Александр Цвечковский: «На Б-5 есть люди, которых спокойно слушаю всегда. Телевизор выключать не хочется»

Самый практикующий комментатор страны рассказывает Андрею Масловскому об обиженных хоккеистах, навязчивой любви Татура к «Шахтеру», тараканьих бегах, загонах Любенковой и работе на мове.

– На сайте Белтелерадиокомпании в твоем профиле работа указана как хобби. Не совсем типичный выбор.

– Я работаю и и не по специальности, и не по образованию. Работа вытекла из увлечения. Вот поэтому и хобби. Хобби ведь – это любимое времяпрепровождение. А у меня любимое времяпрепровождение – это просмотр спорта.

Конечно, есть общепризнанные, назову их так, увлечения: поиграть с друзьями в футбол, сходить в баню. К тому же очень много занимаюсь ребенком. Поэтому на многое и не хватает времени. График-то у сына серьезный. Он хоккеем в школе «Юности» занимается. Кроме того, над его катанием еще индивидуально работает тренер. Занятия каждый день. Ну, и школа. Так что, график плотненький.

– Сколько часов в день ты работаешь?

– Не замерял, но я всегда в работе. Проснулся, отправил ребенка в школу, вышел в интернет – и понеслась. Почитал новости, отметил для себя то, что можно использовать в трансляциях. Потом готовлюсь к матчам, которые начинаются вечером. Этот процесс тоже каждый раз разный. Сегодня, к примеру, комментирую четвертый матч финальной серии Кубка Гагарина СКА – «Ак Барс». Ну, что там готовиться? Тем более, если я слежу за этим.

В нашей профессии не замечаешь выходных. Все дни одинаковые. Не ждешь всю неделю субботы, чтобы отдохнуть. Выходные, наоборот, чаще прилично загружены. Да и мне они не в кайф. На одной неделе, когда не игралась Лига чемпионов, комментировал только в понедельник и воскресенье. Остальные дни был свободен.

– Это типичная ситуация?

– Не совсем. После открытия «Беларусь-5», когда возникла нормальная загруженность, было непривычно. Правда, отуствие плотности в графике выбивает из ритма. Кстати, в этом плане очень круто на Олимпиаде. Первые два дня вкатываешься, а потом входишь в струю и не устаешь.

– Что делал эти дни без работы?

– Отсутствие комментария не означает отсутствия работы. Могут быть новости, сюжеты, другая занятость в дирекции. Это не значит, что ты можешь на пять дней уехать рыбу ловить.

Конечно, надо давать себе небольшую передышку. Так как может случиться передоз. Иногда вечером вместо футбола включаю фильм или читаю книгу. Просто, чтобы разгрузить мозги. Сейчас вот завис на Дэне Брауне. «Код да Винчи», все дела. Легкое, непринужденное чтиво.

Хотя иногда бывает наоборот. Одна из недавних суббот вышла чисто спортивной. Ребенок уехал к маме. Я с утра съездил в сауну. Потом в час дня сел смотреть «Неман» – «Динамо». И пошло-поехало: «Цмокi» – ЦСКА, первый матч серии финала Кубка Гагарина, краснодарское дерби. А в завершении вечера по интернету смотрел «Филадельфия» – «Оттава» параллельно с игрой «Севилья» – «Барселона». Голова вскипела!

– Правда, что ты готов комментировать даже тараканьи бега?

– Нет, не правда. Не готов. Это иллюзия, что любой комментатор, проработавший в эфире лет пять, может все. Нет, конечно, я отработаю. И если ты не соображаешь в бегах – тебе зайдет. Но для человека, который в этом шарит, моя работа покажется полной фигней. Я же не специалист данного профиля.

Отсутствие комментария не означает, что ты можешь на пять дней уехать рыбу ловить

Вот на недавнем чемпионате мира по фристайлу мне доверили сноуборд. Я никогда не занимался этим видом спорта. И не увлекался даже. А надо работать. Да, можно начитаться в интернете всякой ерунды про спортсменов и вываливать ее в эфире. Но все равно так спорт не поймешь. В футбол ты сам хоть раз, да играл. Бил по воротам. Что-то понимаешь. Поэтому когда работаю на новых для себя видах, стараюсь озвучивать элементарные вещи не залезая в дебри. Иначе, специалисты, которые будут тебя слушать, покрутят пальцем у виска со словами «Что он несет». Главное – не нести чуши и говорить элементарные вещи. Да, чего-то нового для людей ты не откроешь, но и не затупишь.

– Мнение о тараканьих бегах складывается из-за наличия периодов, когда тебя на канале сильно много.

– Простой пример – новогодние праздники. Английской премьер-лиги и различного хоккея в эти дни много. Но Новый год – много кто хочет отдохнуть. У меня таковых планов не было, я руководству сказал, что готов работать. Плюс в начале января проходит президентский турнир, на котором задействованы Дмитриев и Новицкий. Поэтому мне пришлось весь хоккей закрывать. Оттого и много было :). Но это не значит, будто я готов хапать все подряд и берусь за любую трансляцию.

– Можно сказать, что ты трудоголик?

– Я представляю себя не комментирующим. Не скажу, что трудоголик. Я не особо хочу работать что-то, что мне неинтересно.

– Комментирование чемпионата Беларуси по футболу приносит тебе удовольствие?

– Ну, ты же сам ходишь на наш футбол. И ощущения от просмотра со стадиона у тебя другие, нежели от просмотра по телевизору. Так и у меня. Арена добавляет кайфа. Тот же хоккей живьем на «Минск-Арене» и под картинку – две большие разницы. И именно за счет присутствия на стадионе проще работать. Смотрел по ТВ первое класико в сезоне. Точнее, смотрел я КХЛ, а на футбол переключал. Так вот это ужас. Сочувствовал Мацкевичу и Дмитриеву, которые работали на матче. Убогая лысая поляна, низкие скорости. Игра оставила очень тягостное впечатление. Но ребятами все ощущалось немного иначе. В Борисове ты кайфуешь уже от самой комментаторской. Да она немного сбоку, но это не самая большая беда. Ведь на наших стадионах есть и более веселые позиции.

– Какие?

– В Жодино забавная. Стеклопакет поставили так, что перегородка находится аккурат на уровне глаз. Приходится приподниматься, чтобы увидеть ближнюю бровку и тренерские скамейки. Но самая уникальная позиция из всех стадионов, на которых я работал, в Солигорске. Это просто потрясающе! Мы для лучшей картинки сделали оборот камер: вместо забора снимаем главную трибуну. Вот и приходится сидеть в скворечнике, который возвышается над тренерскими скамейками. Том самом, который едва не завалился вместе с забором, когда ураган налетел на город. Но лучше б он упал, честное слово. Может быть, тогда что-то более удобное построили бы. Там же невозможно работать. Скворечник продувается со всех сторон. Летом еще нормально, но в октябре просто засада. Дует из всех щелей. Моментально начинаешь кашлять.

– Как работается на ветхом «Тракторе»?

– Нормально. Там хоть есть приемлемая комментаторская кабина. Хочешь – можно там работать, не хочешь – на улице. «Трактор» мне не нравится тем, что далеко все. Пустые трибуны. Внизу бегают люди с мячиком. Все серо. Стадион прибивает своим общим видом. Даже когда в прошлом году на класико восемь тысяч пришло, это не спасло. В Борисове придет пять тысяч – и уже кайф от обстановки. В Гомеле тоже шикарно работать. Стадион футбольный. Помню, работали с Пашей Барановым на матче Беларусь – Франция. Я тогда еще с бровки комментировал. Стоял и чувствовал, как дышит стадион. Просто класс! А еще и игроки рядышком бегают.

В этом плане на «Динамо-Юни» тоже было здорово. С точки зрения просмотра футбола стадион великолепный. Хотя работать там тяжело: в ложе развернуться негде. Немного неуютно. Но с арены комментировать лучше. Какой бы она ни была. Проще выражать эмоции. Ты живешь игрой. Чувствуешь ее. Трибуны взорвались – надо поднимать децибелы. А в студии не так. Не чувствуется дыхания стадиона.

Бывает, после матчей чувствую, что нормально отработал, а мне говорят: «Фигня, эмоций не было»

– Когда работаешь из студии, приходится заставлять себя быть эмоциональным?

– Нет. Просто другой подход. Но иногда бывает очень сложно. Помню один «потрясающий» вечер. Комментировал «Медвещак» – «Динамо». Перед этим сноуборд, а после фристайл. Так мало того, что работал на видах, которые не нравятся, так еще и хоккей вышел просто убийственным: ни игры, ни результата. Эмоций ноль. Выполз из комментаторской весь потухший.

– Заранее настраиваешь себя, что в случае гола будешь кричать?

– Ничего такого нет. Я и заметок в стиле «это скажу тогда-то или после вот этого» не делаю. Чистое творчество.

– Ты можешь выбрать себе матч, который хочешь работать, или на канале действует принцип слепого распределения?

– Можно и попросить, но в основном трансляции распределяет Сергей Мацкевич. К нему претензий нет. Матчи расписаны на три недели вперед. Поэтому я знаю, что буду делать первого мая. Нет, на шашлыки не поеду. Чемпионат мира по хоккею ж будет.

– Есть план по количеству трансляций в месяц?

– Нет. Ты ж видишь, что одну неделю может быть капитальная нагрузка, а другую – отдых. Но Мацкевич старается расписывать в равном количестве.

– Премию за отлично отработанный матч можно получить?

– Не знаю, меня пока не премировали. Но что такое отличный репортаж? Это же чистой воды вкусовщина. Тебе понравился, а начальнику – нет. Бывает, после матчей чувствую, что нормально отработал, а мне говорят: «Фигня, эмоций не было». А иногда заканчиваю работать с мыслью: «Блин, что я там за ерунду наговорил», а мне коллеги: «О, классная работа – супер».

Вот есть эстрада. Есть на ней Филипп Киркоров, который офигенно нравится 60-летним женщинам. А есть Linkin Park, который нравится всем остальным. Но это не значит, что Киркоров – дурак, а LP – плохая группа. Просто у каждого разные вкусы.

– Работу над ошибками проводишь?

– Когда только начинал, очень серьезно относился к своим высказываниям – разбирал. Сейчас в основном слежу за скоростью речи. Стараюсь говорить спокойно. В начале карьеры говорил очень быстро. Люди просто не успевали меня слышать. Много работал и работаю над этим. Главный мой критик – мама. Она меня слушает, а потом высказывает свое мнение. Всегда говорит: «Ты комментируешь не для себя и своих друзей, которые разбираются в футболе и хоккее, а для людей. Надо, чтобы все было доступно и понятно». И она права.

– Мама смотрит все твои трансляции?

– Ну, не все. Она хоть и на пенсии и свободного времени много, но все-таки спортом не особо интересуется. Но когда появился «Беларусь-5», подключила в Zala спортивный пакет.

– Из-за твоих комментариев случались конфликты с футболистами и тренерами?

– Я всегда стараюсь игроков в репортажах критиковать объективно. В таком случае к тебе вопросов не будет. А если наплел ерунды – жди звонков. Стараюсь подобным не заниматься. И мне претензий не высказывают. Ко всем словам о том, что я не играю в футбол и поэтому не могу советовать и давать оценки, отношусь спокойно. Мы что, все должны играть футбол профессионально, чтобы ты смог о нем писать, а я комментировать!? Нет. Ты же не лезешь в тактические дебри, а пишешь о том, что видишь своими глазами. То же самое и у меня. Я не разбираю игру Давида Луиза с точки зрения того, что именно он сделал неправильно, когда Суарес дважды его «проверил» между ног. Я говорил, что он не в оптимальных кондициях и ему тяжело. То же самое сказал Блан на пресс-конференции.

А что касается звонков после матчей, то был один интересный момент. Пару лет назад «Юность» одновременно выступала в российской ВХЛ и нашем ОЧБ. И один хоккеист (к сожалению, забыл фамилию), игравший в ВХЛ, восстанавливался после травмы и был заявлен на чемпионатную игру против «Металлурга». Я в репортаже сказал: «Спустили в чемпионат Беларуси, чтобы набирал кондиции». Через какое-то время звонок из дирекции: «Мама хоккеиста возмущается. Хочет поговорить. Дали твой телефон. Будь готов». Звонит мама: «Вы моего ребенка опустили. А он – хороший хоккеист» – «А вы слышали, что я сказал?» – «Нет, мне передали родственники». – «Я сказал, что после травмы его спустили в фарм-клуб, чтобы кондиции набрал». В общем, культурно с ней пообщались и поняли друг друга.

***

– Как на канале адаптируется новое поколение комментаторов?

– Нормально. Влились. Особенно Владислав Татур. Считаю, у него большие задатки. Главное двигаться в правильном направлении. У Влада есть хорошее качество, которое мне очень нравится, – он в теме.

– Вы всем составом комментаторов еще не начали болеть за солигорский «Шахтер»?

– Честно, от этой навязчивости Влада кажется, что я еще хуже стал к «горнякам» относиться. Зомбирование вызывает обратную реакцию. Самую забавную фразу по поводу Солигорска он произнес после жеребьевки полуфинала Кубка страны. «Шахтеру» выпало брестское «Динамо». Влад входит в комнату и выдает: «Пришел Боровский, и мы начали брать титулы!». Мы смеялись очень долго.

В Солигорске приходится комментировать в скворечнике, который возвышается над тренерскими скамейками

– Как ты в принципе относишься к кастингам?

– Если начальство считает, что люди нужны – пусть набирает. Слишком молодые? Я сам пришел 24-летним. И нас с Пашей Барановым бросили комментировать чемпионат мира в Японии и Южной Корее на белорусском языке. Это сейчас Паша постоянно работает на мове и обладает офигенным опытом. А тогда у нас даже комментаторского опыта не имелось. Было стремно, но вытащили. И тем, кто рассказывает, что там получилась беда, могу предоставить записи. Не так все было убого.

Так что, нормально приходить в 20 лет. А когда начинать? В 30? Ребята же постепенно вводятся в профессию. И у них получается. Вот взять, к примеру, работу пары Татур-Новицкий. Мне в конференции люди писали и просили молодого поблагодарить за комментарий! Это круто!

– Когда Владимир Новицкий в последний раз комментировал с кем-то в паре?

– Не знаю. Просто поступила рекомендация руководства, мол, начиная с четвертьфиналов еврокубков работаем по двое. Думаю, Владимир Николаевич получил удовольствие. С Владом очень легко работать – он в теме. Молодой, но разбирается.

– У тебя были случаи, подобный тому, который произошел с Анной Любенковой?

– Настолько резонансных ляпов у меня не было. Но не по тому, что я такой молодец и никогда не косячил. Просто, возможно, не тот уровень трансляций был. Все-таки биатлон – самый популярный вид спорта в стране. Он на виду. Да и люди стали такими, что им только повод дай – сразу начнут чихвостить.

А Анне хочу сказать, чтобы не загонялась. Это пройденный этап. Ну, что изменится от того, что она будет ходить и думать о случившемся? Ничего. Надо сделать для себя выводы и работать дальше. Если начинать реагировать на каждый комментарий в сети, то можно на работу из-за депрессии перестать ходить.

– В коллективе Б-5 дружеские отношения или коллегиальные?

– Сложно ответить. Кто-то, может, и дружит. Нам тяжело собраться вместе – график разный. Корпоратив один раз в год – новогодний. И то приходится кому-то жертвовать собой и работать. В основном это или непьющие, или те, кто такие сходки не любит. Так что больше мы все-таки коллеги.

***

– Что помнишь о своем дебюте на ТВ, кроме чемпионата мира?

– Показ только вторых таймов чемпионата Беларуси. Была какое-то время на БТ подобная практика. Первый тайм смотришь, а второй работаешь. Интересный подход. Моя первая трансляция как раз была такой. «Торпедо-МАЗ» играло на «Торпедо» с брестским «Динамо». Помню все очень хорошо, так как очки забыл. И пришлось по монитору работать.

– У тебя был кастинг?

– Своеобразный. Я смотрел Олимпиаду в Солт-Лейк-Сити. И в одном из эфиров Шпитальников сказал, что нужны новые кадры. Позвонил. Меня выслушали и сказали, чтобы приезжал. Потом меня завели в студию, усадили за пульт. Я без подготовки выдал состав «Спарты» и «Галатасарая». Они офигели и сказали: «Будем смотреть». Это было в марте. А через несколько недель мне позвонили, и мы начали сотрудничать. Сперва совмещал, а потом вошел в штат.

После жеребьевки Кубка Татур входит в комнату и выдает: «Пришел Боровский, и мы начали брать титулы!»

– Как тебя и Баранова приняли тогдашние старожилы канала?

– Как таковой комментаторской кухни на БТ не было. Показывали чемпионат Беларуси, сборную и все. Количество трансляций было ограничено, но встретили спокойно. Новицкий же все матчи чемпионата мира-2002 не мог один закрыть.

– Как ты отнесся к тому, что компания воровала картинку того чемпионата у российских каналов?

– Никак. Я тогда в штате не был. Работал на фирме и даже не видел этого первого ворованного матча. Лишь в выходные посмотрел первые матчи. На два дня засели с другом в «Белой веже». А через неделю мне позвонили и сказали, что надо поработать. Я был доволен. Но волновался страшно. Чемпионат мира! Уровень! Все будут смотреть, обсуждать. Да еще и белорусский язык.

– Я знаю мову достаточно хорошо, но сходу не смогу начать работать на ней. Вас же тогда фактически бросили под танки.

– Было тяжело. Мне сейчас мой знакомый говорит: «Начни работать на мове. Пару репортажей пройдет – и будет все нормально». Но я не хочу делать это в ущерб качеству. Я думаю и разговариваю по-русски. Мне так проще.

– Баранов в жизни на белорусском разговаривает?

– Может, с кем-то и да. Мы на мове с Пашей ни разу не общались.

– Долго раздумывал над предложением Белтелерадиокомпании перейти на полную занятость?

– Нет. К тому моменту я уже был безработным и сам хотел работы на телевидении. Сперва мне предлагали остаться сразу после чемпионата мира. Но у меня была очень хорошая работа на фирме, и я не решился ничего менять. А в 2006 году уже сам предложил себя.

– Приехал на Макаенка и сказал: «Возьмите меня»?

– Ну, не совсем так. Сказал, что мне это интересно, что готов работать на постоянной основе.

– У тебя был ориентир в профессии? Кого ты слушал и на кого старался обращать внимание?

– Я вырос на Новицком, Перетурине, Маслаченко, Майорове, Новикове. Но у меня не было такого, чтобы я кого-то отдельно выделял и обращал внимание. Стиль не вырабатывал. Само как-то все появилось. Это творчество. У тебя тоже есть свои прибамбасы в письме. Я читаю текст и вижу: писал Масловский или Мелкозеров. То же самое и у нас. Но я ничего специально не делал. Какой я в жизни, такой и там.

***

– В стране нужна премия для спортивных журналистов?

– Считаю, что да. Та же «Телевершина» немного неправильная. Все же спортивный ведущий и спортивный комментатор – разные вещи. Ведущий – сидеть читать новости. Надо разграничивать. Пишущий журналист и телевизионный тоже различаются. Так что, не только премия нужна, но еще и номинаций несколько.

– Комментаторы – это журналисты?

– Мне кажется, мы близко к вам. Многие пишут статьи, ведут блоги. И мы, и вы разбираемся в спорте. Можем поговорить на эту тему. Да, я не напишу так, как ты. Но и ты не прокомментируешь, как я. Это нормально. Журналисты занимают свою нишу в деле, комментаторы – свою.

– Кто самый сильный комментатор на Беларусь-5?

– Не буду говорить. Просто есть люди, которых спокойно слушаю всегда. Я говорю не об уровне, а о восприятии голоса. Телевизор во время их работы выключать не хочется.