«В Освенциме его жену и дочку убили в первый день». Пловец, который прошел через ад

Французский биограф Дени Бо рассказал Владиславу Воронину о пловце Альфреде Накаше.

Однажды знойным летом 1926-го над Альфредом Накашем страшно поиздевались. Родной брат с размаху забросил его ботинки куда-то в море, и вся компания старших пацанов, столпившаяся рядом, залилась злобным и непомерным хохотом. Все знали, что Альфред не то что не любит воду, а боится ее.

С нервной дрожью в коленях Накаш вошел в воду и через несколько секунд неумело заколошматил руками по поверхности воды – плавать он, конечно, совсем не умел. Когда промокшие ботинки уже разлеглись на берегу под палящим солнцем, Накаш поймал себя на странном ощущении: плавать, оказывается, совсем не страшно, а даже классно.

Через десять лет он поехал на Олимпийские игры в Берлин в составе сборной Франции.

Это было длинное приключение, потому что детство Альфреда прошло в алжирском городе Константина, где исторически размещалась большая еврейская община, но не было серьезных спортивных секций.

«Через 5 лет после первого нырка в море Накаш стал чемпионом Северной Африки по плаванию, – рассказал мне спортивный биограф Дени Бо, с которым мы встретились в Тулузе. – Такой быстрый результат я могу объяснить только одним фактором: в Алжире и соседних странах просто мало хороших пловцов, а Альфред был скорее упертым, чем талантливым».

Накаш был мелким и совсем не таким крепким, как обычные пловцы. Чтобы минимизировать ущерб от этой хрупкости, приходилось хитрить и пользоваться размытыми формулировками правил. Пока на международных соревнованиях не ужесточили требования при заплывах баттерфляем, он добавлял в него элементы брасса и преодолевал дистанцию гораздо быстрее.

«В то время уже были профессиональные футболисты – с контрактами, солидными зарплатами. А профессионального плавания не было, поэтому если человек хотел соревноваться, ему было необходимо иметь какую-то основную работу, чтобы не умереть от голода», – продолжил Дени Бо.

Накаш был учитлем физкультуры в обычной общеобразовательной школе. С утра шел на первую тренировку в бассейне, потом учил детей прыгать и бегать, а вечером бежал на второе индивидуальное занятие. Но это было скорее приятное увлечение, чем серьезное занятие спортом, потому что все толковые тренеры сразу уезжали из Алжира, а пробиться в сборную Франции из любительского бассейна было невозможно. Так что Накаш тоже поехал в Париж.

«Там он вступил в спортивный клуб, к нему прикрепили сильного тренера, сделали учителем физкультуры в очень известной старшей школе», – рассказал Дени Бо.

Жизнь складывалась просто шикарно: он тренировался два раза в день, получал приличные деньги, стал четвертым в эстафете на первой Олимпиаде и вскоре женился. Но стоило привыкнуть к счастью, как началась Вторая мировая война и фашисты растоптали все, что составляло жизнь Накаша.

Сначала был антисемитский закон 1940 года, после которого Альфреда выгнали с работы и лишили гражданства. Потом начались проблемы и в спорте, за который он не получал ни копейки.

«Потихоньку ему запретили участвовать в любых соревнованиях, даже любительских. Считалось недопустимым, чтобы еврей представлял Францию. Даже не так: чтобы еврей вообще находился в том же бассейне, что и остальные пловцы», – объяснил Дени Бо.

Так как в Париже было невозможно найти работу, в 1941 году Накаш перебрался на юг Франции, в Тулузу.

«Тулуза относилась к той зоне Франции, что еще не была занята немцами, так что антисемитский закон там не действовал, – продолжил Дени Бо. – Накаша с радостью приняли в местном спортивном клубе и разрешили ему плавать. Даже нашли какую-то работу, связанную с передачей сообщений и извещений между отелями и деловыми компаниями».

Спокойная жизнь вновь вскоре была разрушена. В ноябре 1942-го немцы провели стремительную операцию «Антон» и оккупировали южную часть Франции. К тому моменту полиция уже собрала детальные сведения обо всех евреях в Тулузе – сколько человек, где живут, какое у них семейное положение. Оставалось просто всех арестовать.

Это случилось уже в 1943-м. Немцы арестовали Альберта, его жену и 2-летнюю дочку и какое-то время держали их в тюрьме.

«Потом всю семью переправили в Освенцим. По приезде в концлагерь немцы убили дочь и жену, но Альберт об этом ничего не знал, потому что их развели по разным частям лагеря. Все время до освобождения Накаш верил, что дочка и жена живы, а их убили в первый день», – отметил Дени Бо.

В последующие месяцы Накаш пережил десятки издевательств и унижений со стороны надзирателей. Они знали о спортивном прошлом узника и заставляли его плавать в каком-то жалком резервуаре с водой. Но ладно бы просто бултыхаться в жиже – фашисты кидали всякий хлам в резервуар и заставляли поднимать его со дна. Иногда доставать предметы приходилось ртом.

«Он выжил в этом аду и дождался освобождения, хотя к концу войны весил чуть более 40 кг. Альфред очень сильно верил, что вот-вот встретится с дочкой и женой, и когда сообщили об их смерти, он был на грани самоубийства», – сказал Дени Бо.

От суицида Накаша спасли только семьи нескольких партнеров по сборной Франции, которые по очереди следили за ним в больнице. Врачи расписали пловцу очень точную диету, которая позволила восстановить основные функции организма и вернуться в спортивную форму.

«Спорт был единственным спасением Альфреда от мыслей о смерти, поэтому он хватался за все, – отметил Дени Бо. – На Олимпиаде-1948 он не только плавал, но еще играл за сборную Франции по водному поло и занял с ней 6-е место. Он несколько раз выиграл чемпионат Франции на дистанции 100, 200 и 400 метров вольным стилем, а всего у него 15 национальных титулов без учета эстафет».

Накаш не бросал спорт до конца жизни: каждое утро он проплывал ровно по километру. Даже в 68 лет.

Собственно, он так и умер. Преодолел традиционный километр, вышел на берег, почувствовал, как что-то закололо в сердце, и прилег на песок, чтобы отдышаться.

И больше не встал.

Фото: archives.toulouse.fr; Global Look Press/SZ Photo/Scherl