Александр Ванхадло: «Перепроверке допинг-проб создаладостаточно напряженную обстановку»

Директор НАДА Александр Ванхадло рассказал о случаях неумышленного применения запрещенных препаратов, а также поделился мнением о перепроверке допинг-проб через восемь лет.— К сожалению, в двух из шести случаев допинговые вещества попали в организм спортсменов вместе с лекарственными препаратами. Меня особенно настораживает принятие кленбутерола, относящегося к анаболическим агентам, но очень широко используемого в медицине при лечении заболеваний легких — бронхитов, фарингитов и т.д. Это настолько избитый препарат, что казалось, уже все должны знать о его причастности к черному списку. Однако на нем все равно попадаются, как показал и свежий пример со спортсменом из водного поло — воспитанником РГУОР Александром Раздробенко. Здесь очень важно отметить небрежность тренеров и врачей к поиску запрещенных препаратов в лекарственных веществах.— В число таких нарушителей попала даже упомянутая Татьяна Шаракова…— Доктор сборной по велоспорту не отрицает своей вины. Вместе с тем, как выяснилось в ходе расследования, до этого она использовала шесть препаратов, которые, увы, не помогали. Только затем был назначен довольно мудреный нозальный спрей «Ринофлуимуцил».— В этом не было бы крамолы, предупреди она спортсменку о невозможности его использования в соревновательный период…— Совершенно верно. Врач обязана была проинформировать Татьяну об опасности. Но я сам, столько лет отработав доктором команды, если препарат содержал что-то запрещенное, независимо от того, в какой период, предпочитал к нему не прибегать. Приведу и другой пример. На днях мне звонила врач одной из наших сборных, просившая уточнить, можно ли применять интересовавший ее препарат. Узнав о том, что он, пусть в очень небольшом количестве, но содержит мочегонное средство (наличие его в допинг-пробе оказалось бы явно ниже допустимого порога), она категорически отказалась от его использования. Считаю, это правильная позиция. Потому что у одного спортсмена он быстрее выводится, у другого — медленнее. Да и нижний порог — понятие растяжимое. Поэтому я бы хотел, чтобы именно такой подход был и у других медицинских работников, назначающих спортсменам лечение, чтобы те не становились случайными жертвами допинга.Поверьте, тем количеством туаминогептана, который обнаружен у Шараковой, повысить спортивный результат невозможно. Но ее замучил хронический насморк. Спортсменка хотела, чтобы нос нормально дышал, особенно во время соревнований, где важно не просто выступить, а показать хороший результат. Мы провели достаточно глубокое расследование, и ни у кого из членов антидопинговой комиссии не осталось ни малейших сомнений, что велогонщица принимала препарат исключительно в связи с необходимостью лечения. Она действительно болела. Все записи в карточке сделаны заранее, а не подписаны в последний момент.— Как вы относитесь к перепроверке допинг-проб через восемь лет, когда многие спортсмены уже давно завершили карьеру?— На мой взгляд, это создало достаточно напряженную обстановку. И она не бесспорна в правовом отношении. Такое впечатление, что произошел мощный взрыв, и никто не знает, что с ним делать. В том числе и мы не можем понять, как поступить со спортсменом, если взятая у него в 2004 году проба оказалась положительной. По идее, нужно дисквалифицировать. Но с какого периода? Если с 2004-го, то срок наказания закончился, а если с момента повторного вскрытия, тогда что делать с результатами, показанными ранее? Пока наказание выносится одно — пытаются отобрать олимпийскую медаль.— А могут ли передать награду атлету, который занял следующее место, но не проходил допинг-контроль?— Теоретически он не должен ее получить. Потому что нет гарантии в его чистоте. Кроме того, это будет нарушением регламента соревнований, если в нем записано, что все призеры должны пройти допинг-контроль. Насколько я знаю, после повторного вскрытия в 2010 году допинг-проб пекинской Олимпиады медали забрали и никому не передали. Как говорится: так не достанься никому, — цитирует Ванхадло «Спортивная панорама».