Возглавлял реанимацию, едва не попал на войну в Анголу. Врач БГК уже 18 лет работает в клубе

Сегодня доктору Анатолию Бастрикову исполняется 69 лет. Он настоящий старожил в большой семье мешковцев: прошел с клубом все восемнадцать сезонов! Из них больше десяти трудился в основной команде, а сейчас работает в БГК-2. Анатолий Васильевич не только высококлассный специалист, но и отец троих детей, дед восьми внуков и прекрасный певец. В свой день рождения он рассказывает о юности на Урале, 28 годах в армии, встрече с Владимиром Шахриным и большой мечте.

- Я родился в Нижнем Тагиле — это в ста сорока километрах от Свердловска (сейчас — Екатеринбург). Мама была медсестрой, папа — простым слесарем. Жили приземленно. Всегда чувствовал страсть к спорту. На Урале зимой все играли в хоккей, летом — в футбол. Кроме того, в школе занимался баскетболом. Когда в 1968 году встал вопрос о выборе дальнейшего жизненного пути, хотел поступить на факультет спортивной медицины. Но такой был только в эстонском Тарту и ленинградском Университете Лесгафта. Все советовали ехать в Эстонию, однако родители побоялись далеко отпускать. Отправили в Свердловский государственный медицинский институт — сейчас Уральская медицинская академия. Но спорт все равно не отпускал. В конце первого курса устроился в местный спортивный диспансер подрабатывать санитаром. И через три месяца сильно разочаровался. В моем представлении медицина — это люди в красивых белых халатах, все чинно и благородно… А там убогонько было, спортсмены шастали в тренировочных костюмах. В общем, уволился и пошел на станцию «Скорой помощи», где трудился все оставшееся университетское время. Начинал фельдшером, а уже на четвертом курсе ездил на вызовы в качестве врача. Получил хороший опыт «неотложки».

После института прошел интернатуру по хирургии, затем забрали на два года в Советскую армию — в городок Верхняя Салда. После службы стали агитировать остаться. Говорили, очень нужны кадры. Я рассчитывал вернуться на гражданку, но все-таки согласился. Времена были непростые. Как раз женитьба. А здесь зарплату нормальную предложили, жилье дали… Тогда даже не мог предположить, что задержусь в армии на 28 лет. Уволился только в начале 2003 года — уже в Бресте.

- Что было после Верхней Салды?

- Там же прошел специализацию по анестезиологии. Затем перевелся в Свердловск начальником отделения анестезиологии и реанимации отдельного медицинского батальона. Года три-четыре прослужил и едва не оказался в Африке — в Анголе! Подготовили документы о переводе в главный военный госпиталь Лубанго. Неплохой городок — в горах расположен. Но там шла война. У меня как раз родился третий ребенок. Ехать надо было с семьей, поэтому руководство посчитало, что все-таки отправлять не стоит — выбрали другого кандидата. А поскольку все документы уже подготовили и в Свердловске меня исключили из списков части, оказался в подвешенном состоянии. Два месяца получал зарплату, но нигде не числился. Потом вызвали в отдел кадров: «Есть должность старшого ординатора в Чехословакии». Сначала воспротивился: «Да ну, куда?!» А потом ребята образумили: «Ты чего? Хочешь на Дальний Восток?» Короче, поехали в Чехословакию. Служил в трех местах — в Яромерже, Миловице и Брунтале. Большую часть перестройки просидели там. Я был занят по работе — все семейные дела ложились на плечи супруги. Жили достойно, никогда не испытывали дефицита продуктов или одежды. Поставили на ноги троих детей. А в Африке за всю жизнь так и не побывал.

- Не хотели остаться в Чехословакии?

- Мысли возникали, но это было нереально. Гражданские оставались, а военным офицерам и мечтать не приходилось. Все пресекалось. Кстати, БГК раньше регулярно ездил на сборы в польский Дзержонюв — это у границы с Чехией, как раз недалеко от Яромерже. Познакомился там с местными фунционерами. Лет пять-шесть назад они позвали в гости. Из Дзержонюва съездили на велосипедах через горы в Яромерже. Честно говоря, тамошняя жизнь уже не выглядит такой прекрасной, как раньше. Люди какие-то замкнутые…

- На велосипедах через горы?! Это сколько километров?

- Где-то 120. А то и больше.

- Так вы в отличной физической форме!

- Стараюсь :) Когда в 51 год пришел в команду, тренировался с ребятами чуть ли не наравне. На сборах в Закопане вместе бегали по горам. Они не очень любили такую беготню, а мне нравилось. Это все благодаря хорошей подготовке, которая осталась еще со студенческих лет. Выносливость всегда была приличная. Я и сейчас езжу только на велосипеде — машина совсем не увлекает. Правда, недавно кое-какую хитрость придумал — установил небольшой моторчик.

Кстати, горы еще в институте полюбил. В то время много путешествовали: Алтай, Тяньшань, Памир, Кавказ…

С командой на сборах в Закопане

- Как вы из Чехословакии перебрались в Брест?

- В 1989 году приехал по замене. Получается, уже больше тридцати лет здесь. Из них четырнадцать работал начальником отделения анестезиологии и реанимации военного госпиталя. Тяжелое отделение, где умирают люди. Все время много и напряженно трудились. Занимались тем, чем сейчас пугают людей во время пандемии: наркозы, вентиляция легких, вывод из шокового состояния…

- А как оказались в БГК?

- В 2002-м госпиталь начали сокращать и в начале 2003-го расформировали. Отправили на пенсию. В то время я ходил плавать в университетский бассейн, знал преподавателей. Помнил немного и Анатолия Петровича Мешкова. Кафедру физвоспитания возглавлял его ученик Константин Белый, который в первый год существования БГК занял должность заместителя управляющего. Клуб уже начал сезон, но оставался без доктора. Белый познакомил с тренером Владимиром Савко и предложил: «Давай к нам». Несмотря на юношескую страсть к спорту, сперва подумал: «Зачем я, врач высшей категории, пойду в какую-то команду?» Даже не представлял такого. Но потом поговорил с товарищами. Один хороший знакомый работал в волейбольном клубе «Белогорье» — очень известном в России. Они Лигу чемпионов выигрывали. Съездил к нему, посмотрел, как все устроено, пообщался. Решил все-таки согласиться. В первый же год БГК взял серебро чемпионата Беларуси. Уступили только «Аркатрону». А летом подтянулись сильные игроки — и команда начала побеждать.

- Что представляла собой ваша работа в 2003-м?

- У меня был небольшой голубой чемоданчик — и все. Там лежали пластыри, мази, средства от простуды… А тренировались и играли в очень травмоопасных залах. Кое-где гвозди из пола торчали. Постепенно медицинское обеспечение становилось все лучше и лучше. Сейчас БГК в этом плане вышел на принципиально другой уровень. Закупается много различных препаратов и аппаратуры. Зайдите в медкабинет — там столько техники! 2003-й и 2020-й — это небо и земля. Впрочем, если клуб ставит высокие цели, то очень важно иметь хорошее медицинское обеспечение и широкий штаб специалистов. Я очень высокого мнения о Дмитрии Лукашевиче — нынешнем докторе основной команды. Плюс у него отличные помощники. Мы, если надо, тоже подключаемся. Кстати, мой голубой чемоданчик до сих пор сохранился :)

- Какая травма была самой сложной за время работы в БГК?

- В спорте самое сложное — это крестообразные связки, которые требуют длительного восстановления. Хватало также сотрясений и вывихов. Помню, у Андрея Мочалова однажды во время матча случился перелом и вывих локтевой кости. Нужно было быстро принимать решение. Я сразу же вправил и наложил шину — все обошлось.

- Кто был самым здоровым гандболистом БГК и реже остальных заходил в медицинский кабинет?

- Миша Усачев. Удивительно, но, несмотря на рост в два метра, его почти ничего не беспокоило — ни колени, ни руки. В этот же ряд могу поставить Дайниса Криштопанса, хоть и мало с ним поработал. А вот больше всего были подвержены травмам почему-то минчане: Рутенко, Никуленков, Шилович… Некоторые из кабинета не вылазили :)

- Медицинский кабинет — особенное место. Туда ведь часто приходят просто поговорить…

- Да, и это очень важно. Коммуникация с медперсоналом позволяет гандболистам чувствовать заботу о себе. Плюс мы выступаем немного в роли психологов, ищем подходы к ребятам. Они все разные, каждый со своими амбициями.

- За восемнадцать лет в клубе у вас появились хорошие друзья среди игроков?

- Конечно. Интересно, что у меня было много хлопот с Манойловичем, у которого постоянно возникали проблемы по ЛОР-направлению. То ангину схватит, то еще что-то… А Никола очень не любил больницы. Приходилось часто ездить к нему домой. Там и обследовал, и лечил. И, как ни парадоксально, на этой почве мы прониклись симпатией друг к другу. Еще очень хорошие отношения сложились с Костей Куриленко и Любо Вукичем. Любо даже подарил мне портрет, который сам нарисовал. Ну и, конечно, с брестскими ребятами всегда прекрасно ладили. Много помогал не только им, но и родным, женам, детям. У меня хорошая коммуникация с местным здравоохранением — есть знакомые почти во всех больницах, в том числе среди главврачей.

- В вашу студенческую пору в Свердловске как раз зарождался знаменитый рок-клуб. Застали?

- Честно говоря, я далековат от рока. Хотя, понятно, в университете пели что-то под гитару. Но, когда «Чайф» приезжал к БГК на открытие сезона, подходил к Владимиру Шахрину. Немного пообщались в неформальной обстановке. Рассказал, что я тоже из Свердловска. Необычно, когда два уральца встречаются в Бресте. «Чайф», кстати, мне нравится.

- Про музыку спросил неслучайно. Знаю, у вас есть редкий для врача талант — вы прекрасно поете…

- Наверное, это дар. Всю жизнь был отличный слух. Прекрасно чувствую музыку: понимаю, как надо правильно петь. С университетских лет немного участвовал в самодеятельности. Но исполняю только определенные песни — лирические. Те, которые на душе. Например, «Скоро осень, господа» или «Осенние листья». Нравится творчество Юрия Антонова. «Зеркало» — одна из любимых композиций. У меня есть подборка «минусовок». И если где-то собираемся с товарищами — с удовольствием пою. На семидесятилетии Ады Константиновны Мешковой в качестве подарка исполнил «Скоро осень, господа». Александр Анатольевич встал и сказал: «Если бы гандболисты играли так, как поет доктор, БГК уже выиграл бы Лигу чемпионов!» :) Очень хочется, чтобы однажды это случилось — есть у меня такая большая мечта…