«Олега тащат, щека разорвана, а он мне подмигивает». Мама Олега Знарка – о приключениях сына

В 8 утра меня разбудили шесть пропущенных вызовов от Светланы Знарок. Нужно ли упоминать, что разница с Челябинском 2 часа?

«Я вам расскажу истории, которых еще не было в прессе», – в мое сонное ухо ворвались слова мамы тренера-чемпиона. «Я контактная. Учительница немецкого языка, – бодрым голосом продолжала Светлана Георгиевна. – Олег, кстати, вчера звонил в полпервого».

Для наших мам мы всегда остаемся детьми. «Твою любимую безногую куклу-гимнастку я трогать не буду», – недавно мне звонила моя мама с просьбой отдать знакомым маленькую лошадку с черной гривой, которую подарила мне когда-то. У Олега Знарка в детстве были свои игрушки. Ему дедушка принес «клюшечку» еще в роддом, сделав ее за месяц до рождения внука. Хотя даже не знал, что будет мальчик. И Знарок этой клюшкой потом играл. Подарок деда оказался судьбоносным.

Матроска

- Моя мама помнит все с самого начала: как я родилась, открыла глаза. И часто рассказывает, что у меня почти не было волос и были «глаза на пол лица».

– Я тоже помню все моменты. В Харькове я повела Олега фотографироваться в ателье, ему было годика четыре. На нем: вязаный костюмчик, голубенький в белую полосочку, матросочка и береточка. Это я привезла ему из Германии, тогда были поездки от профсоюзов. Веду Олега по Харькову. Идет девочка с бабушкой, и говорит: «Бабушка, посмотри какой симпатичный мальчик!». А он такой крепенький, коренастый, круглолицый, с ямочками. Хороший пацан.

- Эта девочка еще не знала, какой боевой вырастет мальчик.

– Он, знаете, был такой отчаянный парень, непоседа, и он всегда старался быть везде первым. Он у нас козерог по гороскопу, и во всех своих тетрадках писал: « Или грудь в крестах, или голова в кустах». А дома, когда младший Игорь подрос, разворачивались хоккейные баталии. У нас весь шкаф – в ямах, дырах. А он такой полированный был. Мы с трудом этот спальный гарнитур достали. Но он, бедный, у нас раньше времени превратился в антиквариат.

- Что еще делали маленькие хулиганы?

– Залезали на шифоньер и прыгали с него на кровать. Один раз прихожу, а спинка кровати пополам – это мальчики так сделали. Чудес было много. Как братья, они хорошо друг к другу относились, играли вместе. Но и ссорились. Из-за вилки, из-за ложки, по всяким мелочам.

- Вы не были против хоккея в вашей семье?

– Нет. Мне, наоборот, это нравилось. Когда Олег уже стал что-то соображать, ему было годика два, мы надевали на него отцовские коньки с ботинками 43-го размера, и гуляли по улице. Олег мог долго ходить в такой обуви. А потом уже пошел в школу кататься.

Сигареты

Все дети неравнодушны к стихам. Ну или только талантливые дети. Я в шесть лет написала белый стих о розе, а в семье Олега Валерьевича до сих пор вспоминают, как он вырезал из журналов стихи о вреде курения.

– Олег был очень внимательный и заботливый. Отец у нас много курит. И пьет кофе. Олег нашел в журнале «Здоровье» стихотворение на эту тему. Вырезал. «Ты, – говорит, – мама, дай папе, чтобы он это прочитал и не курил».

- А потом сам же закурил.

– Классе в пятом был такой момент: сын идет на тренировку, папа с ним. Смотрит, Олег – то поднесет руку к губам, то вниз опустит. Подозрение на курение. Валера подошел к нему, а тот сразу смял и выбросил. Но дело уже сделано, все стало явным. Валера говорит: « Курил?». Сын отвечает: «Курил». – «Все, идешь домой».

- Не пустили в наказание на тренировку?..

– Да. Он отца очень уважал, любил и очень считался с его мнением, боялся. Хотя Валера не был таким жестоким… И до сих пор отец для него авторитет. Понимаете, Олег уехал от нас в 18 лет. Как он рассказывает, там была свобода, никакого контроля, взрослые люди. И он еще в старших классах начал курить, но я этого не знала. В 26 лет он спросил у отца: «Папа, можно я закурю?». В 26 лет. Понимаете?

- Вы Олега когда-нибудь наказывали?

– Иногда. Знаете, мне приходилось одной их воспитывать. Потому что у мужа то игры по футболу, то по хоккею. А еще он 10 лет заочно учился в институте. Почему еще было плохо, так это потому, что я работала в школе, где оба ребенка учились. Но на Игоря было меньше жалоб. А Олега в учительской мне характеризовали каждую перемену: «А ваш! А ваш! А ваш!». Я иной раз старалась после уроков туда не идти. А Олега иногда ремешочком гладила, пошлепывала.

- Плохо учился или хулиганил?

– И то, и то. Он же был мой ученик. Как-то раз вижу, что он не учил немецкий. Я его на следующий день спрашиваю: «Давай, отвечай». Не может. Думаю: «Ладно». Поставила ему двойку. Смотрю, он сидит и не слушает меня, что-то делает. Оказывается, учил несделанный урок. Занятие завершилось, я хочу выйти в коридор, на перемену. А сын меня не пускает. Перегородил мне путь: «Пока меня не спросишь, я тебя не пущу». Пришлось спросить. Поставила ему четверку.

Золотые зубы

Мальчик очень быстро вырос из вязаной матросочки и рано начал жить самостоятельной жизнью, брать на себя ответственность за свои поступки.

– Олег учился в классе 9-м, кажется. Время позднее. Я давай уже по окнам смотреть — нет его и нет. Переживаю, спать не могу. Приходит. Я – ремень в руки. Думаю, сейчас побью. А он меня поднимает вместе с ремнем высоко-высоко, и ставит на пол: «Все, мама, власть твоя кончилась».

- В кого Олег Валерьевич такой упрямый и неуступчивый?

– Муж у меня вроде с виду такой суровый, злой, но он добряк и очень прямой. Если ему что-то не нравится в разговоре, он может резко оборвать, сказать что-то. Олег все это впитывал. И сын видел, что папа внимательный, как он покупал вещи. Поэтому, даже еще когда учился в школе, Олег меня одевал. Они же по заграницам ездили со сборной.

Самое интересное, когда он был в Чехословакии, привез мне оттуда отрез черного бархата на костюм. И надо же было так угадать, вся ткань пошла на юбочку и жакетик. Ни сантиметром меньше, ни – больше. Мне этот костюм очень нравился.

Олег весь в отца. Про драку в Юрмале-то вы знаете?..

- О ней помнят даже люди, далекие от хоккея.

– Ему руки заломили, рубашки на нем нет. И еще рюмкой по щеке, шрам от розочки остался. Так у него клок щеки болтается, кровь льется, его куда-то тащат, и я не знаю, будет ли он жив. У меня глаза на лоб, а он мне подмигивает. Представляете?

- Узнаю Олега Валерьевича.

– А папа его, когда увидел, что драка началась, прыгнул туда, где все это происходило. Я ему руки держу, чтобы он не ввязывался в драку, а здоровяк такой, каратист, в два раза выше и шире Валеры, крутанул ногой. И по зубам моему мужу. У Валеры передние 3-4 зуба – напополам прямо. У него тоже кровь льется, а он мне говорит: «Света, я все время мечтал о золотых зубах». Это был ужас какой-то, как я выдержала это все.

- Страшно. Но мужество ваших парней восхищает.

– Когда Валере по кусочкам вытаскивали эти зубы часа полтора, он ногами «шуровал». Врач потом сказал: «Пот льется, ногами что-то делает, но ни ойкнул, не айкнул. Я таких мужественных людей еще не видел». И Олег такой же. Он сразу попал в сборную, стал лидером в команде. А там был какой-то другой мальчик. Олег утвердился после драки с ним. Все ребята городские, а он приехал – «деревня». Когда возвращался со сборов, у него кровь лилась. Клок вырван в животе. Там, потому что, и кровати, и все в ход летело.

ЖЕСТ НА ВЕСЬ МИР

- А на победном чемпионате мира Олег Валерьевич показал шведам, что у него «болит горло».

– Я удивилась дисквалификации. Ведь чем плохо — эти иностранные тренеры даже по-русски матернуться не могут. Я боялась: «Что Олег делает? Это ведь на весь мир идет. Если бы только на область, на Челябинск». Волновалась, как ребята будут без тренера. В нужный момент надо найти такие слова, чтобы они вдохновили человека, поддержали.

- Как вы вообще хоккей с участием сына смотрите?

– Я, если честно, не смотрю. Тяжело. Когда-то начали вместе с мужем. Сижу: «Ой! Ай!». А мой любимый и единственный и так напряжен. Он меня просто выгнал. И мы одно время, до сборной, смотрели хоккей в разных комнатах. Я обычно включаю какую-нибудь программу, чтобы отвлечься. Потом муж кричит: «Света!!!». Это значит забили гол.

- А на арену ходите?

– Да. Но когда «Динамо» играло финал в Челябинске, мы не ездили. Потому что обычно сидим в ложе. А тут в ней было много гостей. Олегу было легко достать билеты. Но представьте, мы сидим среди болельщиков Челябинска. Те кричат: «Трактор! Трактор!» А мы – в два голоса: «Динамо»? Ведь, если вдруг кто-то что-то начнет говорить, Валера обязательно схватит за грудки, как он обычно делает.

Мы сидели дома. Я вообще не смотрела хоккей. Дрожала, счет боялась проверить, думала: «Что же муж меня не зовет». А тут: «Света-а-а!» Сидит – улыбается. И прямо не верилось, что выиграли. Тогда друг Олега приехал за нами, и мы отправились на арену, были на праздновании в раздевалке.

- А Москве на матчах бываете?

- Да, в «Мегаспорте» раза три и в «Лужниках». Жили в той гостинице, где и «Динамо». Были еще в Риге, у Олега на юбилее, он праздновал летом. Туда Третьяк приезжал и другие хоккеисты. Было много людей, хорошо отметили праздник. У нас сейчас работы нет. Живем радостями и успехами детей. Переживаем из-за хоккея, когда там что-то не так.

- Внучек часто видите?

– Не очень. Валерия работает в Англии, Алиса – в Америке. Старшей – уже 27 лет. Я говорю: «Лерочка, замуж когда?». Она отвечает: «Да жениха нет. Я ищу такого, как папа, – а он единственный». Жена и дочки Олега часто бывают в Москве на матчах, ездили и на чемпионат мира в Минск, поддержать папу. Мы не поехали, чтобы сын не разрывался, даже не претендовали на его внимание.

- Вы так волнуетесь, что кажется, все равно всегда рядом с Олегом Валерьевичем. Даже если не находитесь на игре.

– Я смотрю на него и вспоминаю: пацанишка обычный был, хулиганишка. Не очень хорошо учился, ничем особо не выделялся. Он просто очень любил хоккей, рано начал этим заниматься. Фанат. Может быть, что-то от нас он все-таки взял. В двойном размере. От мужа как от тренера – данные и способности. А от меня как от педагога – умение разбираться в людях, ладить с ними. Ну и получился вот такой тренер. Я думаю, неужели мой Олеженька такой. Ну смешной.

Фото: из личного архива Светланы Знарок

Интервью было впервые опубликовано в последнем номере журнала «Территория «Динамо»