«Ни разу не написал заказного текста». 20 интересных мыслей Сергея Новикова о профессии и коллегах

Журналист так свеж и весел, что пенсионный возраст хочется увеличить еще на десяток лет.

Факты должны идти впереди мнения. Велик соблазн выборочно подобрать факты под свою мысль. Это выглядит так же, как подогнать решение задачи под ответ. Жизнь часто перечит нашему мнению.

У журналиста могут быть разные творческие площадки: радио, телевидение, печать, интернет-портал. На исходе шестого десятка у меня уже сформировалась система мировосприятия, свое мнение об окружающей действительности, стране, нации. Но, когда я иду комментировать на Белтелерадиокомпанию, появляются этические обязательства перед людьми, которые меня туда пригласили. Я, конечно, могу сказать в эфире что-то, после чего стану героем. Но при этом пострадает огромное количество хороших людей. В газете позволяю себе гораздо больше. А если я общаюсь на форуме с откровенным фриком и дураком, то могу и послать его. Все площадки надо разделять.

Без инсайдов нам не прожить. Чем больше журналист обрастает связями, тем большую ответственность это на него накладывает. Некоторые будут в своих интересах впаривать вам информацию. Если вы услышите: «Но это ты не от меня узнал», сразу задайте себе вопрос: «Какую цель преследует информатор?»

Я щепетильно отношусь к работе ленточников. При цитировании надо придерживаться точности, как святого канона. Малейшая интерпретация может исказить мысль, которая без контекста и воспринимается уже совсем иначе. Если из цитаты выбросить «по-моему», «на мой взгляд», респектабельная критика станет оголтелой.

Вроде бы Sports.ru и Tribuna.com – дети из одной песочницы. Но почему-то статья Порошина о фигурном катании вызывает на российском ресурсе культурологическую дискуссию на четыре сотни комментариев, а под этим же текстом на Tribuna.com несколько первых откликов в стиле «Что он курил?».

Корректоры и редакторы крайне важны в любом СМИ. Сегодня очень ценится оперативность. Но пять минут выигрыша за счет грамотности – это уже проигрыш. Безграмотного журналиста быстро вышибут из редакции и найдут того, кто напишет так же быстро, но с запятыми и без ошибок.

Никогда не бойтесь написать в материале «Возможно, я не прав», «Многие думают по-другому». Как ни странно, это всегда усиливает вашу позицию. Если вы ошиблись фактологически или идеологически, не стесняйтесь вернуться к этому и исправиться.

Система ценностей, которая построена на количестве кликов, временная и ничего не стоит. Скоро рекламодатели будут вестись не на веселые картинки и красивых девушек, а на то, как в тексте проставлены запятые.

Самое страшное в журналисте – отсутствие чувства юмора. И оно предполагает также умение подшутить над собой.

Когда Коля Ходасевич начинал футбольный проект, я говорил: «Пока он с кем-то крепко не поссорится, не сможет сделать имя». Коля отличный ведущий, красивый парень, он современен во всех отношениях. Но пока он был «лагодненьким», популярность не приходила. Как только случился конфликт, Ходасевич выдержал марку и состоялся как журналист.

Я хорошо отношусь к Татуру. Владик привлекает к себе внимание, как правило, безобидными вещами. Кого-то он раздражает, ну а как ему еще пробиваться в этом возрасте? Главное, что он толковый комментатор: хорошо читает игру, много знает, старательно готовится.

Есть комментаторы, которые придумывают свою модель игры и навязывают ее телезрителям. Яркий пример – Черданцев. Он рассказывает по заготовленному плану, что происходит на поле, а зрители в это время видят совсем другое. В 90-х годах играли «Мольде» и ЦСКА. Первая фраза Георгия Черданцева в том эфире: «Сегодня мы посмотрим, как наш славный клуб будет играть с рыбаками и пекарями из Норвегии». Счет на табло уже 2:0, а у Черданцева соперники все еще были «рыбаки и пекари». Слова вступали в невыносимый конфликт с происходящим.

Обращения комментатора «Друзья мои, а вы как думали?», «А я тоже так считаю» − хороши в меру, раза два-три за эфир. Если на этом строится все общение, становится понятно, что комментатор рассказывает не о спорте, а о себе. Не надо делать из себя главного героя. Я только на третьем десятке своей карьеры употребил местоимение «Я» в тексте. По количеству личных местоимений в материале начинающего журналиста можно определить степень его эгоцентризма.

Олимпийские игры стали раздражать меня в начале 2000-х. Во время Олимпиады я ощущаю себя просто крэйзи. Каждому событию хочется уделить внимание, а из-за рамок я этого сделать не могу. Я задался вопросом: зачем концентрировать все дисциплины в одном месте, смешивать политику, допинг, вести медальные зачеты и превращать спорт в войну? Мне обрыдло узнавать, что герои Пекина и Лондона, за которыми я следил, открыв рот, оказываются никакими не героями, а обманщиками. Поэтому во время Рио буду смотреть только игровые виды.

Когда остается не так много жизни, не хочется тратить ее на «Городею». Я с большим удовольствием посмотрю нормальное кино, пробегу кросс, проведу время с внучкой. Вы можете сказать, что я скис, но, чтобы понять, надо дожить до моего возраста. Начинаешь дорожить временем. Пенсионный возраст увеличили, а я-то думал: доеду на спущенных шинах. Еще предстоит поработать четыре года, так что надо что-то замутить.

Никита Мелкозеров – явление последних лет в спортивной журналистике. Еще очень люблю Андрея Вашкевича. Мне нравится его мировосприятие, я восхищаюсь эрудицией Андрея. Он преступает грань между журналистикой и писательством. Не представляю, как он выдерживал темп Евро и умудрялся писать по 2-3 текста в день. Я считаю, корреспонденты должны работать именно в таком формате, как это делал Андрей во Франции: передавать антураж, а не описывать события на поле, которые мы и так видим по телевизору. 

Профессия журналиста в западной интерпретации такая туфта. Когда иностранные коллеги приезжают на матчи Лиги чемпионов, я ради интереса заглядываю в ноутбуки: что они там пишут? Оказывается: «На пятой минуте такой-то футболист ударил правой ногой в левую штангу». Они толпами ездят и тратят массу редакционных денег. Как им удается создавать в своих странах ощущение, что профессия нужна в таком виде?

Я люблю белорусский язык. И могу разговаривать на нем в эфире, но тогда я скажу на треть меньше слов, часть из них – с ошибками, во втором тайме я буду, как вареный рак, потому что продолжу не просто думать, а думать по-русски и в уме переводить на белорусский. Моя комментаторская задача – интересно и качественно рассказать о матче. Когда мы говорим о профессии, национальные вопросы для меня не важны. Потому что первоочередная задача – хорошо выполнить свою работу. Для меня комментирование − хобби, не хочется превращать его в мучение.

Я ни разу не написал заказного текста. Вам могут не предлагать взятки в чистом виде. Но есть еще манящие пресс-туры: клуб берет с собой на выезд, вкусно кормит в трактире, дарит подарки, вручает гаджеты. На подсознании думаешь: «Дарите, все равно напишу так, как думаю». Но это я могу так себе ответить, а парень, который второй раз на гандболе, будет в растерянности. Как не купиться на печеньки? Журналисту важно позиционировать себя крепким человеком. Можно исключить из лексикона ерничество и сарказм, но не стоит перебарщивать с чувством благодарности.

Наступит момент, когда на вас обидятся друзья и знакомые. И вот здесь, ребята, час истины для вас. Важно не сломаться и сказать: «Стоп!» Надо разделять профессии и понимать, что спортсмен делает свою работу, а журналист – свою. Один раз надо себя уверенно поставить – и вас буду уважать.