог бы сказать: «Не пиши!» Никто не позволил бы себе снять чей-то материал. Ни Борисевич, ни Бережков. Каждый знал, что под текстом стоит его подпись, и был готов отвечать за содержание написанного.

Это обычное ностальжи. Все же молодость и средний возраст происходят повеселее других жизненных этапов. И теперь я, безусловно, скучаю по людям. Хотя мы и сейчас встречаемся на своих юбилеях или на днях рождения газеты. 16 января каждого года Саша Борисевич, несмотря ни на что, все равно приезжает – и мы общаемся.

При этом хочу отметить, что уже после нашей Dream team в газету приходили невероятно талантливые люди. Дима Навоша тот же. Блестящий журналист. Сережа Кайко. Я ставлю его в один ряд с топовыми авторами «Прессбола» за всю историю газеты. Борисевич – это, безусловный, первый номер. В одном ряду с ним стоят Новиков, Кайко и Бережков. Это наши золотые перья.

Бережков, к сожалению, в последние годы перестал писать. Хотя я понимаю его. Работа главным редактором не должна вызывать никакой зависти. Это невероятная психоэмоциональная нагрузка. Это постоянное движение. Это постоянные звонки, постоянные объяснения… Тут не до письма.

Что до современного «Прессболе», то я бы не стал заявлять о существовании каких-то правил жизни газеты. Правил нет. Но есть привычки. Допустим, у нас не принято сетовать на какие-то недомогания и недосыпания, чтобы объяснить неподготовку материала или недостаточное качества его подготовки. Грубо говоря, умри, но сделай.

При этом читатель не должен знать, каких трудностей автору стоило создание текста. Я всегда говорю ребятам: «Знаете что, давайте уберем сопли из врезки. «Блин, я не дозвонился с первого раза. Потом набирал еще два дня. Он не брал трубку. А потом, наконец, взял ее…» Процесс читателей не интересует. Читателей интересует конечный результат. Нытье вообще не проходит. И в этом отношении в «Прессболе» все очень жестко. Я позволю себе немного черного юмора, мол, смерть – единственная уважительная причина невыполненной работы в нашей редакции.

И надо отметить, ребята все понимают. Существует некий прессболовский стержень. Тебе не дают интервью? Проще всего сказать: «Да ну его нафиг!» А ты возьми и добейся! Доберись до источника информации другим путем. Не можешь найти человека? Найди его друзей, детей, жену! Прессболовский стержень – это работа на разрыв аорты. Без нытья. И это не преувеличение. Нужно во всем добиваться максимального результата. Это главная наша цель. И в 1991-м, и в 2014-м.