Специалист по работе с болельщиками «Гомеля»: «Милиция в Минске не разрешила пронести на стадион безобиднейшую растяжку Respect, Gomel»
Специалист по работе с болельщиками «Гомеля» Алексей Барсуков рассказал об «экстремистских» цифрах, запрещенных баннерах и запомнившихся выездах, объяснил, как устроены отношения между разными фанатскими движениями, а также уверил, что не все фанаты – «хулиганы».«У нас почему-то принято считать, что фанат — это потенциальный преступник. Посмотри на наш 13-й сектор: туда приходят как дети по 12 — 14 лет, так и состоявшиеся в жизни мужики. Он открыт для всех желающих, но прийти решаются немногие. А все из-за определенных предубеждений. Вот и получается в итоге, что болельщики на центральных секторах сидят, грызут семечки и кивают в сторону фанатской трибуны: мол, посмотрите, какие-то дурачки прыгают. А если на стадионе нет фанатов, то возмущаются, почему так скучно и тихо, как в театре.Я не понимаю, к чему нужен доскональный контроль милиции на фанатском секторе. Подобные меры были бы оправданы лет 10 тому назад, но сейчас на дворе XXI век! Мы уже и с милицией этот вопрос за одним столом обсуждали. Но им по большому счету не важно, сколько фанатов придет на стадион: один или тысяча. У них совсем другие цели и задачи. Фанатский сектор всегда хочет вносить новые красочные элементы поддержки команды, однако не всегда встречает понимание со стороны органов правопорядка. Вот, например, запретили праздновать забитый гол бросанием серпантина и лент. Ладно, если бы это правило существовало всегда, но получается так: один сезон можно, другой нельзя. В прошлом сезоне прокуратуре не понравилась речевка, в которой мы упоминаем прозвища фанатов различных клубов. Но они исторически сложились, и никто на это не обижается. Например, болельщиков московского «Спартака» называют «мясо», а ЦСКА — «кони». И такие режущие ухо простого человека определения уже стали своеобразным брендом. А некоторые люди, которые два раза в жизни были на футболе, воспринимают их не совсем адекватно. На эту речевку, кстати, был наложен официальный запрет, и в нашем «репертуаре» она уже отсутствует.Что касается инцидента с экстремистским баннером на фанатском секторе минского «Динамо», мне вообще непонятно, как этот баннер пропустили на входе. Милиция обычно на том минском стадионе каждый шарфик прощупывает. Нам в Минске не разрешили пронести на стадион безобиднейшую растяжку Respect, Gomel. Сказали, что надписи на английском языке запрещены. Представляешь? В каждом городе свои правила: где-то под запретом готический шрифт на баннерах, а где-то барабаны. Выработали бы общие правила для всех стадионов! Вот БФФ порекомендовала не использовать на майках футболистов «экстремистские» цифры, а белорусские клубы восприняли это как приказ. У меня дома лежит футболка «Гомеля» с номером 18. Значит, ее нельзя носить? Мне недавно показали каталог таких «зашифровок». Знаешь, я там много нового для себя подчеркнул :). Это не проблема для наших широт, просто тему раздули до вселенских масштабов. Человеку, который не знал ничего о фашизме, после поднятой шумихи непременно захочется узнать в Интернете, что обозначают эти фамилии, слова и цифры. Так кому БФФ сделала хуже подобными запретами?В прошлом сезоне на выездном матче против «Волны» произошла забавная история. У сотрудников милиции откуда-то появилась информация, что мы едем кого-то бить. Наших ребят, которые до матча гуляли по городу, оперативно «свинтили» и поместили в спортзал, где они всю игру и просидели. Те же, кто попал на трибуны, находились под пристальным наблюдением около полусотни сотрудников милиции. В прошлом сезоне мы ездили, как правило, по небольшим периферийным городам, многие из которых не были готовы к приезду такого количества фанатов. Этим и объясняются повышенные меры безопасности.У нас хорошие отношения с фанатами могилевского «Днепра». Неприязнь — к фанатам минского «Динамо» и всем их друзьям: БАТЭ, «Динамо» из Бреста. Вообще, отношения между фанатами — это настоящая «Санта-Барбара». Изначально у «Гомеля» и «Динамо» была дружба, а потом это все переигралось из-за каких-то личных конфликтов. С «Днепром», наоборот, были натянутые отношения, а сейчас почти братские. Много гомельских фанатов поддерживают московский ЦСКА, посещают домашние матчи этой команды. Просто давным-давно между клубами существовала определенная связь, и в Гомеле одно время даже был коллектив под названием green-white army (зелено-белая армия).Драки стенка на стенку на какой-нибудь полянке за городом — это развлечения так называемых hooligans (хулиганов). На нашем секторе они тоже присутствуют, и драки — это по их части. Фан-сектор — своеобразный срез общества. Здесь есть как алкоголики, так и люди с двумя высшими образованиями. Статус человека не имеет значения, главное — патриотизм, любовь к своему городу, клубу. Меня очень задевает, когда коренные гомельчане признаются, что с большим удовольствием посмотрели бы матч с участием БАТЭ, а не своей команды. Особенно часто это доводилось слышать в прошлом сезоне. Несколько лет назад я был в Варшаве на матче «Легии» с «Гомелем» в рамках Кубка УЕФА. Был поражен, что там уже с 6 часов утра стояла очередь за билетами. А когда на стадионе два сектора по несколько тысяч человек в каждом устроили между собой перекличку, мы смотрели на это с открытыми ртами. Вот это любовь к своему клубу, которая понятна без всяких драк! А у нас часто к своим болельщикам отношение хуже, чем к приезжим из-за рубежа. В 2002 году в Минске на матче «Гомеля» с «Шальке-04» наблюдал такую картину: вдрызг пьяный немецкий фан в буквальном смысле ползком добирался до туалета. Милиционеры же стояли и мило улыбались. А все потому, что немец! С белорусским болельщиком так церемониться не стали бы», — цитирует Барсукова «Гомельская праўда».
