Андрей Колесников: «Вспоминается, как народ в Гомеле кричал с трибун, что Жлобин – деревня, колхозники. К чему такие выкрики?»
Главный тренер «Металлурга» Андрей Колесников отметил неуважительное отношение гомельских болельщиков.
- Что скажете насчет того, что происходило вокруг хоккея в противостоянии с «Гомелем»?
– Я был готов к этой серии. Вроде как соседи, повышенный интерес, ажиотаж. Не зря говорил в Гродно, что поставим область на дыбы. Хоккей – это театр, шоу. Бывает, что шоу никакое, а другой раз – билетов не достать. Считаю, у нас оно получилось отличное, народ оценил. Спасибо хоккеистам «Гомеля» за хорошую серию!
Тем не менее, по ее ходу меня многое шокировало. Во-первых. Никого не хочу обвинять или обидеть, высказываю свое мнение: у нас Гомель – это словно государство в государстве, как Ватикан какой-то. Еще перед матчами началось давление. Это спорт! Если обратиться к истории, на время Олимпиад прекращались все войны, все закулисные интриги. Здесь же, наоборот, все обострилось. Какое-то давление, какие-то непонятные, далекие от спорта вещи. Эти вызовы в Гомельское управление спорта, попытки снять тренера с раскатки, чтобы донести до него свои требования. Определенные чиновники рвались в раздевалку, хотели со мной поговорить. Это для меня непонятно.
- Довелось пообщаться?
– С моей стороны был категоричный отказ. О чем нам разговаривать? У меня свое руководство, свои задачи. Подсылали каких-то «засланных казачков» о чем-то переговорить. Люди, наверное, не знают меня, раз решили, что таким способом можно оказать влияние на ход серии. Считаю, это некрасиво со стороны соперника и не делает чести его руководителям. Не получилось со мной, давили на других людей из нашего клуба. Зачем?! Это же спорт, ребята. Вышли, сыграли, у кого лучше получилось – идет дальше. А вся эта подковерная канитель к спорту не имеет никакого отношения.
На последней игре возле нашей скамейки стоял человек и весь матч снимал на скрытую камеру лично меня. Чем это объяснить? Что они записывали? Портрет им мой был нужен или фильм про меня делают? Наш массажист собой закрыл эту камеру, как Александр Матросов. Но какие цели преследовали эти режиссеры?
- Что еще задело вас по ходу серии?
– Вспоминается, как народ кричал с трибун, что Жлобин – деревня, колхозники. К чему такие выкрики и скандирования? У нас в команде четыре человека из Бреста, пять – из Минска. Витебск, Гродно, Самара, Москва. Четверо из Гомеля, кстати. Молодые пацаны, от услуг которых отказались еще на молодежном уровне. Мы их подобрали, одели-обули, дали шанс, провели через фарм-клуб, подняли в экстралигу. Так где колхозники? Я не понимаю. Что за отношение?.. «Мы хозяева Полесья». Повторюсь, ощущение, что Гомель – это местный Ватикан, какое-то отдельное государство. А все остальные недостойные. Хочется спросить, вы вообще были в Жлобине? Гуляли по улицам, общались с людьми? Где вы увидели здесь колхоз? Кажется, гомельчане были больше озабочены тем, как поддеть Жлобин, чем поддержкой своей команды.
Наоборот, Гомельская область должна радоваться тому, что мы даем местным ребятам шанс закрепиться в хоккее, даем им вторую жизнь. Они пройдут нашу школу и впоследствии могут достойно представлять регион. Взять того же Пашу Вергунова, этого пацаненка «метр с кепкой». Считаю, он серию провел выше своих возможностей. Просто парень выходил и работал на сто процентов. Кто, где и когда слышал эту фамилию? Его даже не знали, пока он не приехал в Жлобин и не поднялся по клубной структуре. Гомельский парень. Я не прошу людей поддерживать его в команде-сопернике, но достаточно хотя бы уважать, – сказал Колесников.
«Чиновники рвались в раздевалку, хотели поговорить». О чем молчал Андрей Колесников
