«Приехал на тренировку в карете. Получил 500 долларов штрафа». Василий Мазур – о веселых 90-х

Легенда «Гомеля» рассказывает Александру Ивулину о своих приключениях. Поклонникам ЗОЖ не стоит читать этот текст.

–  В наше время люди жили веселее. Сейчас всем только деньги подавай. Особенно молодым. Раньше пока не заиграешь – не получишь нормальную зарплату. Я переехал из Пинска в Гомель в 25 лет. До этого получал копейки. Сейчас парням по 19 лет, они ничего не добились, а уже просят серьезные контракты.

–  Почему вы так засиделись в Пинске?

–  Меня звали многие клубы: брестское и минское «Динамо», «Шахтер», «Гомель». Просто я чересчур домашний. Хотелось играть в Пинске, а нас не пускали в высшую лигу. По инфраструктуре клуб был не готов к ней. До сих пор не могу забыть 1995 год. Тогда в переходных матчах уступили бобруйскому «Шиннику». Где это видано, чтобы две встречи подряд судил один и тот же человек? Нигде в мире такого не встретишь. Только в Беларуси бывают такие назначения. Нам открытым текстом говорили: «Вы не уедете отсюда, пока не проиграете». В ответном матче Вадим Жук удалил трех наших игроков. Четко помню, как на последних минутах идет подача в чужую штрафную. Там на Сереге Домашевиче натурально висят четыре человека. Тогда он весил примерно сто килограммов. Серега выпрыгнул вместе с этими людьми на себе, но чуть-чуть не дотянулся до мяча. Ему в клочья порвали майку, а пенальти так и не поставили. После этого не было никаких эмоций. Просто опустошенность. Ведь у нас была очень серьезная команда: Домашевич, Камков, Кирилко, я… Нам даже тренер был не нужен. Коллектив просто отличный. От этого обидно вдвойне.

–  Откуда в Пинске был такой хороший коллектив?

–  Сейчас восстановление – какой-то сложный процесс, различные процедуры. В наше время восстанавливались по-другому. По-моему, самая лучшая витаминизация: баня и водка. Вот это уровень. После вечернего ресторана мы возвращались домой. Кушали. Шли на тренировку. После нее выпивали по 3-4 бокала пива и отправлялись на вторую. Потом опять в ресторан. Прекрасно чувствовали себя в таком ритме. Попробуй дать такой график нынешней молодежи. Они чуть выпьют, так потом месяц от этого отходят. К нам по физической готовности не было никаких вопросов. Ко мне точно. Всегда лучше всех сдавал тест Купера. Я не один такой. Взять тех же Васю Баранова, Сашу Кульчия, Андрея Островского. У них здоровья не меньше, чем у меня.

Так вот, мы часто собирались командой. Всегда вместе. Серьезно веселились. Однажды в Пинске проходил какой-то турнир. Меня признали лучшим игроком. Дали в подарок двухкасетный магнитофон. После игры по традиции пошли в баню. Денег особо не было. Сидели, думали… В итоге я пошел продавать этот магнитофон. Выменял его на две палки колбасы. Ребята ждали меня полтора часа. Спрашивают: «Где ты был?» Я им на стол две палки колбасы. Все вопросы отпали. Хочешь еще историю о пинской молодости?

– Давайте.

– Как-то играли в Свтетлогорске. Ужасная погода. Из-за ветра невозможно сделать даже элементарную передачу по воздуху. Мяч летел обратно. Майка просто прилипала к телу и превращалась в настоящую кольчугу. После игры тренер сказал: «Ребята, всем обязательно выпить по 150-200 граммов. Лично буду проверять». Но все же знают, как пьют футболисты. Тем более тренер разрешил. Автобус вернулся в Пинск. Почти никто не смог из него выйти. Тренер бегал вокруг нас: «Ребята, ну я же просил по 150».

– Почему сегодня пинский футбол в таком застое?

– Сам не понимаю. Видно, здесь футбол никому не нужен. Хотя сейчас Зарибко построил классную академию. Лужайка, которая находится за окном, – хорошее поле по нашим временам. Что тогда было в Пинске? Ни базы, ни денег… Ничего. 15 футболистов и директор Виталий Белинский. Настоящий энтузиаст. Сейчас он переехал в Брест. За счет его усилий и отличного коллективы мы чего-то добивались. Для меня количество людей на трибунах – показатель того, как играет команда. Сейчас на матчи «Волны» ходит человек триста. Ну что это за показатель? В наше время на игры «Пинска-900» ходили тысячи. Помню, когда мы в Кубке попали на минское «Динамо», стадион был забит битком. Люди сидели в проходах. Всем хотелось посмотреть, как мы будем выглядеть на фоне такого сильного соперника. Проиграли 1:3. Зато как сыграли! После матча болельщики аплодировали нам стоя. Ко мне тогда подошел Саша Хацкевич: «Здорово вы нас отполоскали».

–  Как вы все-таки решились на переезд в Гомель?

–  Меня долго не хотели отпускать из Пинска. Обещали отдать клубную квартиру, в которой я жил. Думал ее приватизировать. Оказалась, жилье не государственное, а служебное, и его нельзя приватизировать. В «Гомеле» на первых порах обещали золотые горы. Говорили: «Дадим тебе квартиру. Хорошую зарплату». В тот период я был единственным сборником, который играл в чемпионате Беларуси. Поэтому «Гомель» дал самую большую зарплату в клубе. Получал 543 доллара. За победу давали еще по сто баксов. Как только переехал в Гомель, купил себе машину. Она стоила примерно шесть тысяч.

Это был мой первый личный автомобиль. А однажды я приехал на тренировку в карете. В самой настоящей. В этот день отмечали какой-то городской праздник. Перед тренировкой пошел на прогулку. Выпил немного пива. Посмотрел на часы – опаздываю на тренировку. Вижу, рядом стоит карета. Договорился с ее хозяином. Он знал, что я играю за «Гомель». Говорит: «Не волнуйся, успеешь на свою тренировку. Доставлю с ветерком». Тренер оштрафовал меня на 500 долларов. Правда, я отлично отыграл следующий матч. После него тихонько подошел главный: «Снимаю с тебя штраф. Молодец».

Как-то получилось, что мы тренировались по два раза в день. После утренней тренировки я нарушил режим. Хорошенько так. А вечером нам дали кросс. Шел сильный дождь. То ли меня повело, то ли я поскользнулся. Короче, упал в какую-то лужу. Лежу. Боковым зрением вижу, что тренер на меня смотрит. Я не растерялся и начал качать пресс прямо в этой луже. Сделал серию. Ко мне подбежал Олег Сысоев: «Вася, уже никто не смотрит. Заканчивай».

– Что еще вы вспоминаете о «Гомеле»?

– Меня очень любили гомельские болельщики. Я играл ради них. Молодые девочки снимали лифчики, и я расписывался у них на груди. Серьезно.

В 35 лет Шаломицкий попросил меня помочь «Волне». Возобновил карьеру пять лет спустя. Хотя было тяжело возвращаться на поле. Боялся ударить в грязь лицом. Все-таки зрители привыкли, что я хорошо играю. В Кубке мы попали на «Гомель». Приехали на «Центральный». Я вышел на поле, и все начали болеть за Пинск. Зрители стали скандировать: «Вася! Вася!»  Молодежь на трибунах не могла понять, в чем дело. Старые болельщики начали объяснять: «Это же Вася Мазур. Как за него можно не болеть?» После матча мне аплодировал весь стадион. В тот момент не смог сдержать слез. Столько лет прошло, а люди помнят. Очень приятный момент.

В мое время на матчи «Гомеля» собиралось по семь-восемь тысяч человек. Люди сидели на пятиэтажках, которые находились рядом со стадионом. Болельщики очень любили команду. Как-то после матча я вышел из раздевалки. Ко мне подошел обычный мужик-работяга: «Вася, можно с тобой выпить?» Нет вопросов. Этот человек протянул бутылку «чернила»: «Я хочу тебя угостить. Спасибо за твою игру». Отказаться просто невозможно. Потом я взял ящик вина. Сели с ним. Поговорили. Почему я не могу выпить с человеком, который пришел за меня поболеть? Как-то раз даже пил с бомжами. После какого-то матча ко мне подошел такой вот человек. Поздравил. Мне стало его так жалко. Говорю: «Зови своих друзей, пойдем отмечать победу». Взял водки в красивых квадратных бутылках. Этот бомж, наверное, испугался. Бесплатная водка, закуска… Все красиво. Может, он подумал, что я хочу его убить:). Сели во дворах. Беседуем. Этот человек с упреком говорит: «Вася, зачем ты купил такую дорогую водку?» Я удивился. Он продолжил: «Где мы теперь эти квадратные бутылки сдадим?» После окончания какого-то сезона болельщики подошли ко мне и пригласили в ресторан. Как я мог им отказать? Потом не вылезали из этого ресторана три дня :).

– Вы числились нападающим, но за два с половиной сезона в «Гомеле» забили всего 13 мячей.

– Мог забить больше. Я не всегда играл чистого нападающего. Часто действовал в амплуа свободного художника. Порой тренеры стали на правый фланг полузащиты. Все-таки неплохо работал с мячом на скорости. С некоторыми командами действовал на позиции крайнего защитника. Может быть, мне не хватало чуть-чуть жадности до голов. Всегда, когда партнер находился в лучшей позиции, отдавал пас. За это тренеры часто ругали. Нападающий должен чаще бить по воротам, а я все время отдавал. Поэтому на моем счету в «Гомеле» 15 голевых.

Помню, часто огорчал Андрея Сацункевича. Постоянно в матчах с «Динамо» забивал ему по два мяча. Во время сборов национальной команды он всегда шутил по этому поводу: «Объясни, как ты меня постоянно ловишь? Никак этого понять не могу». Всегда было интересно играть против сильных команд. Они сами играют  и тебе дают. Совсем не нравилось действовать против «Витебска». Они выстраивали такую оборону – ужас! Может, поэтому Вове Селькину, когда он играл там, никак не мог забить. 

Ребята говорили: «Если пьешь, как Баранов, – играешь хорошо». Через пару недель они уже спрашивали: «Все Васи в Беларуси столько употребляют?»

– Почему вы все-таки не уехали в «Торпедо»?

– Это вопрос не ко мне, а к руководителям «Гомеля». Наверное, им хотелось выручить больше денег. По моей информации, «Торпедо» предлагало за меня 150 тысяч долларов наличным. Это очень большие деньги. Радика Орловского продали за сто. Мы с Яночкиным ездили на переговоры в Москву. Там меня долго вели, просматривали записи матчей. Предлагали серьезную зарплату, трехкомнатную квартиру в Москве… Начальство не смогло договориться. Все-таки остался в «Гомеле». Руководство обещало дать квартиру. Меня в течение года возили по разным местам: «Вася, может здесь? Или тут?» Потом Вергеенко пригласил в минское «Динамо». Наверное, совершил ошибку, когда не согласился. Ну как я мог уйти, когда у меня на руках контракт с «Гомелем»? Я же обещал, что доиграю до конца сезона. Помню, как Вергеенко перед каким-то матчем сборной Беларуси привез в «Стайки» контракт. Мне нужно было только подписать его. Не подписал. Чего ворошить старое?

– В сборной Беларуси вы сыграли три матча.

– В 1998 году я сыграл свой первый матч за «Гомель» против «Динамо-93». Хорошо работал с мячом на скорости, мог нормально пробить, никогда не жадничал с передачей. После игры ко мне подошел Федя Сикорский: «Готовься, говорят, тебя в сборную вызывают». Удивился, но скоро получил вызов. Попасть в ту команду – уже достижение. Меня хорошо приняли. В сборной играли хлопцы из Пинска: Островский и Яскович. Они взяли надо мной шефство. Было очень интересно. Посмотрел хорошие стадионы в Дании, Уэльсе, Израиле. Жаль, что выходил только на замену.

С теплотой вспоминаю это время. Практически все ребята одного возраста. Отлично понимали друг друга. Могли выпить бокал-два пива. На этом все. Все-таки главная команда страны. Залетишь один раз – второй не позовут. Тем более между играми маленькие промежуток. Нужно грамотно восстанавливаться. Вергеенко давал на разгрузку после матча всего один день. Утром нас увозили из Стаек в город. Вечером нужно было вернуться на базу. Крайний срок – одиннадцать часов. На моей памяти никто не нарушал режим. Только Тумилович один раз немного опоздал. Не буду рассказывать, что там было. Гена есть Гена. Что с него возьмешь :). По-моему, он один из самых сильных вратарей бывшего СССР. Уехал бы за границу – стал бы легендой. Тумилович – рас****яй по жизни. Такие люди становятся сильнейшими футболистами.

 –  Вы ведь все-таки поиграли за границей…

 –  Руководство «Гомеля» понимало, что меня нужно продавать. Тем более тогда у меня начались конфликты с начальством. Полгода меня просто промурыжили. Мне не давали играть. Такое указание шло сверху. Мол, поймали за нарушение режима. Раньше этого никто не замечал, а тут, видите ли, вылезло… Был рад, что уехал из «Гомеля». Хотелось убежать от этой гнетущей атмосферы. В «Балтике» все вроде бы начиналось хорошо. Ударно отыграл предсезонку. На меня рассчитывали. Влился в команду. Ребята говорили: «Если пьешь, как Баранов, – значит, играешь хорошо». Через пару недель они уже спрашивали: «Все Васи в Беларуси столько употребляют?»

Потом случилась неприятность. Приехал в гости в Гомель. Пошел на Сож и наступил на разбитую бутылку. У нас же очень культурные люди. Берегут природу. После этого все связки на подошве коту под хвост. Очень глубокий разрез. Тем более подошва. Полгода мучился, ждал, пока заживет. Просто не мог ступить на ногу.

Кстати, в «Балтике» тоже хитрые руководители. В мой контракт были заложены неплохие подъемные. Десять тысяч долларов. Каждый квартал мне обещали выплачивать по две с половиной тысячи. Как случились проблемы с ногой – денег больше не платили. В принципе, понимаю начальство. Не держу на него зла. Зачем давать такие суммы человеку, который по своей дурости получил травму. Может, он вообще играть не будет.

 –  После той травмы вы так и не заиграли на серьезном уровне.

 –  Руководство «Балтики» сделало меня свободным агентом. Мне уже было 30 лет. Мучился с этой ногой. Она гноилась. Потом никто не хотел мне снимать швы. Ступить не мог. Кошмар. Когда восстановился, думал поиграть еще годика два-три. Ехать на просмотр было как-то несолидно. Все-таки где-то поиграл, что-то могу… Позориться тоже не хотелось. Завязал с футболом.

 –  За время карьеры сумели что-то заработать?

 –  После окончания карьеры у меня не было какого-то золотого запаса. В бытность игроком жил на широкую ногу. Когда завязал, пошел работать учителем в школу. Потом директор одной строительной организации предложил работу у себя. Он помнил меня по игре в футбол. Как-то бегали  вместе «пульку». Он спрашивает: «Чем занимаешься? Сколько сейчас учителя получают? Все ясно. В понедельник жду тебя у себя в кабинете». Я удивился: «Я же ничего не знаю о строительстве». Научился. Уже лет десять работаю на стройке. Сейчас бригадир. Положа руку на сердце, скажу, что ни о чем не жалею. Если была бы возможность вернуться в прошлое, по большому счету, ничего не стал бы менять. Жил бы так же весело. Только более настороженно относился к людям, которые руководят футбольными клубами.  

Фото: fcgomel.by, belchas.by