5 дыр в деле Шараповой

Вопросы, оставшиеся после решения Спортивного арбитража.

Во вторник Спортивный арбитраж (CAS) поставил точку в самом громком допинговом деле года: двухлетнюю дисквалификацию Марии Шараповой за нарушение теннисной антидопинговой программы (TADP) сократили в полтора с лишним раза – до года и трех месяцев.

В отличие от Трибунала ITF, вынесшего первоначальный вердикт, CAS признал вину Шараповой незначительной, а в придачу к этому еще и переложил часть ответственности на ITF, сочтя их усилия по информированию игроков об изменении TADP неудовлетворительными.

Это позволило жаждущей возмездия Шараповой занять позицию силы и начать кампанию по своей реабилитации и дальнейшей дискредитации ITF – за что она оперативно и взялась на американском телевидении в красивом платье Marni.

Впрочем, даже за неустанной работой PR-команды россиянки нетрудно разглядеть сомнительные пункты разбирательства, итог которого они провозгласили победой.

Терапевтическая необходимость препарата

CAS не согласился с ITF в том, почему Шарапова вообще принимала милдронат. Трибунал ITF постановил, что последние годы она делала это для улучшения спортивных показателей, – суд же принял версию теннисистки и ее врача Анатолия Скального о медицинской необходимости.

Наиболее слабо в защите Шараповой по этому вопросу выглядело назначение врачом милдроната в повышенных дозах перед «матчами особой важности» – такая формулировка невольно наводит на нехорошие мысли.

В странной 50-страничной объяснительной, которая была опубликована на сайте теннисистки после решения CAS, предпринята попытка сгладить этот угол: там приведен как иллюстрированный список физических проблем Шараповой (вегетососудистая дистония, физическое и эмоциональное переутомление, нарушение минерального обмена, плохая усвояемость питательных веществ и пр.), так и показания Скального о том, что под «матчами особой важности» он понимал «особо продолжительные матчи в экстремальных условиях, ... подвергающие Марию повышенному стрессу». Самое очевидное предположение о том, что речь идет об особой спортивной важности, полностью игнорируется.

Отсутствие намерения скрыть прием препарата

Также CAS разошелся с ITF в трактовке отсутствия упоминаний милдроната в допинг-формах Шараповой – по общему признанию, самого изобличающего ее обстоятельства. Трибунал увидел в этом намерение скрыть употребление препарата – CAS же решил, что Шарапова – профессионал с 2001-го – просто не понимала, чего от нее хотят:

«Она не скрывала свое употребление милдроната, когда не указывала его в своих допинг-формах, поскольку до 2016-го он не был запрещен. Она всего лишь не осознавала, насколько подробное описание от нее требуется».

Осведомленность команды

На заседаниях ITF при участии Шараповой было установлено, что первые семь лет об употреблении ею милдроната знали только ее врач и отец; с 2013-го, когда Шарапова уже не наблюдалась у Скального, к ним присоединился ее менеджер Макс Айзенбад. После этого она ни с кем об использовании милдроната не консультировалась, сообщив в нем только однажды врачу сборной России Сергею Ясницкому в ответ на вопрос.

Несмотря на это, CAS решил, что «на самом деле, Шарапова открыто обсуждала препарат со многими членами своей команды».

Различие наименований вещества и препарата

Роковой ошибкой команды Шараповой, согласно CAS, стала их неспособность разграничить понятия «вещество» (мельдоний) и «препарат» (милдронат). Айзенбад, с 2013-го отвечавший за сверку принимаемых Шараповой веществ с запрещенным списком WADA, взял ответственность за это на себя. Суд принял, что он мог не знать подобных тонкостей как человек без специальной квалификации, однако пр этом все же счел его подходящей («reasonable») кандидатурой для осуществления антидопинговых функций в команде теннисистки.

Что считать победой?

Лагерь Шараповой отмечает частичное удовлетворение апелляции как триумф, а ее адвокат и вовсе назвал его щелчком по носу ITF, но нельзя отрицать, что 15 месяцев – хоть и меньше, чем 24, – это все равно очень много, а одна из главных спортсменок мира признана виновной в деле о допинге. Тем, кто всегда считал ее образцом профессионализма и трудовой этики, ликовать трудно.

Шарапова возвращается. Что с ней будет дальше?

Мария Шарапова: «Я рождена, чтобы быть воином»

Фото: globallookpress.com/imago sportfotodienst, facebook.com/sharapova; twitter.com/MariaSharapova