– Я не загадывал, что стану тренером. У меня не было такого плана. Сложилось так, что весь второй сезон в СКА я просидел с травмой, сделал еще одну операцию, надеясь, что все заживет, и еще смогу поиграть – хотя бы короткое время. Но потом понял, что шансов больше нет.

И когда руководство СКА предложило войти в тренерский штаб, с удовольствием согласился. Потому что считал себя их должником за этот сезон. Однако совершенно не представлял, что это вообще такое – тренерство.

Первый сезон с Милошем (Ржигой – прим. Sports.ru) получился немножко скомканным, но я для себя усвоил некоторые моменты. Потом был год перерыва, за который я твердо для себя решил, что должен что-то передать людям. Какой-то опыт и знания есть, и они не должны остаться со мной.

Поработал сезон с ЦСКА в штабе Джона Торчетти, и он, наверное, стал для меня определяющим как для тренера. Многое осознал, и меня это захлестнуло. Я понял, что хоккей никуда из моей жизни не может деться. Он всегда будет со мной. Пусть даже и нужно убивать в себе игрока – не только на льду, но и вне его.

– В вашей пока недолгой самостоятельной тренерской карьере уже произошла одна очень резонансная ситуация – в СКА с отстранением Ильи Ковальчука от плей-офф. Вы сейчас с ним общаетесь?

– Да, иногда обмениваемся эсэмэсками. Расцениваю и тот момент, и в целом работу в СКА как хороший опыт. Спасибо руководству клуба за доверие. Я положил этот опыт к себе в копилку и двигаюсь дальше.

У меня как тренера есть свои цели и мечты. И, пока есть возможность, буду к ним идти. Но предпочту о них вслух не говорить, – сказал Зубов.

Автор: Леша Старый

Источник: «Спорт-Экспресс»