Энди Маррей: «Когда я начал работать с Моресмо, некоторые решили, что это шутка. Меня это потрясло»
Чемпион «Мастерса» в Мадриде Энди Маррей рассказал, как ему помогло сотрудничество с Амели Моресмо.
«Я уже при первом нашем разговоре почувствовал, что могу быть с ней откровенным. Я тогда возвращался после операции, и это было трудно. После того, как мы с Иваном расстались, мы почти перестали общаться, а мне после операции нужна была поддержка. Она меня внимательно выслушала, а это очень важно.
Мне нужно, чтобы тренер слушал мои мысли о моей игре, о моих ощущениях на корте. На тот момент мне не хватало уверенности в себе. Мне был нужен кто-то непохожий на Ивана. Все знают об успехах, которых мы с ним добились, но это не значит, что наши отношения были идеальные. Кое-чего не хватало. Мне нужно было, чтобы меня слушали и использовали мои мысли. Амели это делает лучше, чем кто-либо, с кем я когда-либо работал.
Не знаю почему, но мне с детства было проще разговаривать с женщинами: с мамой, с женой. Вот и с Амели то же.
Как правило, в мужских компаниях очень силен дух соперничества. Это не всегда приятно, и в такой обстановке бывает трудно открыться, потому что это может быть воспринято как признак слабости. Когда мы тренируемся или соревнуемся, все такие мачо на тестостероне. Это может быть чревато конфликтами, у меня такие бывали. С Амели такого нет. У нас с ней именно сотрудничество. Мы все обсуждаем и стараемся докопаться до корня проблемы. Последние пару месяцев работа идет очень спокойная.
Когда я только начал работать с Амели, многие ребята были удивлены. Я слышал об этом в раздевалке – были разные комментарии, не все из них попали в прессу. Я был в шоке. Некоторые вообще думали, что это шутка такая, а я просто подыгрываю. Меня это просто потрясло».
Также британский №1 впервые ответил на вопрос о причинах расставания с Дани Валведу и Джезом Грином, с которыми проработал большую часть карьеры.
«Все, включая моих самых близких людей, сомневались в правильности моего решения нанять Амели. Я всем говорил, что поражение от Федерера в Лондоне не ее вина. Я за весь прошлый год нормально проработал с ней только две с половиной недели – она там была вообще ни при чем. Так что вместо того, чтобы сомневаться в ней, я задумался: а почему остальные не берут на себя ответственность за свою работу?
Феминист ли я? (Длинная пауза.) Хороший вопрос. Не знаю. Я за равные права для всех, и если это и есть феминизм, значит, да, я феминист. Работа с Амели открыла мне глаза на неравенство», – приводит слова двукратного чемпиона «Шлемов» The Red Bulletin.
