Победа Алжира на Кубке Африки – больше, чем футбол. Страна окутана протестами, и только сборная дарит радость

Политический подтекст первого трофея за 29 лет.

Алжир вымучил победу над Сенегалом (1:0) в финале Кубка Африки. Забив на 2-й минуте после удачного рикошета, команда дальше проиграла 1:12 по ударам, 32 раза нарушила правила и во втором тайме пережила сильнейший испуг: арбитр сначала назначил пенальти за игру Алжира рукой, но потом отменил решение из-за VAR. Лучшим игроком финала признали бывшего вратаря «Крыльев Советов» Раиса Мболи, который во времена игры в РПЛ нестабильно реагировал на дальние удары, потому что плохо видел и при этом отказывался носить линзы.

После победы вся сборная Алжира молилась перед фанатской трибуной. 

Однозначно фото дня: Ясин Браими понимает, что он чемпион. 

Красиво.

Слишком красиво.

А вы заметили, как много белого и зеленого на трибунах на последнем скриншоте из трансляции? В Каир на финал Кубка Африки приехали по меньшей мере 15 тысяч алжирцев. Только по распоряжению правительства выделили 28 самолетов, которые перевезли около 5000 человек. Причем 9 из 28 бортов были военными – поделилось министерство обороны.

Все потому, что для Алжира этот финал был особенным – и дело даже не столько в длительном ожидании триумфа (первый и последний раз Алжир брал Кубок Африки в 1990-м, почти 30 лет назад). В стране – высочайшее политическое напряжение и протесты. 

Символично, что Алжир играл в важнейшем финале современности в пятницу. Именно по пятницам уже 22 недели подряд по всей стране проходят большие протестные марши. Все началось в феврале, когда президент Абдель Азиз Бутефлика собрался на новые выборы: он правил с 1999 года и пошел на пятый срок. Разгневанный народ выскочил на улицы, и через полтора месяца давления Бутефлика, сославшись в том числе на проблемы со здоровьем, освободил президентский кабинет.

Новые выборы должны были состояться в начале июля, но пока Алжир завис: временная власть в руках силового блока армии, оппозиционные силы требуют выборов без участия каких-либо чиновников эпохи Бутефлики и отстранения армии от управления страной. Тем временем клановая война отправила за решетку многих бизнесменов и бывших политиков, которых обвиняют в коррупции – но никакие расследования, даже против бывших премьер-министров, толпу не успокаивают. 

На этом моменте логично подумать: а футбол-то тут где?

Во-первых, футбол в таких условиях стал главным источником радости, именно поэтому правительство так активно и оперативно организовывало чартеры в Египет. Как писал ТАСС, во время Кубка Африки даже протестующие стали более радостными. 

«Я не политик, не творец чудес, не маг, – сказал накануне финала главный тренер Алжира Джамель Бельмади. – Но я могу пообещать, что мы будем биться. Мы отдадим максимум».

Во-вторых, футбол в Алжире стал одной из самых доступных площадок для прямых политических высказываний. 

«Это началось с 1970-х и 1980-х. В Алжире связь стадионов с политикой прочнее, чем в странах с более строгим контролем на аренах, – рассуждает профессор кафедры социологических наук Университета Катара Махфуд Амара. – Стадион – место, где можно бросить вызов истеблишменту, не учитывать стандартные алжирские табу. Например, в контексте президента нередко использовалась метафора, что политика – не матч, там не требуется никакого дополнительного времени». 

23 июня в Египте был арестован болельщик сборной Алжира, который на матче с Кенией держал небольшой баннер с антиправительственной надписью «Они должны уйти». Египет депортировал фаната, и в Алжире он моментально попал за решетку.

На Кубке Африки алжирские фанаты нередко исполняли песни, которые любят протестующие, а во время одной из тренировок сотни болельщиков окружили базу и исполнили трек «Свобода» от алжирского рэпера Soolking.

И вот на таком сложном фоне Алжир выстоял и осчастливил народ.

Как празднуют успехи Алжира во Франции (Марсель, Лион, Париж)

Фото: REUTERS/Amr Abdallah Dalsh (1,8), Suhaib Salem (2,3,10), Mohamed Abd El Ghany (4-7,9,11), Sumaya Hisham